Baltasarii – Навстречу ветру (страница 38)
— О чем задумались, эдлер, ня? — няв думал, что подошел тихо, но Лир слышал его еще с кают-компании.
— О бренности бытия, — грустно улыбнулся парень ночному небу. — Предчувствие нехорошее.
— У меня тоже, ня.
Лир внимательно посмотрел на старого нява. От ответил ему прямым взглядом. Одно предчувствие можно списать на усталость, бессонную ночь или Эн-Соф еще знает что. Но когда двое битых жизнью разумных ощущают грядущие проблемы…
— Это плохо, — заключил парень.
— Я тоже так думаю, ня, — капитан поморщился. — Пойду будить команду, ня.
— Может еще обойдется, — задумчиво сказал Лир, внимательно осматривая небо за бортом. — А нет, не обойдется.
— Где? — молодецки подскочил к лееру няв.
Лир молча ткнул пальцем на едва заметные точки за кормой корабля, потом прямо по курсу и по левому борту.
— Готов поспорить, что по правому борту тоже что-нибудь болтается.
— Тысяча ронове! — с чувством выругался Каррач. — Обложили. Химан! Рынду бей!
Над кораблем разнесся чистый звон судового колокола. А через пару мгновений палуба едва заметно задрожала от топота сотен ног.
— Что-то еще? — Лир уловил неуверенность от нява, что мялся в паре локтей от него.
— Понимаете, эдлер, мы люди хоть и служившие, но свободные, ня, — начал тот. — Мы часто выполняем разные задания, ня. И часто они бывают опасными, но сейчас…
— Не хватает мотивации, да? — печально улыбнулся Лир. — Рисковать жизнями ради пары мутных хуманов, пусть в далекой родине сказали о важности их для Империи…
— Простите меня, эдлер, ня, — поклонился капитан. — Мы так или иначе будем биться, но…
— Я не стану спрашивать, что вы собирались делать, лэрд Каррач, — немного подумав ответил Лир. — Я просто дам вам мотивацию.
Парень провел правой рукой над левой кистью. На среднем пальце ой появился перстень в виде ворона. И если бы его увидела Хелена, то она сразу бы заметила, что перстень ее возлюбленного качественно отличается от перстней его команды. Ворон был выполнен не просто искусно, он был как живой. Старого капитана как подкосило. Едва увидев перстень он со стуком упал на колени, прижал ладони к груди и низко, насколько мог, поклонился. Треуголка была небрежно отброшена, а шерстяной лоб уткнулся в доски палубы. Не даром, перстень был знаком чуть ли не каждому тиранцу. Даже дети в отдаленных селениях без труда узнали бы одну из главных реликвий Тираны. И того, кто ее носит. Впрочем, лучше сейчас об этом даже не думать.
— Мне нет прощения, ня, — мрачно донеслось от Каррача, отчаяние нява и его искреннее раскаяние захлестывали Лира пряными волнами. — Я готов принять наказание, По…
— Довольно, — тихо прервал его Лир, но пегого кота словно подбросило. — Хватит уже унижаться, достойный лэрд. Я понимаю вашу заботу о команде. Я не держу зла.
— Это великая милость, П-пп-п… — запнулся няв, уловив в глазах хумана неодобрение. — Вы желаете соблюсти тайну, ня?
— Только от девушки, — Лир стянул перстень и подал его обалдевшему от такого доверия нява. — Вот, возьмите.
— Но я недостоин!
Вокруг уже начали бегать матросы и абордажники, занимая положенные по боевому расписанию места. И некоторые начали проявлять интерес к разговору. Ненужный интерес.
— Не спорьте, — отмахнулся Лир. — С ним вам будет проще убедить команду. Потом он сам ко мне вернется. Идите.
— Вечно правь, Император, — няв баюкая перстень, как самую большую ценность в своей жизни, что было недалеко от истины, умудрился приложить кулак к сердцу.
— Империя, славься в веках. — улыбнулся Лир. — Идите уже, лэрд.
Шальной няв понесся куда-то в недра корабля, едва не сбив по пути сонную Хелену. Девушка добралась до Лира и тут же попала в его объятья.
— Что происходит, а?
— Ничего хорошего, — парень почувствовал, как вздрогнула любимая в его руках. — Охотники нас окружили и загоняют.
Девушка посмотрела на Лира, в ее глазах стояли слезы.
— Опять? — в ее голосе слышалась беспомощность, а из души тянуло болью.
— Ничего, мы справимся, — подбодрил ее парень, незаметно вливая в девушку свою уверенность. — Все переживем и победим. Веришь?
— Тебе? Верю.
— Ну вот и хорошо.
Они еще с полчаса стояли на палубе. Лир наблюдал за медленно приближающимися кораблями и гладил любимую по волосам. Хелена просто смотрела на небо, наслаждаясь спокойствием от близости любимого. Но время шло, и угроза неумолимо приближалась. Угроза, способная перемолоть имперский кораблик в труху.
— Пойдем в кают-компанию, дорогая моя, — улыбнулся парень, услышав горестный вздох от Хелены. — Послушаем наши дальнейшие планы.
И они пошли. И застали в кают-компании жаркий спор.
— Нас просто раздавят! Даже одного отряда загонщиков хватит, чтобы пустить нас на дно, цепеллина им в трюм! — ярился громадный хуман, командир абордажников, судя по знакам различия. — Нам разве нужна героическая смерть? Цель-то другая!
Похоже, офицеры никак не могли договориться. Няв утомленно потер глаза, и спросил:
— Что предлагаешь-то, ня? А то все орешь, что все вокруг тупые, китовая немочь.
— Предлагаю рвануть сюда, — огромный мужик ткнул пальцем-бревном в карту на стене. — Так сможем более-менее целыми остаться. Закрепимся и дадим бой.
— Мы не знаем, насколько там опасно, ня, — кивнул няв на карту. — Слухи-то нехорошие ходят.
— Не опаснее, чем на любом диком берегу, — включился в разговор Лир. — Ручаюсь.
Все сразу почтительно затихли. Хелена удивленно огляделась.
— Тогда решили. Идем на Схиел, ня.
— О нет! Я так и знала! Я так и знала, что все этим закончится!
Глава 11
If there ever comes a day when we can't be together, keep me in your heart, I'll stay there forever.[2]
Говорят, что время лечит. Эту набившую оскомину фразу слышал каждый хоть раз в жизни. Может и лечит, вот только одну некрасивую девушку время не брало. Совсем. Или доза была маловата. Но рана, зияющая в ее душе, не отпускала ни на миг, терзая Иарну болью. Болью, что была сильнее, чем от телесного недуга. Лицо девушки прорезала кривая саркастическая улыбка. И это она слышала уже тысячу раз. Вот только когда испытываешь такое сам — боль невосполнимой потери — совсем не тянет пренебрежительно фыркать в ответ на произнесенные другими банальности. Легче от услышанного не становится, но хотя бы видишь, кто тебе на самом деле сочувствует.
Да, легче не становится. Иарна погрела в руках бокал с вином, отпила глоток терпкого месхиэлийского, и внимательно посмотрела в рубиновую глубину. Истина в вине — еще одна «мудрость». Что ж ей в голову всякая дрянь-то лезет? Хотя, возможно так лучше, чем все время думать о Каэле.
Каэл. Что ж ты, милый мальчишка, так неудачно попался темному. Почему она сама тогда не умерла, хотела же. Не держало ее ничто на этом свете, но поди ж ты. По щекам вновь потекли непрошенные слезы, привычно прокладывая влажные дорожки. Любимый. Как же так? Почему ушел? Почему оставил ее одну? Почему?! Хрупнуло. Ладонь защипало. Девушка смотрела на осколки бокала в руке, на раны, на смешанную кровь с вином и не видела.
Нет, так дело не пойдет. Скоро сюда придет новый адъютант, а ему в таком виде показываться нельзя. Каэл нашел ее сам. А этот… Этот явно был приставлен как бы не самим магистром, слишком много вопросов появилось к Иарне у вышестоящих, после того злополучного взрыва. Каэл тогда погиб. А она, она выжила, благодаря милости бога. В измученный горем разум пришла идея, кажется девушка знала, как утолить свою боль.
Колени согнулись и встали на усыпанный осколками пол. Руки сошлись на груди, а горячечная голова покорно склонилась.
— Господи, перед тобой я стою, препоясанная горем своим, — полились из сердца слова заученной молитвы. — К стопам твоим припадаю…
«Говори, дочь. Я слушаю тебя».
Не показалось. В голове отчетливо звучало знакомое многоголосье. Тогда в лагере, чтобы покарать темного, она обратилась к силе Света. И ее связь с Господом в тот день сильно укрепилась. С тех пор она могла слышать Его, но каждый раз боялась, что ей все это кажется, и в очередной раз просто не получится.
— Что повелишь мне, Отец? — прошептали тонкие губы.
За спиной без стука, бесцеремонно, отворилась дверь и в кабинет вошел адъютант. Иарна как наяву увидела его безупречно вежливое лицо, которое плохо скрывало за вежливостью презрение. Презрение к простолюдинке. И зависть к успеху этой девки из низов. В другое время девушка не спустила бы такого отношения, но сейчас — в это самое мгновение — Иарне было не до наглого хлыща, что нарушил ее уединение. Хотя в последнее время ей было откровенно не до чего.
«Тебе следует продолжить свою миссию, дитя. Этим ты и утешишь свою боль, и доставишь радость мне».
— Я уже делаю, Отец. Что могу. Но не пренебрегаю обетом.
Адъютант, имя которого Иарна так и не удосужилась запомнить, едва слышно презрительно фыркнул. Он воспринимал молитву, как бремя. А молитвы Иарны, как сумасшествие. Ведь девушка, по слухам, могла не просто возносить свои слова в небо, а слышать ответ. Так молва объяснила ее сверхъестественную силу. А общеизвестно, что когда ты разговариваешь с богом — это молитва. Когда он с тобой — пора в дом призрения.
«Я вижу. И в твоей душе достаточно рвения. Но и в этот раз твоих усилий будет мало».
Иарна помрачнела.
«Воинов короля обманули, а наших сил оказалось недостаточно».