Baltasarii – Архивы Инквизиции: Инцидент при Драконьем Клыке (страница 14)

Ничего не понимающий Михей с растущим удивлением и робкой, еще только затеплившейся надеждой смотрел, как жнец с ножом в груди ловко подскочил, подхватил свой посох и быстрым шагом стал спускаться с холма навстречу немертвой твари. Действия Курта стали неожиданностью для всех. Люди собрались на склоне, чтобы не пропустить ни одной детали происходящего. Курт добрался до места боя потрошителей и Стражей одновременно с драконом. Несколько слетевших с правой руки Курта печатей угольно-черного цвета резко замедлили сопротивляющегося дракона. Лезвие косы воспламенилось черным огнем. И, когда нежить, сломав несколько удерживающих печатей, пригнула голову для атаки, подскочивший жнец вколотил черное лезвие косы между злобно горящих глаз. По позвонкам посоха в удерживаемую жнецом нежить стали вливаться волны тьмы. На какое-то время противники оказались равны, никто не мог пересилить другого. Но вот костяной дракон неуверенно рыкнул, переступил с лапы на лапу и беззвучно взорвался прахом. Когда пепельное облако опустилось к земле, стало видно, что Курт неподвижно сидит на коленях, опершись плечом на посох. Из груди все так же торчал ритуальный нож, невидящие глаза смотрели в землю. На губах застыла легкая улыбка. Жнец был мертв.

Михей с облегчением прижимал к себе всхлипывающую внучку и наблюдал, как Стражи осторожно поднимают своего господина на вершину холма. Аккуратно уложив тело и посох возле жертвенной печати, Теневые Стражи обнажили оружие и минуту стояли абсолютно молча, отдавая честь павшему соратнику. Потом так же молча приблизились к костру и расселись вокруг. Как-то стихийно и у других возникло желание почтить память погибшего. Сначала возле Курта остановился отец Радомир, прочитал отходную, что-то тихо сказал и отошел в сторону. Затем мертвого мага посетил Зоран в компании со Стефаном. Сам Михей подходить не спешил. Он не винил жнеца в чуть не произошедшем жертвоприношении и был даже благодарен за то, что Курт разменял свою жизнь на жизнь рыжей. Но неприятный осадок на душе остался, и неизвестно, когда он еще раствориться.

Душевные метания прервала Мила, просто взяв деда за руку и потянув в сторону тела. Возле жнеца стоял тер Салазар, видимо тоже решил почтить память. Наверное в этом старом, сложном и противоречивом человеке еще осталось что-то хорошее, раз решил поучаствовать в охоте на нежить, да и к смерти Курта остался неравнодушным. Граф повернулся к подошедшим Михею с Милой и вежливо улыбнулся. В следующее мгновение войт почувствовал мощный удар по лицу. Кажется, он упал. Сквозь звон в ушах пробивались крики, в глазах все плыло. Получившее в этот день жесточайшие нагрузки старческое тело никак не могло оправиться от очередного потрясения.

— Михей. Михей! — теребил его кто-то. — Да очнись ты, задница морщинистая!

Войт с трудом сфокусировал взгляд на носу Стефана.

— Что происходит? — прохрипел Михей.

— О! Пришел в себя, пердун-легионер?

— Я тебя о другом спросил! — набирающим силу голосом произнес войт. — Где Мила?

— Хм, — замялся глава шахтерской артели и слегка отодвинулся, освобождая старому другу обзор. — Вон там.

Площадку над жертвенной печатью накрыл купол, похожий на тот, что защищал охотников от дракона еще днем. Под куполом же обнаружились Мила и граф. А так же труп жнеца. Мила лежала возле прозрачной, слегка мерцающей оболочки неподвижно, и лишь едва заметное дыхание позволяло понять, что девочка просто без сознания. Граф же совершал непонятные действия с печатью, нарисованной жнецом.

— Каин, что ты задумал? — пытался увещевать мага отец Радомир. — Отпусти девочку и давай поговорим спокойно.

— Да я и не нервничаю, святоша, — не отрываясь от своего занятия проговорил тер Салазар. — Но девочку отпустить не могу. Самому нужна.

— Да зачем тебе невинное дитя? — продолжал уговаривать священник. — Не доводи до греха.

Граф выпрямился, отвлекшись от своего занятия, и посмотрел на Радомира.

— Ну и что вы мне сделаете, черноногие[39]? Камнями забросаете? — Каин ухмыльнулся. — Я практически ничего не делал — свеж как родник. Ты тоже ничего не можешь, потому что Путь Праведника[40] не конкурирует со стихийными печатями.

— Я тут не один, — грозно произнес отец Радомир, чем вызвал приступ издевательского хохота со стороны мага.

— Ты про этих что ли? — тер Салазар кивнул на Стражей и утер проступившие слезы. — Ну и что они могут без своего поводыря? А ничего. Сгорят раньше, чем я закончу.

— Вот сейчас и поглядим, свежий ты наш, — проговорил Лад, замахиваясь огромным молотом.

Удар получился что надо. Купол дрогнул, во все стороны брызнули молнии и побежали по поверхности щита. Граф инстинктивно отпрянул и выругался. А Лад, ничтоже сумняшеся, уже разгонял свое оружие для следующего удара. Следом за вторым ударом в щит впились пара стрел, потом еще. И вот уже все Стражи, войт и Стефан колотят прозрачную чашу, защищающую тер Салазара от расправы. Последним аргументом, заставившим мага предпринять какие-то действия, стали засветившиеся руки священника.

— Так значит! Мешать вздумали! — проорал граф, брызжа слюной. — Ну ничего, и на вас управа найдется.

Мерцающий щит мешал Михею четко рассмотреть, что там делает предатель. В общих чертах, граф вытащил какую-то листовидную безделушку из кармана, прошептал над ней что-то и сломал. Амулет еще не достиг земли, когда ее достиг сбитый с ног Богшей Михей. Там, где войт только что стоял в купол врезалась стрела. Эльфийская. Богша, тем временем уже добежал до отца Радомира, и отбил две стрелы клинком. Третья пробила плечо воина через сочленение в доспехе. Взревев, Теневой Страж ринулся в сторону невидимых пока стрелков. Развив невероятную скорость, Богша врубился в проявившуюся из воздуха, саженях в тридцати от стоянки, пятерку высоких воинов в маскировочных плащах. За какие-то мгновения Страж прошел строй эльфов насквозь, неся смерть остроухим воинам. Вывалившись из схватки с другой стороны воин обернулся, отсалютовал стоящим на холме товарищам и рассыпался прахом вместе с доспехами.

На миг над полем боя возникла тишина, обе стороны были ошарашены произошедшим, а затем Стражи выстроились ежом, умело оттеснив простых людей за спины. Священник отпустил печать просветления, и в высокой траве стали появляться фигуры оставшихся противников.

— Еще две дюжины, — Слав выстрелил.

Однако стрела была остановлена защитной печатью эльфа.

— Похоже мы нашли тех, кто помогал резать священников, — заключил Горан.

— Почему Богша погиб? — священник вновь зажег руки, явно занимаясь начертанием.

— Перегорел, — мрачно ответил молчаливый Ждан. — Жнец нас больше не поддерживает, за скорость и силу платим жизнями.

— К бою! — скомандовал Слав.

Однако боя как такового не получилось. Хотя все и были настроены биться до смерти, у листоухих были свои мысли на этот счет. И первые их смерти можно было списать только на неожиданность, видимо Высокие считали, что с гибелью жнеца Стражи превратятся в обычных воинов, хоть и чуть более быстрых и сильных. В итоге стражи были один за другим оглушены множественными заклинаниями и сноровисто спеленуты необычного вида лозой, не помогла щедро расходуемая жизненная энергия. А следом повязали и войта с товарищами. Всех их рассадили, а кое-кого и разложили, недалеко от купола графа, который, не обращая на окружающих внимания, менял жертвенную печать жнеца с помощью небольшого пирамидального артефакта.

— Сними щит, хуман, — процедил один из листоухих, подошедший к щиту вплотную.

— О! Кто нас почтил. Сам князь дома Серебряной Росы, — тер Салазар поклонился, но сарказм сочился не только в словах графа, но и в движениях. — Увы, но не смогу удовлетворить вашу высокую просьбу, князь Азираэль.

Михей вздрогнул, это тот эльф из рассказа Слава. Похоже ничего хорошего их не ждет.

— Ты не выполнил договор, хуман, — эльф презрительно скривился. — К чему эти потуги?

— Собственно, ничего не мешает мне заняться тем самым выполнением, — ответил Каин. — Кроме вас, пресветлый.

Последний титул граф произнес так, как будто сплюнул что-то гадкое. Эльф продолжал требовательно смотреть на дерзкого человечишку.

— Дракон развеян, некромант. Да и твой хлипкий щит нас не остановит.

— Разуй глаза, Высокий! — откровенно начал нарываться тер Салазар. — У меня тут труп жнеца, невинная дева и жертвенная печать!

— Лич, — сделал вывод из увиденного князь. — Очень неплохо. Даже лучше, чем костяной дракон. Что ж, если у тебя получится, считай что договор в силе. Работай, хуман.

— Мне понадобится время, жнец изменил свойства печати, — сбавив обороты, буркнул маг.

— Оно у тебя есть.

Листоухие рассредоточились по вершине холма. За пленниками осталась наблюдать всего лишь пара лучников. Да сам князь расположился неподалеку, просто сев на траву в позицию для медитации. И по мнению Михея, этого было больше чем достаточно для охраны пленников.

— За что хоть продал свой род, маг? — поинтересовался священник, покосившись на охрану. Однако Высокие даже острым ухом не повели, беседы полуживотных их не интересовали.

— Хм, — покосился граф на священника. — Не отстанешь же?

Отец Радомир отрицательно покачал головой.

— У нас договор с Высокими. Я им нежить, высшую. Они мне жизнь — долгую. И молодую, — тер Салазар поправил стекающие с пирамидки потоки оранжевого цвета и продолжил. — Довольно сложно пришлось. Сначала нужно было сделать так, чтобы меня без подозрений сунули в вашу или подобную дыру. И вот, последующие три года, я взращивал дракона. Нашел помощницу, создал потрошителей и настроил их охотиться на одиночек. Создал печать на Стене Скорби. Подселил туда зародыш высшего. Сцеживал ему силу, оставаясь с крохами. Три года! Три! И все для чего? Чтобы пришел сраный жнец, и раскатал все мои труды!