Baltasarii – Архивы Инквизиции: Инцидент при Драконьем Клыке (страница 13)
Рядом с Михеем, так, чтобы не маячить у него перед глазами, незаметно образовался Богша. Тер Салазар с легкой усмешкой смотрел на происходящее, как будто увидел занимательный спектакль. Стефан мялся возле фургона. Отец Радомир и Зоран оказывали помощь войту. Один целительными печатями, другой пытался напоить войта успокоительным отваром из фляжки. Воины рассредоточились по холму. То тут, то там между взрослыми мелькала рыжая головка, вставляя язвительные комментарии и периодически пытаясь успокоить своего деда. Бесполезное занятие, как считал Курт. Да и не он один, судя по сочувствующим взглядам, бросаемым тайком всеми на потерянного Михея.
Именно этот момент выбрала костяная ящерица, чтобы вновь заявить о себе. Раздался приглушенный, но пробирающий до костей рык, оставляющий где то внутри липкий страх. Гора черных щупалец начала шевелиться, постепенно увеличивая амплитуду движения. Кое-где стали с неприятным треском возникать и медленно увеличиваться прорехи, через которые проглядывали мерзкие части дракона. Воины заняли позицию возле ближайшего к дракону края поляны, готовясь вступить в схватку. Рядом с ними встали священник и граф, разминая руки. Мила вдруг прекратила мельтешить, что-то серьезно сказала деду, чмокнула его в щеку и вывернувшись из пытавшихся удержать ее рук, понеслась к Курту. Дернувшийся следом войт был остановлен крепкой, закованной в дымчатую кольчугу, рукой Богши. Стефан потерянно опустился на землю рядом с другом.
Курт хмуро посмотрел на серьезную мордашку, внимательно оглядел звездолист и спросил:
— Зачем ты на это согласилась? Ты подумала…
— Тссс, — приложила палец к своим губам девчонка и без смеха посмотрела на жнеца. — У нас был честный обмен. Тетенька сказала, что ты знаешь, что надо делать.
Курт вздохнул, но для нотаций и в самом деле не было времени. Дракон скоро вырвется, и тогда все усилия пойдут прахом, а жертвами станут тысячи таких вот Мил.
— Ложись вот сюда. На спину, — Курт указал на преобразованную
Жнец присел рядом с девочкой и, решительно отодвинув все рефлексии в сторону, достал из сумки ритуальный нож. На лице девочки вместо ожидаемого страха или, хотя бы, опасения отразилось жгучее любопытство, вроде «какая интересная светящаяся штучка, можно мне, можно». Однако девочка с несвойственной для себя дисциплиной продолжала неподвижно лежать на
Попытался ударить, однако застывший в высшей точке нож и не думал никуда двигаться, словно воздух вокруг светящегося лезвия стал плотнее дерева. На груди Курта появились две изящные ухоженные руки, к спине прижалась упругая грудь. А на ухо жарко прошептали:
— Нехорошо это — маленьких девочек резать. Какие-то сомнительные у вас увлечения, мастер Курт.
Застывший в неудобном положении жнец покосился на рыжую егозу, а та улыбалась во весь щербатый рот. Посмотрел вокруг и увидел только густую тьму с какими-то неразличимыми силуэтами на фоне. Так и есть, они находились в Тени, достаточно глубоко.
— Госпожа, — с почтением в голосе отозвался Курт.
Руки с груди ускользнули за спину мага, Возвышенная отошла от скульптурной группы «жертвоприношение» и скомандовала:
— Отомри.
Фраза из детской игры произвела воистину магическое действие. Мышцы стали послушными и Курт осторожно отвел нож с траектории удара. Мила тут же подскочила и начала забрасывать Тихую Госпожу тысячей вопросов.
— Так ты все знала, Мила? — поинтересовался Курт.
— Конечно же. Мы с тетенькой еще раньше все придумали.
— Значит
— Верно. Ты всегда был сообразительным. Однако там дело не только в
— Куда уж больше-то? — проворчал Курт.
— Старый пень! — тут же окрестила рыжая зараза поведение жнеца.
— Будет вам, — чарующе рассмеялась Госпожа. — Тут к вам гости.
— Доченька! — донеслось откуда-то со стороны.
Мила неожиданно застыла и неуверенно повернулась на голос.
— Мама? — девочка во все глаза смотрела на молодую рыжеволосую женщину, за спиной которой стоял молодой крепкий мужчина, очень похожий на Михея. — Мамочка! Папка!
Девчонка понеслась навстречу потерянным родным и с визгом и слезами повисла на взрослых. Курт стыдливо отвел глаза, не хватало еще завидовать мелкой егозе. Своих родных он не видел уже двадцать пять лет, с тех пор, как их сожгли. Привычно загнав подступившую боль в глубины души жнец поднялся, и повернулся к Госпоже. Нужно узнать, что Возвышенная планирует дальше. И в тот же миг его шея оказалась в кольце рук, в ноздри ударил знакомый аромат жасмина, а в шею тепло выдохнули:
— Любимый.
Не смея поверить происходящему, Курт ощутил, как его обняли еще и за пояс, на этот раз со словами:
— Папочка.
Сколько он так простоял, обнимая жену и дочь, наслаждаясь давно забытыми ощущениями покоя и любви, Курт вряд ли мог сказать. Что шептал, находясь в горячке бушующих эмоций и чувств, не вспомнит и на пытках. Но, несомненно, за последние годы этот момент его жизни был самым светлым, за что он мысленно благодарил Госпожу. Но все когда-нибудь заканчивается. И когда жена и дочь нехотя отстранились от своего мужчины, Курт тяжело вздохнул.
— Ты изменился, любимый, — ласково проведя по щеке Курта ладонью, произнесла Веселина. — Стал лучше, сильнее. Благороднее.
— Ты идеализируешь, родная, — смущенно улыбнулся Курт.
— Тебе пора идти. У тебя еще долг, — жена, прижавшись, поцеловала его в губы. — Госпожа сказала, что мы скоро сможем вновь увидеться.
— Пока, папочка, — шмыгнула носом Лана. — Будем тебя ждать, очень-очень.
Обе дорогие сердцу девушки отошли на пару шагов от Курта, и растворились в Тени.
— Я тоже буду ждать, — тихо прошептал Курт. — Как и всегда.
Еще немного постояв, жнец направился к мерцающей неподалеку
— Спасибо, — искренне поблагодарил Курт.
— Это был аванс, — мягко улыбнулась Возвышенная. — Теперь занимайте то положение, как были до попадания сюда.
Мила быстро улеглась на печать, а Курт, поправив ее руку, присел рядом, занес нож и застыл. Госпожа медленно обошла вокруг них, поправила положение Курта и хмыкнула, соглашаясь со своими мыслями.
— Ну а теперь слушайте, что я придумала.
Глава 10
Есть люди, жизнь которых можно взять за образец благополучия. Она тянется, проходя ожидаемые вехи, плавно движется и не менее плавно завершается, обычно в окружении детей и внуков. Таких людей Михей назвал бы счастливыми, потому как с высоты прожитых лет начинаешь ценить размеренность и покой, стабильность. Есть люди, каждая минута жизни которых — испытание, погоняющее приключением. Насыщенность такой жизни обычно компенсируется малой продолжительностью. Но зато таким людям нескучно, хотя это сомнительное преимущество. У некоторых же людей раз в жизни, вполне размеренной и распланированной, случается перелом. Крутой разворот, после которого уже нельзя, невозможно жить как прежде. Все существование делится на до и после.
Для войта Драконьего Клыка такое событие произошло восемь лет назад. Тогда в небольшой, пограничный со Светлым Лесом, городок Зеленную Рощу пришел сотворенный друидами мор — эльфийская лихоманка. Люди гибли, истекая кровью на второй день после заражения. Маги были бессильны, слишком мало времени еще прошло с начала мора, а перенесших заразу — единицы. А на пятый день, на пик смертей, к городку подошел эльфийский экспедиционный корпус. Михей тогда находился в Тирге, по вызову из легиона. В Зеленой Роще от мора в это время погибли его жена, сноха и два старших внука. Сын присоединился к ним чуть позже, когда истощенный, с оружием в руках плечом к плечу с немногочисленными оставшимися в живых мужчинами прикрывал бегство выживших из городка, охваченным первыми аккордами Войны Листвы. Из всей семьи войта тогда только Мила выжила чудом, пережила мор и смогла добраться до ближайшей к Зеленой Роще заставы.
Михей смог встретить свою внучку только через месяц после тех событий. Тогда, сжимая в объятьях рыдающую девочку, он подумал, что жизнь его разделилась на две половины. И теперь нужно строить все заново, посвятив себя рыжей егозе. Но сегодня, когда он обессилено сидит на траве, прижатый Стражем, а недалеко от него угрюмый жнец готовит его единственный смысл жизни к жертвоприношению, Михей понял, что крутые повороты в его жизни еще не закончились. Вся беда была в том, что он ничего не мог сделать. Любой выбор Михея не устраивал от слова совсем. Было бы время поразмыслить, взвесить все за и против, однако события уже сорвались в галоп, как пришпоренный конь, не давая ни минуты на раздумья.
Зашевелилась, затрещала сдерживаемыми путами костяная тварь. С торжествующим ревом помятый дракон стряхнул с себя последние ошметки черного вещества. Напряглись Теневые Стражи, натянулись тетивы, зашелестели клинки, доставаемые из ножен. Засветились руки у отца Радомира и графа. Охнул рядом Стефан. А Михей не мог оторвать потухшего взгляда от внучки и сидящего на коленях возле нее жнеца. Вот Курт вынул из сумки светящийся нож. Воздух прорезал очередной рев дракона, послышались звуки разрушаемых склепов — тварь торопилась на ужин. Нож резко взмыл вверх и, на мгновение, показавшееся войту вечностью, застыв в верхней точке, резко пошел вниз. Чтобы через секунду оказаться вонзенным по самую рукоять в грудь жнеца.