Бахтик Аширов – Разделенные (страница 4)

Контроль был повсеместным и абсолютным. Искусственный интеллект, управлявший жизнью анклавов, следил за каждым действием, каждым словом и даже мыслями, выраженными через виртуальные интерфейсы. Ничего не ускользало от его алгоритмов. Создание семьи и рождение детей также регулировались строгими правилами. Пары могли получить разрешение только после прохождения множества тестов на совместимость и соответствие потребностям анклава.

Эти анклавы, представленные в рекламе как утопия, на деле были комфортабельными загонами. Каждый кластер специализировался на определённой деятельности, производя ресурсы или технологии, которые передавались правящему классу. Этот элитный слой общества, недосягаемый и почти мифический для обычных жителей, находился на вершине пирамиды власти. Они управляли всем с помощью искусственного интеллекта, распределяя ресурсы и принимая решения, которые обеспечивали стабильность системы – но только той, которая выгодна им самим.

Ролик уже подходил к концу, когда его сменил следующий. На этот раз речь шла о новейшем достижении системы – создании водных анклавов. Голос диктора звучал вдохновляюще, почти торжественно, описывая этот шаг как новую веху в развитии человечества.

Голографические изображения сменялись одно за другим: гигантские платформы, дрейфующие в открытом океане, подводные города с куполами из сверхпрочного стекла и бесконечные промышленные комплексы, уходящие в морские глубины.

– Водные анклавы предоставляют человечеству уникальные возможности! – звучал голос диктора. – Здесь кластеры специализируются на добыче ценнейших ресурсов из океанов и морей: нефти, газа, минералов, а также водных биоресурсов. Эти технологии – прорыв, который поможет обеспечить устойчивое развитие и процветание для всех жителей планеты!

Генрих нахмурился, наблюдая за сменой картинок. На экране показывали рабочие поселения, окружённые сложными системами очистки воды и переработки. Люди, изображённые на голограммах, улыбались, занимаясь исследованием морских глубин или обслуживанием оборудования. Всё выглядело идеально – слишком идеально.

Элеонора опустила взгляд, её руки машинально играли с бокалом.

– Они называют это гармонией, – произнесла она тихо. – Но мы же знаем, это просто контроль.

Генрих кивнул, глядя на мерцающую голограмму планеты.

– Утопия для них. Для нас – золотая клетка, – ответил он с горькой усмешкой.

Они замолчали, погрузившись в свои мысли. Музыка тихо звучала в фоновом режиме, её лёгкость и беззаботность странно контрастировали с напряжением, повисшим между ними. Тема, которую они так старательно избегали, снова поднимала голову, требуя обсуждения.

Элеонора сидела неподвижно, склонив голову. Её пальцы нервно касались края бокала, рисуя на его поверхности невидимые узоры. Генрих смотрел на неё, но не решался заговорить первым, как будто боялся нарушить хрупкое равновесие.

– Генрих, я боюсь, – наконец произнесла она, и её голос прозвучал неожиданно тихо, почти шёпотом. После долгой паузы она подняла на него глаза, полные тревоги. – А если мы не сможем быть вместе? Если система нас не одобрит? Я… я не выдержу этого.

Она отвернулась, стараясь скрыть слёзы, предательски блеснувшие в глазах.

– И ещё это клеймо… "одинокие". Я не смогу жить с этим. Может, нам лучше остаться просто друзьями? Так будет проще…

Генрих быстро встал, его стул едва не упал от резкого движения. Он подошёл к Элеоноре и, опустившись перед ней на одно колено, взял её руки в свои.

– Что ты, милая, – воскликнул он, глядя ей прямо в глаза. – Такого не случится! Мы – идеальная пара. Наша совместимость гарантирована самой природой.

Его голос звучал уверенно, но в глазах мелькнуло беспокойство, которое он старался скрыть.

– Мы созданы друг для друга, – продолжил он, сжимая её ладони. – И я обещаю, что мы будем вместе. Навсегда.

Элеонора не ответила, но её пальцы слабо сжали его руки в ответ. В её взгляде всё ещё читались сомнения, но слова Генриха, хоть и не до конца развеяли её страхи, всё же принесли некоторое успокоение.

– Я обещаю, – повторил он, с силой вложив в эти слова всё своё чувство.

Они остались так, сидя в тишине, окружённые мягкими звуками музыки и приглушённым светом, который словно подчеркивал их маленький мир внутри огромной системы, где обещания и чувства были единственным, что ещё оставалось под их контролем.

Пара рассталась уже после полуночи. Генрих отвёз Элеонору домой, и их прощание было коротким, но наполненным теплотой. Её улыбка, хоть и усталая, согревала его сердце, пока он наблюдал, как она исчезает за дверью своего жилища.

Флаер плавно поднялся в воздух, подхваченный ночным потоком транспорта. Генрих летел по воздушной трассе, его взгляд блуждал по огням родного кластера, мерцающим внизу. Огромный промышленный добывающий комплекс светился как гигантский организм, излучая холодное электрическое сияние. Высокие башни, переплетённые трубопроводами и лифтами, образовывали лабиринт из света и тьмы. Это зрелище завораживало своей монументальностью, но в то же время подавляло, напоминая о неумолимой рутине и ответственности.

Мысленно Генрих уже подсчитывал убытки. Оставленная сумма за ресторан сократила его электронный кошелёк ровно на половину. Такие траты были редкостью, но сегодняшняя встреча того стоила. Однако впереди его ждал новый день, и теперь приходилось искать пути восполнения.

"Надо будет проработать сверхурочно," – подумал он, напрягая память в поисках списка предстоящих задач. Любая ошибка или сбой в работе могли стоить не только премии, но и места в системе, где даже малейшее снижение эффективности считалось поводом для пересмотра статуса работника.

Флаер свернул на боковой маршрут, ведущий к его жилому сектору. Вдали маячил его дом, одно из сотен одинаковых зданий, выстроенных ровными рядами. Генрих устало выдохнул, предвкушая сон, который позволил бы хоть на несколько часов забыть о тяжести завтрашнего дня.

Перед сном Генрих тихо заполнил заявку на сверхурочные часы, обосновав её желанием накопить дополнительные дни отпуска. На самом деле он стремился заработать больше, не вызывая лишнего интереса у компании. Этот предлог был проверенным способом отвлечь внимание от истинных намерений – всем казалось, что он просто заботится о балансе работы и отдыха.

Головной офис вряд ли станет вникать в детали, думал Генрих. Система настроена так, что такие заявки проходят почти автоматически. Оставалось только дождаться одобрения, и его дополнительный доход начнёт расти, не привлекая к себе ненужных взглядов.

Глава 3

Домашняя нейросеть, как всегда, разбудила Генриха ровно в шесть утра, мягким звуковым сигналом, напоминающим шелест листьев. Над кроватью бесшумно завис летающий столик, на котором красовалась идеально налитая чашка ароматного кофе и булочка с хрустящей корочкой, только что напечатанная пищевым принтером. Пахло так, будто еду только что достали из традиционной духовки.

Преодолев желание поваляться ещё пару минут, Генрих энергично сел на кровати, потянулся и отправился в ванную. Летающий столик, словно подстраиваясь под его ритм, немного повисел в воздухе, а затем легко скользнул в сторону кухни, исчезая за дверью.

В ванной комнате его ждала ультрасовременная кабина вибродуша, окружённая мягким светом. Как только он вошёл, кабина автоматически закрылась, и система активировалась. Тёплые струи воды с вибрацией массировали кожу, снимая остатки сна. Одновременно с этим невидимые манипуляторы тщательно очистили зубы с помощью пасты с наночастицами, удаляя даже мельчайший налёт. Далее система деликатно, но эффективно позаботилась о кишечнике и мочевом пузыре – Генрих едва успел заметить этот процесс благодаря мгновенной обработке отходов.

Пока вибрационные струи продолжали массаж, под тонкой кожей заработали электрические импульсы, заставляя мышцы сокращаться и расслабляться, как при полноценной тренировке. Генрих чувствовал, как его тело наполняется энергией, словно он уже провёл час в спортзале. Завершающий этап – лёгкий поток охлаждённого воздуха и капля ароматического масла, что заставляло его почувствовать себя так, будто он только что вернулся с курорта.

Ещё минуту он постоял в кабинке, наслаждаясь этим утренним ритуалом, а затем, ощутив бодрость и свежесть, направился на кухню, где столик уже приготовил новый сюрприз.

Генрих сидел за столом, неспешно допивая кофе, и с задумчивым видом скользил пальцем по экрану, развернутому перед ним. Поток новостей смешивался с развлекательным контентом, который создавали другие пользователи глобальной нейросети. Он бездумно пролистывал кадры, мемы, короткие ролики и заголовки, мелькавшие один за другим. Когда-то и он пытался присоединиться к этой виртуальной ярмарке тщеславия, создавая собственный контент. Однако его работы не прошли строгую модерацию сети, где каждая идея оценивалась по трём критериям: качеству, креативности и адекватности.

Генрих не расстроился. Небольшой укол разочарования быстро сменился апатией. Кредо, виртуальная валюта, в награду за творчество ему всё равно бы не дали. Да и зачем стараться? В эпоху, когда фильмы и музыка создавались нейросетями, а сценарии писались на основе массивов данных, давно хранящихся в сети, потребность в режиссерах, актёрах и композиторах отпала. Кино и музыкальная индустрия, некогда гигантская и блистающая, превратилась в реликт прошлого, уступив место автоматизированным развлечениям.