Бахтик Аширов – Разделенные (страница 6)

Обучение специалистов проходило в специализированных институтах, где с использованием ИИ формировались новые нейронные связи в мозгу. Этот процесс позволял эффективно усваивать большие объёмы знаний и навыков, необходимых для конкретной профессии. Выпускники таких институтов получали не только пакет специализированных знаний, но и понимание важности своей роли в работе сложных автоматизированных систем.

Именно ответственность за принятие решений, проверку и коррекцию работы ИИ и автоматических систем делала специалистов ключевым звеном. От их внимательности и профессионализма зависела не только стабильная работа технологий, но и безопасность людей, использующих результаты их труда.

Генрих тщательно изучил место аварии, его взгляд скользил по обгоревшим обломкам и искореженному металлу. Он подключился к анализу данных, поступивших от роботов, обследовавших территорию, и изучил программные логи, зафиксировавшие события перед взрывом. Результаты анализа были неутешительны: взрыв произошел по вине Эрика, из-за его невнимательности и халатности. Это открытие заставило Генриха нахмуриться. Он понимал, что рано или поздно к такому же выводу придет и головная нейросеть. А это означало лишь одно – расследование, последующие разбирательства и, возможно, дисквалификация Эрика.

– Дисквалификация, – тихо произнес Генрих, словно сам не верил в то, что сказал. Это слово звучало как приговор. Он закрыл глаза и на мгновение глубоко вдохнул, пытаясь подавить тяжесть эмоций, которая поднималась в груди. Дисквалификация означала, что Эрика снимут с его позиции и отправят на переквалификацию. Генрих представил холодные стерильные помещения центра обновления, яркий свет, ослепляющий глаза, и неподвижную фигуру Эрика на хирургическом столе.

Процедура внедрения новых пакетов данных начиналась с полной очистки памяти, стирания всего, что было признано «некорректным». После этого через сложную нейрохирургическую манипуляцию создавались новые нейронные связи. Генрих вспомнил рассказы тех, кто прошел через это: головная боль, вспышки хаотичных воспоминаний, как будто чужих, и странное чувство потери, будто что-то важное навсегда исчезло.

Он знал, что такие вмешательства никогда не проходили бесследно. По слухам, частое стирание и добавление данных вызывало сбои: когнитивные провалы, ошибки в восприятии реальности, а иногда даже разрушение личности. Генрих представил лицо Эрика – уверенное, решительное – и вдруг ощутил горькое сожаление. Ошибка Эрика стоила ему дорого, но цена за её исправление казалась слишком высокой.

Генрих открыл глаза и посмотрел на обломки. Они казались теперь не просто кусками искореженного металла, а напоминанием о хрупкости не только механизмов, но и человеческого разума.

Человек, прошедший обновление, редко оставался в строю надолго. Со временем его состояние ухудшалось, и он неизбежно оказывался в числе так называемых «неспособных» – людей, утрачивающих возможность быть полезными своему анклаву и кластеру. В эту категорию входили и те, кто стал инвалидами из-за несчастных случаев или производственных травм, и те, кто не выдержал последствий обновлений.

Жизнь таких людей превращалась в борьбу за выживание. Они получали минимальную пенсию, едва достаточную на самые базовые нужды. Без возможности снимать собственное жильё или пользоваться стандартным социальным пакетом, «неспособные» вынуждены были ютиться в переполненных ночлежках, где половина их пенсии уходила на оплату койко-места.

Питание сводилось к наборам из бесплатных муниципальных центров, где раздавали дешёвые тюбики с питательной смесью и витаминные напитки, которых хватало лишь на то, чтобы не умереть с голоду. Эти люди больше не видели света прежней жизни, а окружающее их общество считало их чем-то вроде побочного продукта системы – ненужным, но неизбежным следствием её функционирования.

Генрих не раз видел таких людей: их пустые взгляды, измождённые лица и бесконечное молчание, словно из них выжали всю силу воли и оставили лишь оболочку. Мысль о том, что Эрик может оказаться среди них, тенью самого себя, пробудила в Генрихе болезненное ощущение сочувствия, ещё до того, как всё это случилось.

Глава 4

Элеонора тяжело вздохнула, узнав, что Генрих снова взял сверхурочные. Его работа в промышленности, связанной с добычей полезных ископаемых, где он был мастером по управлению и обслуживанию оборудования, часто требовала полного погружения и долгих часов в автономных зонах. Это означало, что их запланированное свидание в городе, которого она так ждала, снова откладывалось.

Элеонора, будучи мастером контроля медицинских дронов, знала, что её собственный график был не менее напряжённым. Её дни проходили в непрерывной координации сложных операций и обучения новых программ и их ввода в систему. Однако мысль о том, что они с Генрихом редко видятся, всё равно вызывала у неё грусть.

Ситуация изменилась, когда они получили уведомление с точной датой и временем проведения тестов на совместимость – до этого момента оставалось 45 дней. Эта новость заставила их обоих почувствовать облегчение. Теперь у них был чёткий ориентир, и можно было перестать переживать по поводу неопределённости.

Они начали готовиться к тестам каждый по-своему. Элеонора уделяла больше внимания своему физическому состоянию, ежедневно выполняя упражнения для повышения выносливости и работы с нервной системой, что было важно. Генрих, несмотря на свою загруженность, старался найти время для тренировок, поддерживая форму.

Они оба знали, что впереди их ждёт серьёзное испытание, но теперь, обладая ясностью и временем, могли подойти к нему с уверенностью и спокойствием, понимая, что всё делают правильно.

–– Милый, я скучаю, – проворковала Элеонора, легко проведя рукой перед собой, как будто могла прикоснуться к его лицу, хотя между ними был только интерфейс связи. Её взгляд, полный тепла, был устремлён на изображение Генриха. – Я понимаю, что работа, но мне так важно видеть тебя.

– Я тоже скучаю, малышка, – ответил Генрих, откинувшись на спинку своего кресла в тесной каптёрке. Экран перед ним слегка мигал, показывая очередные данные о неполадках. Он знал, что вскоре снова придётся выезжать в одну из точек неисправностей глубоко в огромной сетке шахт. – Мы обязательно встретимся, подожди немного.

Элеонора улыбнулась, но её глаза всё равно выдавали грусть. Генрих это заметил, и в его сердце что-то сжалось. Работа всегда была их реальностью, но иногда она казалась слишком несправедливой преградой между ними.

Генрих быстро вылетел к месту неисправности на своём флаере и, не теряя времени, приступил к осмотру и диагностике оборудования. Его движения были отточенными, а действия – точными и уверенными. Он тщательно проверял узлы и системы, стараясь устранить проблему как можно быстрее. Экономия времени была не просто привычкой, а необходимостью в его профессии, где каждая минута простоя могла привести к убыткам.

Когда он завершил настройку и наладку работы комплекса, система выдала подтверждение: на данный момент вся шахта функционирует исправно. Генрих облегчённо выдохнул, но отдыхать было некогда. Он получил новое уведомление – нужно было взять под контроль ещё и участок Эрика, который временно был без куратора.

Подъехав к рабочей станции Эрика, Генрих подключился к его сетке и быстро вник в текущую ситуацию. Участок оказался не в лучшем состоянии: несколько мелких сбоев требовали незамедлительного вмешательства. Генрих стиснул зубы, понимая, что ему предстоит ещё больше работы, чем он рассчитывал, и снова погрузился в рутину проверки, настройки и исправления.

Через четыре дня Генрих наконец наладил работу обеих станций, за что получил небольшую премию. Шахта работала как часы, и он быстро приспособился обслуживать обе точки.

В один из дней, закончив ремонт одного из роботов в отдалённой части шахты, Генрих обнаружил, что находится недалеко от памятного обвала. Этот обвал некогда вел к старой шахте, чей узкий рукав уходил далеко за пределы кластера.

Поколебавшись немного, он решил снова взглянуть на неё. Что-то необъяснимое тянуло его туда, как будто прошлое не отпустило этот уголок полностью.

Комплекс возле обвала работал исправно и уже отступил на приличное расстояние от открытого входа в старую шахту. Генрих осторожно приблизился к тёмному зеву, из которого веяло холодом и тишиной прошлого.

На земле всё ещё лежал осветительный прибор старой шахты. Его лампа продолжала гореть, словно не признавая времени. Генрих склонился, осматривая прибор. Независимый источник энергии работал безупречно, не сбавляя мощности вот уже более восьмидесяти лет.

Он выпрямился и взглянул вглубь. Тусклый, но стабильный свет от лампы выхватывал из мрака древний магнитный рельс, который уходил далеко в темноту. Свет ложился цепочкой, будто приглашая Генриха следовать за ним. Этот вид завораживал, словно портал в другое время, скрытое под пластами земли.

Взгляд Генриха зацепился за странные следы, едва различимые на пыльном полу старой шахты, метрах в тридцати от пролома. Подойдя ближе, он разглядел длинные полосы, словно что-то тяжелое тащили вглубь тоннеля. Следы выглядели свежими – пыль вокруг была едва потревожена, что вызвало у Генриха легкую тревогу.