Б. Самет – Менталист (страница 17)
Я осторожно попытался исправить повреждения, но при поверхностном воздействий это было трудно. Это не со своей памятью работать. Тут пришлось ее вводить в полноценный транс и уже основательно разбираться и исправлять. Заняло у меня это приличных сил и времени. Контроль в этом теле у меня возрос, но вот работа с мозгом ребенка далась нелегко. Очень сложно не повредить детскому организму пытаясь исправить нарушение нейронной цепи, выстраивая правильные связи. Будь нарушение сложнее или ребенок по старше, я бы не справился. Итак прошел почти на грани. Но у меня получилось и теперь ребенок физически здоров.
Только одна проблема — девочка всю жизнь не воспринимала и не обрабатывала информацию. Память вообще хранится в специальных клетках головного мозга, которые выстраиваются нужным образом. Девочка информацию получала, но не понимала ее, поэтому она была сохранена, но не могла быть использована. Для этого нужно ее обучение, которое сейчас пойдет намного легче. Но зачем ждать, когда можно чуть ускорить, развив хотя бы осознанное обращение и имитацию.
Я вывел девочку из глубокого транса и ввел ее в легкое гипнотическое состояние, которое со стороны мало отличимо от транса. А дальше я начал разговаривать с девочкой, закрепляя ее понимание на свое имя и жесты, развивать имитацию и моторику.
— Ангелина, смотри мне в глаза… — я провел перед глазами девочки включенный на телефоне мультик, который как заметил вызывает ее интерес, а затем довел телефон до своих глаз фиксируя внимание девочки на своем взгляде. — Молодец Ангелина. Давай еще раз?
Пришлось повторить несколько раз, прежде чем девочка стала смотреть мне в глаза по моей просьбе и без телефона.
— Ангелина, сделай так… — хлопнул я в ладоши. Пришлось взять ее руки в ладоши и показать как хлопать. — Молодец Ангелина. Давай еще раз?
Снова пришлось несколько раз повторить, прежде чем девочка запомнила.
— Ангелина, сделай так… — я постучал ладонями по столу, снова показывая девочке как.
Все свои действия я сопровождал ментальной коррекцией и постепенно имитация у ребенка пошла легче и была закреплена. По легкости закрепления, я понял что с девочкой занимались. Вот только при наличии нарушений структурных связей нейронов, которые в это время никто не сможет диагностировать, закрепление навыков у таких детей — адский труд. Я же своими способностями, способен ускорить развитие даже здоровых детей, вот только это должно быть дозировано, не перенапрягая еще не развитый мозг.
Постепенно я усложнял занятия, иногда массируя ребенку ладошки и пальцы. Даже в это время доказано, что мелкая моторика влияет на речевой аппарат. Я уже было заканчивал, отдавшись новому для себя занятию с душой, когда меня отвлекли. Повернувшись, увидел упавшую в обморок соседку и потрясенные лица родителей.
«Бл…ть» — только и оставалось мне подумать.
Спустя некоторое время мы все собрались на кухне и отпаивали успокоительным соседку. Та даже на миг не отпускала свою дочь, словно боясь что ребенок исчезнет. Каждые секунд десять она звала ее, тщательно произнося имя и получив отклик ребенка обращенным взглядом, успокаивалась, чтобы через некоторое время опять позвать и убедится в отклике.
— Как ты это сделал Лешь? — чуть успокоившись спросила соседка, отойдя от хоть и радостного, но эмоционально сильного потрясения для нее.
Как же все неудачно получилось-то. Это же надо, с таким азартом увлекся занятиями с ребенком, что не заметил как вошли родители с соседкой. Простояли они как оказалось недолго и успели только заметить заторможенную девочку, находящуюся в состоянии легкого гипноза, уверенно выполняющую мои команды и отзываясь. А девочка ведь совсем плохая была — не понимала практически ничего. Даже ходила в подгузниках, так как родили не смогли ее приучить к туалету. А тут я со своими ментальными способностями.
И память не сотрешь, родители уже увидели мои возможности. Пришлось на ходу сочинять, изображая неуверенность:
— Ну… я ее в гипноз ввести попробовал. Я тут на днях читал про это и иногда тренировался. А тут Ангелина легко так поддалась… Ну я и стал с ней заниматься.
— Боже… Ты это так просто говоришь… — и уже обращаясь к родителям: — Вы не представляете как трудно воспитывать ребенка аутиста. Мы с мужем уже несколько лет только и делаем, что водим дочку по врачам и больницам. Это неизлечимо. Можно только вытянуть ребенка немного до уровня хоть какого-то понимания жизни, но у нас не получалось… А тут Леша…
Соседка снова разрыдалась, крепко прижав к себе дочку, а родители принялись ее успокаивать. Мама опять накапала валерьянки.
Мне же осталось только продолжить самобичевание. Я тут наконец покопался в памяти Краснова, что должен был сделать сразу, до манипуляций с девочкой. Так вот, в нынешнем времени набирает число заболеваний детей с РАС — расстройством аутистического спектра. Это целый букет заболеваний характеризующихся отставанием развития детей. Местные врачи до сих пор не знают что вызывает болезнь и что конкретно повреждено в мозге. Уровень медицины еще не дорос до высот, когда РАС станет историей. И менталистов тут нет.
Впрочем и в мое время менталисты с таким не работают, слишком большие риски что-то повредить у ребенка. Проще провести генную коррекцию. Вот и выходит, что в это время значительная часть детей общества растут не полноценной жизнью и инвалидами. Поддержка же таких семей от государства мизерная. Даже общество не готово принимать аутистов, показывая на них пальцем, а где-то даже откровенно насмехаясь или злясь на плач и беспокойное поведение ребенка в общественных местах.
— Знаете, когда Ангелина родилась, мы так радовались. Первый наш ребенок, на мужа так похожа… — между тем всхлипывая продолжила соседка, а мы не перебивали, давая выговорится и освободить накопившееся. — Потом она часто плакала, мы ночами не спали… и сейчас не спим… Она очень нервная и с ней так трудно… Часто болеем еще… Совсем ничего не понимает… не понимала. Даже на имя не окликалась, что мы только не делали. И лечили медикаментозно. И витамины с БАДами. И безглютеновая диета. И физические нагрузки с бассейном. И микротоковая терапия. И занятия. И столько всего еще. Врачи уже все нас махнули, а мы руки опустили. А тут вот, так просто…
Я только поежился от взгляда соседки. Столько чистой, незамутненной благодарности и надежды в сторону меня еще никогда не было направлено.
— Леша, ты же позанимаешься с ней еще? Ты не думай, мы заплатим. Хорошо заплатим… Ты только вылечи ее.
— Э-э… — я признаться растерялся. Как же я мог во все это влипнуть.
— Так, Настя, ничего нам от тебя не нужно. — это уже Краснов старший помог затруднению сына. — Леша и так тебе поможет, как сможет.
Отец глянул на меня строго, словно сомневаясь в моей бескорыстности. Ах ну да, Гелик же мне по легенде достался не просто так.
— Настя, ну что ты говоришь?! Какая квартира? — это уже мама всплеснула руками. — Леша же не какой-то там… чтобы на твоем горе деньги зарабатывать.
Ну вот, и мама туда же. Все от машины родители отойти не могут. Подозревают меня теперь черт знает в чем. Не скажешь же им что это честно отобранные у наркоторговцев деньги. Вот зачем я этот Гелик покупал спрашивается? Все влияние Краснова это, его это желания. Я то никогда не тащился по технике, а тут как накатило.
После того, как соседку заверили, что я с Ангелиной проведу еще как минимум одно занятие, как с работой у меня получится, она наконец ушла. Но вот после этого меня ожидали два цепких подозрительных взгляда родителей, намеренных серьезно со мной поговорить.
Разговор вышел долгим. Каюсь, если бы не читал эмоции и мысли, в которых родители сами как-то обосновывали для себя мои странности, я бы засветился перед ними очень сильно. А странностей во мне по мнению родителей много — тут и маньяк, и мои ночевки за пределами дома, и мое изменившееся поведение, и машина, и гипноз. Это еще они про утреннее задержание Антона не знают, а также то что этот педофил умер час назад, о чем мне сообщил Шилов своим звонком.
После разговора, я наконец устало отправился спать. С момента попадания сюда, отдыхал только несколько часов, а это сильнейший стресс для непривычного организма Краснова.
— Ты базарь давай Губа, не тяни. — раздраженно попросил Кислый, только вернувшегося помощника. Пришлось его прождать до позднего вечера, что настроение не добавляло. Но говорить где-то за пределами защищенного помещения, которое периодически проверяют, ему не хотелось. — Что за ху…ня случилась с Антоном?
— С Антоном в натуре какая-то ху…ня. — отозвался Губа. — Его в северное ИВС определили пока следак решетку[4] не избрал. А там он в жмурки сыграл.
День Кислого начавшийся погано, закончился также отстойно. Сначала Губа с ночным звонком о кидалове племянника, с потерей денег и точки. Потом разборки с мусорами из главка, недовольных отсутствием бабла. Затем мусора уже районные начали шуршать и вынюхивать, вытягивая людей Кислого, пробивая на предмет дури и покойных на его точке. Потом звонок с зоны за зажмуренного племянником академика[5]. Сам племянник, будь он не ладен, попался мусорам, что тоже вызывало беспокойства, а вдруг сольет что им. В итоге вот и помер, не успев рассказать куда бабло дел. Мелочь, но неприятно.