Б. Истон – Молитва о Рейн (страница 3)
Но в остальном он совсем не выглядит богато. На нем белая рубчатая майка под синей цветастой гавайской рубашкой, дырявые джинсы, а неухоженные каштановые волосы, заправленные за ухо, выглядят так, словно они уже много лет не видели ножниц.
С другой стороны, мои волосы…
Я пробегаю пальцами по своим обрубленным локонам, и внезапно чувствую себя очень неловко из-за своего непривлекательного вида.
Мой похититель приподнимает свои темные брови, демонстрируя, что все еще ждет ответа на заданный вопрос.
Я размышляю о болеутоляющих таблетках, которые заставили меня хихикать и вспоминаю обо всем том барахле, которое вытащила из кармана вместе с маленькой оранжевой бутылочкой.
— Вот дерьмо! — ахаю я, отчаянно похлопывая себя по низу живота и проверяя содержимое кармана. — Я оставила все свои деньги на прилавке! И мои ключи! — Морщусь и щиплю себя за переносицу. — Господи, какая же я идиотка!
— У тебя все еще есть те таблетки? — Парень приподнимает одну сторону расстегнутой гавайской рубашки и засовывает пистолет в коричневую кожаную кобуру.
— Эм… да… — я еще крепче сжимаю в кулаке пластиковую бутылочку.
— Хорошо, — он указывает мне подбородком в сторону грязного мотоцикла позади меня, — забирайся.
— А куда мы едем?
Он поправляет свою рубашку и кидает на меня странный взгляд.
Я так давно не видела, чтобы кто-то вел себя нормально: лишь красные опухшие от отчаяния глаза, скрежещущие зубы негодующей толпы, паническое подергивание от страха или отстраненные блаженные взгляды, вызванные наркотиками, что его спокойное, сосредоточенное поведение чертовски сбивает меня с толку.
— За покупками.
Я хмурюсь, когда он проходит мимо меня:
— За покупками?
Незнакомец останавливается у мотоцикла и надевает на голову черный шлем, игнорируя мой вопрос.
— Шлем. Да неужели? — фыркаю я. — Нам осталось жить всего три дня, а он беспокоится о правилах безопасности. Ты что, один из лайферов?
Лайфер — термин, который придумали масс медиа несколько месяцев назад, чтобы называть этих отвратительно оптимистичных членов нашего общества, которые просто отказываются верить, что конец близок. Вы вполне можете выделить их из толпы по глупым, улыбающимся лицам и радостным приветствиям. Но сейчас они выглядят точно так же, как и все мы — безумные, грустные, испуганные или потрясенные.
— Я не лайфер. У меня просто есть дерьмо, которое я должен делать, и оно не будет сделано, если мои мозги разлетятся по всему асфальту, — парень садится на черно-оранжевый байк и поворачивает ко мне свое лицо в шлеме. — Запрыгивай.
Я просчитываю свои варианты. Я точно не могу вернуться в ресторан и попросить о помощи. И не в том состоянии, чтобы драться. Возможно, я смогу бросить обезболивающее в одну сторону и бежать так быстро, как только мои измученные ноги побегут — в другую, что может сработать, если все, что он хочет, — это таблетки. А что потом? Хромать домой и выживать на супе из блинного сиропа, пока за мной не придут четыре всадника апокалипсиса?
Да уж лучше быть похищенной.
ГЛАВА II
Рейн
Я сажусь сзади и обхватываю своего похитителя руками за талию, как это делают девушки в кино. Мне никогда раньше не приходилось ездить на мотоцикле, или на грязном байке, или как там он называется, но это неплохо, что у меня есть повод обнять этого красавчика. Я вздыхаю и прижимаюсь щекой к желтому гибискусу на спине его гавайской рубашки. Знаю, что это не настоящее объятие, но все равно чувствую себя чертовски хорошо. Наверное, я никого не обнимала с тех пор, как…
Какое-то воспоминание гложет меня подсознательно. Должно быть, что-то грустное — это я могу сказать по тому, что становится все труднее дышать, поэтому заталкиваю его обратно ко всем остальным. Если смогу продержать их взаперти до 23 апреля, мне больше никогда не придется переживать их.
Лайфер давит на рычаг, и мы взлетаем, как ракета. Я вскрикиваю, когда байк делает резкий поворот и вцепляюсь в парня крепче правой рукой, чтобы левой показать «Бургер Пэлас» средний палец.
Я улыбаюсь, все еще прижимаясь щекой к его спине, и гадаю, как он пахнет. Все, что могу унюхать — это запах разлитого бензина из разбитых и брошенных машин, вокруг которых мы петляем на предельной скорости. А также аромат случайного переполненного мусором бачка.
Налево, направо, налево, налево, направо.
Плавное движение и хриплый рев мотора возбуждают и успокаивают одновременно. Я хочу, чтобы это длилось вечно, но через несколько мгновений мой шофер замедляет ход и поворачивает направо, въезжая на стоянку «Хаккаби Фудз».
Кто-то нарисовал букву F поверх H с помощью баллончика на вывеске, так что теперь она читается: «Факкаби Фудз», но я слишком взвинчена, чтобы восхищаться своим творением.
Продуктовый магазин? Нет, нет, нет, нет. Так вот почему он взял меня с собой? Чтобы предложить девочку ради еды? Вот дерьмо!
Парковка почти пуста, за исключением нескольких мотоциклов и нескольких грузовиков доставки, которые либо застряли, либо были угнаны. Мы останавливаемся рядом с хлебным фургоном, и я чувствую, как кровь начинает пульсировать в моем теле.
Я собираюсь это сделать. Сейчас или никогда. Вот…
В ту же секунду, как мы припарковались — перекидываю ногу через замызганный байк и мчусь к шоссе. По крайней мере, представила, что бегу. Как скоро пытаюсь это сделать, то вспоминаю, что из меня слегка вышибли дерьмо, и я могу лишь ковылять.
Отхожу примерно на десять футов, когда пара больших рук хватает меня за талию, и под моей рукой появляется голова с блестящими каштановыми волосами. Одним движением лайфер выпрямляется, и моя поясница ощущает его плечо.
Я кричу и цепляюсь за его голову обеими руками, когда мой мир переворачивается.
— Нет! — кричу я. — Опусти меня! — молочу его руками и ногами. — Иди на хуй! — Я брыкаюсь и дергаю его за волосы обеими руками.
Внезапно лайфер сгибает колени, и его плечо врезается мне в почку.
— Блять, хватит! — каждое слово этого мудака прерывается тяжелым дыханием, когда он пытается удержать мое извивающееся тело.
— Я не пойду туда, — пыхчу я, — и ты не можешь меня заставить. Лучше умру с голода, а-а-а! Ой! Уф!
Теперь этот ублюдок идет обратно к немытому сто лет мотоциклу, и с каждым шагом его плечо все глубже врезается мне в спину.
Он ставит меня на ноги между своим мотоциклом и хлебным грузовиком, а затем разворачивает лицом к себе. Его железная хватка переместилась с моей талии на плечи, его волосы рассыпались по лицу, а глаза сузились от досады.
— Мне нужна еда, — выплевывает он сквозь стиснутые зубы, — и у них она есть. Ты поможешь мне ее достать. Теперь заткнись и слушай меня, а я позабочусь, чтобы мы убралась оттуда вместе с твоей маленькой драгоценностью в целости и сохранности.
Я закатываю глаза:
— Драгоценностью? Пфф. Это дерьмо исчезло с восьмого класса (
Капитан Важная Задница полностью игнорирует мою отлично подобранную шутку и пристально смотрит на желтый логотип группы «Двадцать один пилот» на черной толстовке:
— А у тебя под ней есть рубашка?
— Мм… да.
— Заправь ее.
Я усмехаюсь, но остроумный ответ распадается на пылинки у меня во рту, когда парень снимает свою гавайскую рубашку. Там, где я ожидаю увидеть тело подростка, нахожу волнообразный мускулистый торс мужчины. Взрослый мужик с настоящими бицепсами… и татуировками на этих бицепсах… и пресс, который могу сосчитать даже через его ребристую майку.
Я чувствую, как физически отстраняюсь от него. Парни — это весело. Парни — мои друзья. С ними я могу справиться. Но с мужчинами…
Мужчины пугают меня до чертиков.
Особенно те, что в этом городе.
Я смотрю, как он снимает свою коричневую кожаную наплечную кобуру. Пистолет внутри, должно быть, тяжелый, судя по тому, как проступают вены на его руке, когда он оборачивает ремни вокруг оружия и запихивает его в нишу для колеса хлебного грузовика. Безоружный мужчина расправляет свою синюю цветастую рубашку, а я быстренько возвращаюсь к своему занятию — заправляю майку.
— Ты готова? — его взгляд падает на поясные завязки моих клетчатых пижамных штанов, которые я затягиваю в тугой узел, чтобы удержать рубашку.
— Нет, — огрызаюсь, глядя на него сквозь ресницы.
Он закатывает глаза, прежде чем заправить растрепанные каштановые волосы за уши. Это движение настолько сладостно, что я почти забываю обо всех татуировках и мышцах. Он снова становится парнем.
А парню гораздо легче доверять, чем мужчине.
— Просто держи рот на замке́ и следуй за мной, хорошо? Вошли и вышли.
Прикусываю язык и киваю, позволяя ему вести меня ко входу в «Факкаби Фудз». Он придерживает меня рукой за поясницу. Снаружи на складном садовом стуле сидит мускулистый мужик без шеи и с татуировками на лице. Он держит «Узи» и смотрит на светящееся устройство у себя на коленях. Качок так поглощен своим занятием, что не поднимает глаз, пока мы не оказываемся почти прямо перед ним.
— У тебя есть связь? — спрашивает мой похититель, глядя на эпизод реалити-шоу «Американский Мотоцикл», которое идет на планшете этого парня.
— Черт возьми, нет, — огрызается он, нахмурив брови, — но я скачал немного еще до того, как рухнули вышки сотовой связи. — Он постукивает себя по голове толстым указательным пальцем. — Нужно быть умнее, парень. — Деревенщина, который выглядит так, будто только что сбежал из камеры смертников, косится на меня и ухмыляется. — Похоже, ты сегодня расплачиваешься телочкой, а?