Б. Истон – Гонщик (страница 50)

Когда я открыла глаза, все еще не отрывая рук от его стриженой головы, я поняла, что дождь начал стихать. А еще я поняла, где нахожусь. Как бабочка на огонь, я приехала прямо на парковку позади тату-салона «Терминус».

– Внутрь. Быстро, – сказал Рыцарь, и его слова завибрировали у меня в ключицах.

Заметив проезжающие мимо машины, я кивнула. Внутрь – это хорошо.

Я закрыла окно машины и взяла свою сумку. Потом мы с Рыцарем, взявшись за руки, рванули через парковку в проход, разделяющий «Грех» и «Терминус». Затаив дыхание, я ожидала флешбэка. С этим проходом было связано столько жутких воспоминаний – я блюю на четвереньках около мусорных баков, окровавленная бейсбольная бита лупит по стенам, крики, толчки, – но, едва мы вбежали в разрисованный граффити проход, у меня перед глазами замелькали совершенно другие воспоминания. Рыцарь раскуривает мне сигарету, улыбается моим шуткам, в первый раз говорит, что любит меня. Когда мы поднимались по пожарной лестнице, я заметила, что он снова поставил там мисочки с едой для окрестных кошек, а еще я увидела куски разбитого телефона и батарейки, разлетевшиеся по всему асфальту.

– Что случилось? – спросила я, нагибаясь и собирая обломки, пока Рыцарь открывал заднюю дверь тату-салона.

– Ты, – ответил он, раскрывая передо мной дверь.

В темноте прохода его бледно-серые глаза почти светились. У меня внутри как будто защекотало.

– Так это ты мне звонил? – спросила я, переступая порог.

Едва я оказалась в такой знакомой обстановке, стало спокойно. Длинный коридор с дверями с одной стороны. Дверь в самом конце ведет в собственно тату-салон. Черно-белый кафель на полу и легкий запах антисептика.

Мы были дома.

Тяжелая дверь закрылась за нами с металлическим звуком.

– Ага, – сказал Рыцарь, поворачивая меня опытными руками и прижимая спиной к прохладной поверхности двери.

Взяв у меня телефон и батарейки, Рыцарь, не глядя, швырнул их куда-то в коридор. Звук бьющегося пластика отразился эхом от ярко-красных стен.

– Бобби страшно разозлится, – хихикнула я, опуская на пол свою сумку, чтобы помочь Рыцарю стянуть с меня насквозь мокрый топик.

– Я куплю ей новый, – прорычал Рыцарь.

Моя майка с мокрым всхлюпом упала рядом с телефоном. И лифчик тоже.

– Ты снова надела сердечки, – заметил Рыцарь, проводя руками по моим соскам. Он подарил мне это украшение на Валентинов день в прошлом году. Гантельки были как стрелы, и на конце каждой было серебряное сердечко.

– М-м-м-хм-м-м, – промычала я, откидывая голову назад. Рыцарь, нагнувшись, касался языком моей выступающей розовой плоти.

Втянув сосок в рот, Рыцарь накрыл ладонью правой руки мою промежность и просунул палец под шорты и трусики.

– Откуда ты узнал, – выдохнула я, не в силах отключить свой любознательный мозг, даже невзирая на удовольствие, – где я?

Подавшись назад, Рыцарь прижался лбом к моему лбу и начал расстегивать мои шорты.

– Я не знал. Я вышел покурить, а когда наконец набрался храбрости позвонить тебе, то услышал этот твой противный звонок, идущий прямо с парковки.

Рыцарь стянул мои мокрые от дождя шорты и трусики с бедер, и я запрыгала на месте, пытаясь стряхнуть их со своих ботинок. Глядя на мою возню, Рыцарь усмехнулся.

– Боюсь, я слишком сильно повесил трубку, когда побежал искать твою задницу.

– Думаешь? – подколола я, отправляя остатки своей одежды вдоль по коридору.

Рыцарь протянул руку назад и сорвал свою черную майку с эмблемой «Терминуса». Я без стеснения смотрела, как красный свет от лампочки со словом «Выход» осветил каждую выпуклость и впадину его накачанных мускулов груди и живота. Я заметила, что Рыцарь сделал новую татуировку на груди – кажется, эмблему Морского Корпуса США, такую же, как я видела на фляжке его дедушки.

Сглотнув слюну, я прошептала:

– Я рада, что ты меня нашел.

Рыцарь швырнул майку на пол и уставился на меня так, словно у меня были неприятности.

– Мы поговорим о том, какого хрена ты оказалась там под проливным дождем с открытым окном, но позже. А сейчас ты заткнешься и кончишь.

Я закрыла рот. По моим венам пронесся огонь предвкушения. Рыцарь присел, закинул мои колени себе на плечи, а затем поднялся, провезя мое голое тощее тело вверх по двери. Я завизжала и в ужасе схватилась за его голову, упершись для поддержки правым ботинком в противоположную стену. Но, для надежности, я подтянула левое колено к груди и уперлась левым ботинком Рыцарю в плечо.

От одного этого вида у меня едва не случился оргазм. Мощное, мускулистое тело Рыцаря держит меня в полутора метрах от земли, его пушистая светлая голова у меня между ногами, его серые призрачные глаза глядят прямо в мои, и он теребит языком мой пирсинг, который сам же сделал. Когда мои внутренние стенки начали сжиматься вокруг пустоты, я почувствовала, как из меня вытекает семя Рыцаря. И моя нездоровая часть захотела увидеть, как он это слижет.

И он слизал.

Когда его язык проник в меня, я вцепилась ногтями в его голову и закричала, кончив с такой силой, что перед моими зажмуренными глазами взорвались и замелькали звезды, фейерверки, сердца и стрелы.

И каждая искра оставляла за собой светящийся след.

Надо думать, кислота еще не оставила меня.

Я убедилась, что она меня не оставила, когда Рыцарь опустил меня на ноги и я открыла глаза. Он улыбался своей прекрасной, мальчишеской улыбкой, ради которой я готова была вывернуться наизнанку, только его губы и зубы были не белыми, а ярко-красными. С его глазами зомби и этим окровавленным ртом Рыцарь выглядел еще более демонически, чем Харли.

Я завизжала и зажмурилась, стараясь избавиться от этого зрелища.

«Блин! Это что, взаправду? У меня, что ли, начались месячные? А мне пора? Или я умираю? Я не вознеслась, меня вернули, и я теперь буду торчать тут, на Земле, в этих потопах, громе, молнии и демонах, прикидывающихся моими любовниками?»

– Панк?

Я не ответила.

– Что за херня? Погляди на меня!

– Нет!

Я почувствовала, как жесткие пальцы Рыцаря обхватывают мои тощие бицепсы.

– Открой свои чертовы глаза, или, клянусь богом, я сам их открою.

Выдохнув свои страхи, я втянула запах корицы и велела себе довериться. Сперва я приоткрыла глаза только чуть-чуть, но, не увидев ни крови, ни дьявольских рогов, распахнула их окончательно. Лицо Рыцаря было совершенно нормальным – ну, раздраженным, но для него это и было нормальным. Единственным отличием был красный отсвет знака «Выход», все еще освещающий его лицо.

«Слава тебе, господи», – подумала я, наконец выдыхая.

– Да ты обдолбалась! – зарычал Рыцарь, наставляя на мой висок два пальца, как пистолет.

«Блин! – Я снова зажмурилась и закрыла лицо руками. – Блин, блин, блин».

– Ты свои зрачки видела? Какую дрянь ты принимала?

– Да тут просто темно, – ляпнула я.

– Погляди на меня и скажи, что ты не обдолбана! – заорал Рыцарь, сжимая мое плечо.

Я только замотала головой.

– Что он тебе дал? И где он, на хер? – Рыцарь встряхнул меня, и довольно сильно.

– Не знаю! – заорала я в ответ, отталкивая его обеими руками. Он не шелохнулся, но, по крайней мере, перестал меня трясти. – Все нормально! Я в порядке! Уже почти все прошло!

– Да ни хера.

Я снова пихнула его, охваченная яростью и желанием защититься.

– Ты не смеешь так делать! – выкрикнула я, тыча пальцем в его новую татуировку. – Не смеешь появляться вот так, на ровном месте, и вести себя, словно я твоя собственность!

Лицо Рыцаря из сердитого стало злым.

– Еще как смею, – сказал он, криво ухмыляясь своим тонким ртом. – И да, ты моя чертова собственность. Я тебе уже говорил, Панк, ты моя, пока я сам не скажу, что нет.

Он шагнул ближе, наши лица почти соприкасались. Виски в его дыхании смешалось с апельсиновым соком в моем.

– А теперь позвони своей матери и скажи, что ночуешь у Джульет, потому что хрена я тебе позволю в таком виде ехать домой.

«Отбой! Блин же!»

Я нырнула в сумку и выловила свой телефон. Часы на экране показывали 22:51. Двадцать два пятьдесят-блин-одна! Мне надо быть дома через девять минут, а между нами был весь центр города! Блин, ну что со мной все же не так!

Я нажимала на кнопки, мои пальцы тряслись.