Б. Истон – Гонщик (страница 40)

Как раз когда я собиралась удрать в свою комнату, покурить и обдумать все произошедшее, я почувствовала на своем плече маленькую, но твердую руку.

– Детка, – выговорила мама, сжимая мое плечо почти до боли. – Я только надеюсь, что ты предохраняешься. Похоже, он побывал в тюрьме.

Трудно найти более правильные слова.

Глава 29

«Сорок четыре с половиной кило. Это ничего. Это все еще меньше сорока пяти. Ну и что, что я набрала пару кило на каникулах? Это нормаль…»

– Биби! – позвала снизу мама. – Тебе тут посылка!

Блин!

Я соскочила с весов и выключила воду в ванной. Обернувшись полотенцем, слетела со ступенек. Мама стояла внизу, скрестив руки на груди. В одной из них был пакет из плотной бумаги. Я старательно проверяла почту каждый день до того, как мама возвращалась с работы, но по субботам возникали сложности.

Не знаю, почему меня это волновало, но я не хотела, чтобы мама знала, что я продолжаю общаться с Рыцарем. Возможно, потому, что я не хотела, чтобы об этом вообще кто-нибудь знал. Возможно, потому, что я просто не должна была с ним общаться.

Мама вопросительно подняла бровь, когда я выхватила у нее пакет, повернулась и начала подниматься обратно.

– Это от Рыцаря, – сказала она, понижая голос на целую октаву к концу фразы. Это прозвучало как «Президента застрелили» или как «У вас положительные результаты теста». Как будто впереди была смертельная опасность.

– Ага, спасибо! – прокричала я, не оборачиваясь, и убежала в свою комнату.

Ворвавшись к себе, я захлопнула дверь и вскрыла пакет. Что бы там ни было, оно было толстым, как журнал. Я вытащила стопку белой бумаги и начала разворачивать, разворачивать, разворачивать ее, пока в конце концов передо мной не оказался белый бумажный человеческий силуэт в полный рост. Центр его груди был прошит дырками от пуль – в форме идеально симметричного сердца.

«Милый чертов псих».

Глава 30

«Интересно, они понимают, что мне нет двадцати одного?»

Я громко хихикнула, ни к кому не обращаясь, и отпила еще глоток из рюмки с текилой, которую заказал мне Харли перед тем, как выйти из бара разобраться с каким-то «делом». Я не могла выпить все сразу. На вкус это было как ад и проклятье. Хотя у Харли явно не было с этим проблем, судя по трем пустым рюмкам, стоящим возле моей.

«Биби, тебе шестнадцать и у тебя нет сисек. Все тут понимают, что тебе не двадцать один».

«Ну и ладно. Это ничего. Ну, в смысле они же разрешали Рыцарю убираться тут, когда ему было семнадцать?»

Я пожала плечами, вспоминая, что Рыцарь рассказывал мне о своей работе в «Духе Шестьдесят Девять» – скинхедском баре неподалеку от тату-салона «Терминус». О том, что единственными девушками, с которыми он встречался, были скинские телки, которые уходили с ним после закрытия бара, – разовый перетрах, который обычно заканчивался кровопролитием.

«Рыцарь».

Я отхлебнула еще глоток и поморщилась.

Надеюсь, он в порядке. Мишень, которую он прислал неделю назад, была безо всякого письма, а в прошлом письме было всего две строчки. Плохой признак. Рыцарь всегда мне писал. Даже когда мы вместе ходили в школу, он, кажется, написал мне больше записок, чем у нас было разговоров. Если он не пишет, значит, он вообще никому не рассказывает обо все том дерьме, что с ним происходит. Вообще.

Надо ему написать.

Но что я ему скажу?

«Привет, если ты это читаешь, значит, тебя, наверное, еще не взорвали. Отлично. Какая в Ираке погода? Все пустынно? У нас тут холодно до жопы. Больше особо рассказывать не о чем. Мне нравится мой курс психологии, и я все еще встречаюсь с парнем, который тыкал в тебя пистолетом. Он побрился налысо и стал довольно грубым, так как все время сидит на кокаине, но мне втайне это даже нравится, потому что напоминает о тебе.

Ладно, пока!

– Господи, Биби! Что ты тут делаешь, лапа?

Повернувшись на своем барном стуле, я увидела подошедших ко мне мисс Июль и парня с трека, Джейсона. У Трейси на плечи была накинута черная кожаная куртка, а ее обычно безупречные светлые локоны были мокры насквозь.

– Там, блин, так и льет, – сказала она, возвращая Джейсону куртку и присаживаясь на соседний стул.

Джейсон кивнул мне и сел рядом с ней. Наверняка ему все еще было неловко, что он несколько месяцев назад ставил против меня.

«Ну и хорошо. Козел».

Трейси вынула из сумочки красную косынку и ровно за две секунды повязала ее на голову, как чертова Аленушка. Эта сучка не могла плохо выглядеть, даже если бы старалась.

– А где Харли? – спросила Трейси, оглянувшись. – Я же знаю, ты не могла сама выпить все это. – Ее рот был растянут в календарной улыбке, но в глазах был вопрос. «Типа, серьезно. Где Харли? Ты не должна быть тут одна, детка».

– О, хм-м, ему надо было на секунду выскочить по делам. Он сейчас вернется.

– Он что, вышел наружу в это дерьмо? – Трейси обвела рукой свое мокрое до нитки платье в стиле 50-х и подергала подол, приоткрыв тату.

– Ты так и не закончила этот рисунок? – Мой голос прозвучал грустнее, чем хотелось. Как будто я ее утешала.

– Нет, – вздохнув, ответила Трейси, принимая навороченного вида коктейль из рук Джейсона. – Я звонила и просила Бобби его доделать, но она говорит, что «сукин сын» Рыцарь должен сделать это сам. – На словах «сукин сын» Трейси показала пальцами «кавычки». – Она обещала, что заставит его сделать все бесплатно, когда он вернется в мае.

«Май».

«Рыцарь в мае будет дома».

– Биби?

– А? Ой, прости. Это прекрасно. Тату бесплатно! Бобби заставит его это сделать. Ее даже Рыцарь боится.

– Кто кого боится? – раздался у меня из-за плеча голос Харли, и я подпрыгнула.

Я крутанулась на своем барном стуле от Трейси справа от меня к Харли слева. Он стоял возле бара, с его черной кожаной куртки стекали на бетонный пол потоки воды, обрисовывая нечто в форме пистолета в кармане. Его мокрые волосы, отросшие на пару сантиметров, казались темнее обычного. И пятисантиметровый шрам с левой стороны головы, которого я не видела, пока он не обрился, торчал, как нарывающий палец.

– Ой, да ты весь мокрый, – воскликнула я, меняя тему. – Чего ты так долго?

– Да, чего ты так долго? – подхватила Трейси, наклоняясь через меня со своей модельной улыбкой. – Нам с Джейсоном уже надоело отгонять от нее мужиков.

– Правда, что ли? – улыбнулся в ответ Харли, но его улыбка не была ни теплой, ни шутливой. От нее у меня побежали мурашки по спине. – Ну, думаю, мне просто надо показать им, кто тут кому принадлежит. Правда? – Харли допил то, что оставалось от моей текилы, и потянулся к полупустому бокалу Трейси. Выпрямившись, он постучал по его краю ножом, взятым с барной стойки, да так сильно, что я испугалась, что эта фигня сейчас разлетится вдребезги.

Шум подвыпившей толпы сразу затих. Все скинхеды, рокеры, металлисты и байкеры, сидящие в баре, повернулись к моему бойфренду.

«О черт. Черт, черт, черт, черт».

– Так. Все заткнитесь, – скомандовал Харли. – Мне надо кое-что спросить у юной леди.

«Нет! Харли, черт возьми! Что ты делаешь? Не здесь же!»

Уставившись мне прямо в глаза, Харли медленно вытащил что-то из кармана и опустился на одно колено. Его взгляд был тяжелее обычного. Угрожающим. Обычно Харли, делая свои предложения, был умилительно забавен, и ему нравилось ставить меня в дурацкое положение. Но сейчас в его прищуренных глазах не было шутки. Расширенные зрачки, сжатые челюсти, тату на макушке, которую все еще было видно сквозь едва отросшие волосы.

– Биби. – Харли протянул вперед два пальца, между которыми было зажато кольцо. – Ты выйдешь за меня замуж?

Не поворачивая головы, я скользнула глазами по лицам в баре, которые так и пялились на нас, а потом вернулась к вызывающему взору Харли.

И разразилась приступом нервного смеха.

Потом, схватив Харли за запястье, я дернула его, чтобы он встал, обхватила руками за талию и прижалась щекой к его насквозь мокрой куртке, убедившись, что смотрю на Трейси, а не на смущенную толпу.

Она подняла ладони вверх и слегка дернулась, беззвучно спрашивая меня: «Что ты ответила?»

Поморщившись, я едва-едва покачала головой.

Тогда Трейси тоже поморщилась.

Придурок-бармен с козлиной бородкой, который пялился на меня весь вечер, подошел и спросил:

– Так что она ответила? – Так громко, что его услышали все посетители чертова бара.

– Она сказала: «ни хрена», – так же громко ответил Джейсон.

Весь бар зашелся в истерике. Я уставилась на Джейсона, который, ухмыляясь, тянул рядом с Трейси свою текилу. Я вообще не знала, что этот ублюдок умеет разговаривать. Он, наверное, ждал этого шанса пнуть Харли по яйцам с того самого дня, как тот забрал у него на треке с трудом заработанные бабки.

Не то чтобы Харли это все волновало. В этом и была его суперсила – ему было пофиг. И этим Харли был неуязвим. Его нельзя было обидеть. Нельзя было уничтожить. Нельзя переехать. Харли был резиной, а все прочие – липучкой.

Именно потому я и была так потрясена, когда он, схватив меня за руку, поволок мимо столиков со ржущими придурками в коридор в дальнем углу бара.