Б. Истон – Гонщик (страница 42)
Глава 32
Мои зубы стучали, а пальцы тряслись, но мне наконец, с третьей попытки, все же удалось закурить. Я стояла, прижавшись в углу у входа на гуманитарный факультет, и старалась укрыться от ветра. Но он находил меня. Он всегда меня находил.
«
Я смотрела, как Джульет с Девой-Готом быстрым шагом идут из здания математики и точных наук, пригнув головы и подняв воротники. Во втором семестре мы не смогли попасть на одни и те же курсы. Мне надо было взять несколько продвинутых спецкурсов, чтобы закончить досрочно. Так что Джульет с Девой-Готом большую часть времени были вдвоем, а я торчала на задних рядах своих лекций одна-одинешенька и писала письма, которые чаще всего просто совала в мусорное ведро на выходе из аудитории.
По крайней мере, мы с Девой-Готом иногда тусили вместе после занятий. Ей нравилось приезжать со мной к Харли, когда никто из нас не работал, но там она, в основном, исчезала в спальне Дейва, и черт знает, чем они там занимались. Но официально они не встречались, ничего такого. Это было как-то странно.
Так же, как и новенькая приблуда, вся из ремней, похожая на качели, которая теперь висела в углу его комнаты.
«
Джульет взяла с собой к Харли Ромео
– Может, вы, сучки, поторопитесь? Тут, на хер, холодно, – выдохнула Джульет в сложенные ковшиком ладони, когда Дева-Гот закурила.
Джульет бросила курить, хоть и
– Да ну, к черту. Если уж я должна торчать тут с вами, дайте, что ли, и мне.
И… всегда клянчила у нас сигарету.
– Да, мамочка, – согласилась Дева-Гот, выуживая из пачки еще одну сигарету.
Джульет ненавидела, когда ее так называли.
– Биби, ты сегодня работаешь? – спросила Дева-Гот, стараясь казаться безразличной, что в ее случае было просто. У нее был темперамент устрицы.
– Д-д-д-да, – простучала я зубами. – Н-н-но завтра я свободна. Ты м-м-можешь прийти.
Дева-Гот закатила свои большие кукольные глаза.
– Ну да, может, и зайду.
– Эй, м-м-мне надо еще поговорить с преподом перед лекцией. Увидимся в обед, ладно? – И я загасила сигарету о подошву ботинка.
Джульет просто кивнула – она была слишком поглощена наслаждением от собственной сигареты, и ей было плевать, что я там говорю, – а Дева-Гот отсалютовала мне двумя пальцами.
Нырнув внутрь, я бегом поднялась по центральной лестнице на второй этаж – мой двадцатикилограммовый рюкзак всю дорогу хлопал по костлявой спине, как конское седло, – и влетела в кабинет психологии за десять минут до начала занятия. Наш преподаватель, доктор Райнс, стоял у доски, выписывая термины и домашние задания. Это был пожилой джентльмен, низенький и круглый, и весь его гардероб состоял из трех твидовых пиджаков и двух пар бесформенных брюк.
– Доброе утро, мисс Бредли, – сказал он, не отворачиваясь от доски. – Вы сегодня рано. Может быть, присоединитесь сегодня к нам на первом ряду?
– Да, конечно, – сказала я, кидая рюкзак на ближайшую к двери парту. – Доктор Райнс, можно мне с вами поговорить? Прежде, чем начнется урок?
Положив маркер, доктор Райнс повернулся ко мне и поглядел на меня поверх очков.
– Мисс Бредли, у вас все в порядке?
– Да, просто… – Я пожалела, что не успела сесть. Стоять было как-то страшновато. – Мой бывший приятель… Он записался в десант, и их направили в Ирак. И он, ну, иногда пишет мне и рассказывает такие вещи… Ну, типа, что он больше не знает, кто он. А в последнем письме он написал, что ему кажется, что его больше нет. Я думаю, он видел и делал там всякое де… ну, жуткие вещи. Я хотела спросить, может быть, вы могли бы что-то посоветовать, чтобы как-то ему помочь? Мне надо написать ему, но я не знаю, что тут сказать.
Доктор Райнс снял очки и ущипнул себя за переносицу.
– ПТСР, – пробормотал он под нос, качая головой. Печально поглядев на меня, доктор Райнс сказал: – Боюсь, я из личного опыта знаю, что происходит с вашим другом. Меня призывали во время войны во Вьетнаме.
«
– Официальное название этого диагноза – посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР, хотя тогда мы еще этого не знали. Когда все из моего батальона, кто выжил, включая меня, вернулись домой, у нас были… проблемы. – Доктор Райнс вынул из кармана носовой платок и, говоря, начал протирать им линзы очков. – Эпизоды потери самоидентификации, бессонница, повышенная раздражительность и агрессивность, флешбэки, панические атаки, суицидальные мысли и поведение. – Надев очки, он продолжил: – Собственно, это причина, по которой я пошел изучать психологию. Я хотел разобраться, что с нами происходит.
– Я… Простите, пожалуйста. Я не знала, – выдавила я.
– Ничего страшного, мисс Бредли, – слегка улыбнулся доктор Райнс. – Эти вещи могут нас сломать, но могут и вдохновить нас на помощь другим, верно?
Я кивнула. Сглотнула. Откашлялась.
– Так что же я могу сделать… чтобы помочь?
– Когда я приходил в себя, мне очень помогало делать то, что мне нравилось делать, когда я был маленьким. Встроить мою недавно сформированную идентификацию себя как солдата в недавно сформированную идентификацию взрослого человека было сложно, но идентификация себя как ребенка была очень выкристаллизованной. Если я чувствовал, что близок к срыву, я садился и строил модель самолетика. И это всегда помогало ощутить себя
– Он в детстве любил рисовать, – сказала я. – Он действительно очень талантлив. Он стал художником по тату. Ну… был им.
– Это прекрасно. Вы можете посоветовать ему рисовать, когда он чувствует… что не в себе.
– Я так и сделаю. Спасибо.
– Я знаю еще несколько способов, которые могут помочь, но, к несчастью, сейчас уже начинается лекция. Если вы снова зайдете до начала занятий, я напишу вам подробный список.
– Господи. Это было бы замечательно. Спасибо вам.
Доктор Райнс улыбнулся.
– Я всегда рад помочь товарищу-ветерану. Ему повезло, что у него есть кто-то вроде вас, чтобы помочь.
Моя улыбка омрачилась чувством вины. У Рыцаря не было меня. Больше не было.
– Доктор Райнс, можно я задам еще один вопрос?
– Конечно.
– А можно получить ПТСР от других вещей, кроме войны? Ну, типа очень, очень,
«
– Естественно. Любая ситуация, в которой кто-то чувствует себя под угрозой, или испуганным, или расстроенным, может вызвать симптомы посттравматического стресса.
– Вроде флешбэков? И панических атак?
Доктор Райнс поглядел на меня поверх очков, как будто бы обладал силой рентгена и просвечивал мой мозг насквозь.
– Мисс Бредли, вы уверены, что все в порядке? Я могу назначить вам встречу с кем-то из нашего терапевтического отделения…
– Нет. Все нормально. Спасибо! – прочирикала я, схватила свой рюкзак и удрала на безопасный последний ряд.
Пока аудитория заполнялась студентами, я вытащила тетрадку и начала писать. Это ничем не отличалось от того, что я делала каждый божий день, но на сей раз плоды моего труда не должны были оказаться в мусорном ведре на выходе из аудитории.