Б. Истон – Гонщик (страница 18)

– ХАР-ЛИ!!!

Мое лицо расплылось в улыбке от уха до уха.

– Хар-ли! – снова завопила я.

– ХАР-ЛИ! ХАР-ЛИ! ХАР-ЛИ! – начала скандировать толпа.

Я сияла, слушая, как рев в поддержку моего парня отражался от окружающих деревьев и заглушал звук гоночных моторов. Он был таким громким, что Престон не мог не услышать его.

«Вот тебе, папенькин сынок», – подумала я, поворачиваясь к гонщикам лицом.

Харли мигнул фарами, «порше» сделал то же самое, и все, что случилось потом, произошло в одно мгновение.

Я крепко зажмурилась.

И опустила руки.

Со всех сторон меня охватил порыв сжатого воздуха, жар и шум.

Две руки схватили меня за плечи и вытащили с дороги.

Еще один порыв горячего воздуха, и визг мотора пронесся мимо.

Позади меня раздались одновременные: «Ю-Ху-у-у!» и «Вот вам!».

Открыв глаза, я огляделась. Бубба и Джейсон, парень, который привел меня, буквально прыгали на месте, и то же самое делала практически вся толпа на поле.

«Не может быть».

Я оглядела трек в поисках Маленького Мустанга, Который Сделал Это, и увидела его на ближайшем повороте, уже на гораздо меньшей скорости. Харли подъехал и остановился прямо возле меня, а Престон – за ним с небольшим отрывом.

Как только Харли вышел, мы снова превратились в магниты.

– Как, как тебе удалось это сделать? – шепотом прокричала я ему в ухо. Мои пальцы нырнули в копну его белокурых волос, а ноги обрели свое законное место у него на талии.

Низкий голос Харли завибрировал в мою шею:

– «Турбо» не работают, пока не выйдут на высокие обороты. На коротком, круглом треке от них никакой пользы. Дебил чертов, – хихикнул он, и вибрирующая волна желания побежала по моему телу прямо в то место, которым я, раскрывшись, прижималась к его тугим мышцам. – Чтобы тут выиграть, нужен мощный мотор да цепкие шины.

Все эти слои одежды между нами раздражали меня. Я-то думала, что в восторге от него – от его чувства юмора, поведения, сочетания детского лица с мощным телом, от того, как он обращается с машиной, как обращается со мной, – но я ни хрена не представляла, с кем имею дело. Харли Джеймс был живой легендой, героем рабочего класса, и, глядя через плечо на море восторженных лиц, кричащих ему, я поняла, что, как всегда, оказалась последней, до кого это дошло.

Престон подошел к нам со своим надутым лицом хорошего мальчика, а остальная немецкая команда сбилась в кучу позади его драгоценного «турбо девять-одиннадцать». Быстро чмокнув, Харли поставил меня на землю, мотнув подбородком в сторону Буббы. Я поняла намек и предоставила Харли возможность поговорить, но тут же начала нервничать. Стоя рядом с его друзьями, я грызла ногти и смотрела, как разворачивается дело. Из-за шума толпы я не слышала, что они говорили друг другу, но в конце концов Престон сунул в руку Харли пачку денег и умчался прочь, взвизгнув на прощанье шинами.

Клянусь, я буквально почуяла облегчение в дуновении ветерка, когда эти уроды исчезли в ночи. Как только они уехали, толпа нахлынула на нас и поглотила Харли. Я-то хотела его только для себя, но было похоже, что мне придется встать в очередь. Буквально. Пытаясь разглядеть его за спинами здоровенных фанатов и их девиц на каблуках, я поднималась на цыпочки и вытягивала шею.

Взревев моторами, на трек выползли и встали в позицию два легких тягача.

«Черт! Там же моя машина!»

Пригнувшись, я нырнула в толпу и проскользнула сквозь нее к Харли. Я не собиралась мешать ему – только забрать у него свои ключи, чтобы отогнать машину – но, как только мои пальцы нырнули в его карман, Харли схватил меня за запястье и прижал мою руку к ширинке вместо кармана.

Заверещав, я вырвала руку, ткнув по пути Харли в бедро. Но, едва мой мозг успел переварить ощущение горячей толщины под моими пальцами, я тут же пожалела о своей реакции. Мне весь день до смерти хотелось дотронуться до него. Все еще чувствуя фантомное прикосновение члена к своим пальцам, я выпрямилась и шутливо-сердито поглядела на Харли. Протянув руку, он обхватил меня за талию и привлек к себе. И я почти всерьез подумывала о том, чтобы опустить руку и дотронуться до него снова, когда сквозь пульсирующую от возбуждения кровь в ушах до меня долетел звук моего имени. Поглядев, я увидела, что Харли улыбается так, будто смог прочесть мои мысли.

– Биби… Вот это – все.

Блин.

Он представляет меня друзьям, а я не замечаю этого, заливаясь слюной по его члену. Мои щеки и шея запылали так, что их защипало, я обернулась и испуганно улыбнулась десятку вымазанных машинным маслом парней.

– Привет, – сказала я тонким голосом, как будто меня поймали за воровством сластей из буфета.

Фан-клуб Харли пробурчал в ответ свои приветствия, пялясь на меня, как будто я была экспонатом на выставке уродов и они заплатили за зрелище по пятерке. Я, в принципе, привыкла, что на меня пялятся незнакомцы. У меня была бритая голова. Я слишком ярко красила глаза. Я была страшно худой, а одевалась как восходящая рок-звезда, делающая карьеру через постель. У людей была масса причин пялиться. Как правило, я плевала на это нежеланное внимание, списывая его на нормальное человеческое любопытство, но эти взгляды были другими. Этот народ не интересовало, как я выгляжу. Им было интересно, почему меня выбрал их король. Под их испытующими взглядами мне захотелось спрятать лицо у Харли в плече, но вместо этого я расправила плечи и широко улыбнулась.

«Отмочи шутку, Биби. Ради всего святого, а то неудобно».

– Может, – скорчила я рожу в сторону Харли, изображая недовольство, – кто-нибудь из вас подскажет этому придурку, что он должен мне половину этих денег?

В награду мне прозвучал хор низкого мужского смеха.

«Слава богу», – подумала я, выдыхая и прислоняясь к Харли.

– А она права, мужики, – хохотнул темноволосый парень, похожий на отсидевшего Элвиса Пресли. – Ну, в смысле это же ее машина.

– Твоя малышка-пятерка поджарила этого засранца, – добавил кто-то еще, подняв брови практически на весь лоб.

– Пш-ш-ш, это все Харли, – ответила я с мечтательной улыбкой во все лицо.

– Не слушайте ее, – вмешался Харли, накрывая свободной рукой мой рот. – Эта малышка, на фиг, знает все, что можно, о гоночных машинах. Она однажды еще надерет задницы вам всем.

Мужики заржали над шуткой Харли, пихая друг друга локтями, а я хлопнула его по руке. Но я знала, что он не шутит. Он действительно думал, что я смогу это – гонять со взрослыми мужиками в своем маленьком «мустанге». Эта мысль была одновременно дико приятной и дико пугающей. И совершенно безумной.

Со старта донесся гудок, от которого я подскочила и еще сильнее вцепилась в Харли.

«Проклятые кошачьи рефлексы».

Харли погладил меня по руке и сказал:

– Нам, пожалуй, стоит убрать «станга», пока Джимбо и Кол Младший не начали орать.

Прежде чем дать нам уйти, все парни по очереди поздравительно хлопнули Харли по плечу и спине.

– Береги ее, – говорили они.

– Приглядывай за ней.

– И берегись, мужик. Это непростая штучка.

Я восприняла их едкие комментарии как знак того, что меня приняли, и сияла, пока Харли вел меня к маленькому черному хетчбеку и сажал на пассажирское место. Скользнув за руль, Харли завел мотор, и на нас обрушилась волна воздуха из кондиционера и волна восторженных криков вслед, когда он отъезжал.

– Господи, – сказала я, поворачиваясь к нему лицом. – Они тебя любят, мужик.

– Они любят меня только за то, что я больше не беру у них деньги каждые выходные, – улыбнулся Харли.

Он поставил машину возле своей и выключил мотор. Этот угол трека опустел, потому что все собрались на старте, и, когда Харли выключил фары, стало совсем темно.

– Кстати, о деньгах, – сказал Харли, сунув руку в нагрудный карман. – Я правда думаю, что должен отдать тебе половину денег Престона.

– Что? Нет! – закричала я, хватая его за локоть, чтобы помешать вынуть руку из кармана. – Я же просто пошутила! Я не возьму твои деньги!

Харли улыбнулся. Колечко в губе блеснуло.

– Люблю твою уверенность в том, что ты тут что-то решаешь.

Я не могла ничего ответить. Слова «люблю твою», слетевшие с этих губ, вызвали у меня временный паралич. Я что, всерьез думала, он скажет «люблю тебя»? Ну, смешно же. Мы и знакомы-то были всего четыре дня.

«Господи, Биби, соберись».

Игнорируя мою растерянность, Харли изящно сменил тему.

– Знаешь, я поставил к себе в комнату твой стул и этого кролика с рогами. Не хочешь зайти взглянуть?

Хитрый блеск глаз и поднятая бровь ясно говорили о том, что Харли, как и я, не прочь возобновить наши вчерашние занятия.

Все мое тело вопило да, но, судя по тому, как темно было на улице, я знала, что неотвратимо приближался мой отбой.

– Я бы хотела, но мне надо домой, – заныла я. – И, чтоб ты знал, кролик с рогами называется кролень.

Харли улыбнулся.