Б. Истон – Гонщик (страница 20)
Думала о том, как он порвал мои колготки в сетку на переднем сиденье моей машины и как говорил: «Я весь твой, леди».
Интересно, что он имел в виду? Что я трахаюсь с ним в машине или что его сердце принадлежит мне?
Я снова улыбнулась. Потом рассеянно поглядела на свое произведение и чуть не взвизгнула.
Швырнув бумажную розу на пол, я зажала рот обеими руками. Мои глаза метнулись к пластиковой вазе на столе, в которой, покрытый пылью, стоял букет похожих бумажных цветов. Цветов, сделанных из листков блокнота. Цветов, которые должны были обрадовать меня.
Я снова увидела лицо Рыцаря, как будто он был прямо тут, рядом со мной, и смотрел на меня своими ледяными глазами зомби из-за букета бумажных цветов. Рыцарь, единственный скинхед нашей школы, в тот день пошел вместе со мной на наказание. Он мог уйти домой и оставить меня в школе, но он так не сделал. Он отсидел все наказание рядом со мной, рисуя мне картинки и делая цветы, чтобы провести время. Никто до этого не дарил мне цветы.
В тот день мы пили вместе. Смеялись. Возились. Потом Рыцарь положил меня на пол и поцеловал. Я и тогда не хотела с ним целоваться, а уж после того, как он повел себя перед отъездом, не хотела этого больше никогда. Но в промежутке между нашим первым поцелуем и нашим последним поцелуем был отрезок времени, когда весь мой мир вращался у Рыцаря на губах. Заставляя их улыбаться. Заставляя их раскрыться и поговорить со мной. Считая минуты до того, как они снова коснутся моего тела.
Глядя на стодолларовые купюры на полу, свернутые и сложенные в точную копию бумажной розы Рыцаря, я почувствовала его присутствие. Я замерла. Мои уши насторожились, прислушиваясь к рычанию мотора вдали. Нос дернулся, ища в воздухе следы мускусного, коричного одеколона. Крошечные волоски на шее поднялись дыбом. Дыхание почти прекратилось.
«
Но он был. Призрак Рыцаря оставался тут, запечатленный где-то глубоко в моей душе, и не давал мне покоя.
Глава 11
На работе я никак не могла сосредоточиться. В одном кармане у меня лежало десять стодолларовых банкнот, а в другом – телефон, который целый день не звонил. От моих постоянных проверок в нем чуть не сдохла батарейка. Я только и делала, что ворошила и перекладывала вещи на витринах, постоянно поглядывая на вход. По субботам у нас было не очень много покупателей, и это к лучшему, потому что всякий раз, как над дверью звякал колокольчик, у меня случался небольшой сердечный припадок.
Почти наступило время моего перерыва, когда я увидела женщину, стоявшую возле кассы. Оглядевшись и поняв, что никто больше не может ее обслужить, я, пыхтя, подошла к ней. Она покупала как минимум двадцать семь свечек и, конечно же, хотела, чтобы я завернула
Упаковав в пакет последнюю завернутую свечку, я повернулась и вручила плоды своей блистательной работы покупательнице – с широкой улыбкой на лице. Не потому, что я была таким уж хорошим работником, а потому, что прямо у нее за спиной стояла живая легенда.
Я раньше никогда не видела Харли в естественной среде. Только на его работе, в его доме и там, куда мы ходили вместе. Тут же, посреди «Пьер Импорта» он выглядел прекрасным, опасным и неуместным, как крупный бенгальский тигр.
Покупательница поблагодарила меня, повернулась и аккуратно обошла стоявшего между ней и выходом Пегаса в татуировках.
– Я могу вам чем-то помочь? – игриво спросила я лохматого блондина, стоявшего тут с руками в карманах и ухмылкой на лице.
Вынув что-то из кармана, Харли упал на одно колено и сказал:
– Можешь начать с того, что выйдешь за меня замуж.
Перегнувшись через кассовую стойку, я увидела, что Харли открывает черную бархатную коробочку. В ней лежало тоненькое колечко из белого золота с полоской крошечных квадратных бриллиантиков, вделанных прямо в ободок кольца.
Я замерла. Мой мозг бешено крутился, пытаясь переварить безумие происходящего.
Вокруг кассы уже собралась небольшая толпа. Я влезла на прилавок едва ли не целиком, пялясь на мужика, стоящего передо мной на колене.
Моя начальница подошла ко мне сзади, кашлянула и сказала:
– Хм, Биби? Почему бы тебе уже не пойти на перерыв?
«
– Точно! – выдавила я, отлипла от кассы и схватила Харли за вытянутую руку.
Он одарил меня мегаваттной улыбкой, явно страшно довольный собой и спектаклем, который тут устроил, и позволил мне утащить его за дверь.
Едва мы скрылись от любопытных глаз, я обернулась к Харли.
– Что ты устроил? – прокричала я шепотом, опасаясь, что если заговорю в полный голос, то тут же сорвусь на крик.
– Я же сказал еще в тот день, как ты пришла в мой гараж, что собираюсь сделать тебе предложение, – ухмыльнулся Харли.
– Нет, ты сказал, что
– Ну… ты же стала старше.
– Типа на неделю, – хихикнула я. – Где ты это взял?
Харли вытащил кольцо из бархатной коробочки и поднял вверх.
– В ломбарде возле работы Дейва. Хозяин должен нам… кое-что. – Его глаза сузились, а улыбка померкла, но он быстро овладел собой. – Я увидел эту штучку и подумал, что она будет как раз на твой тощий палец.
Пока я стояла, разинув рот, Харли надел кольцо на мой безымянный палец. Он оказался прав. Оно было как раз.
Я пялилась на свою руку, так и не понимая, шутит Харли или нет. Он не говорил, что любит меня, и даже не называл пока своей девушкой, что, типа, было обязательными шагами перед предложением, но он
Все начало складываться в картинку. Харли был просто большим, импульсивным ребенком, которому нравилось играть в дорогие игрушки.
– Харли, а ты хоть знаешь, как меня зовут? – спросила я, глядя на него с кривой улыбкой.
– Да, Биби, – ответил он, блестя хитрым глазом.
Я закатила глаза.
– Нет, мое
– А неважно, какое у тебя настоящее имя. – Харли нагнулся ко мне, и мы теперь были нос к носу. – Потому что очень скоро оно станет Биби Джеймс.
Он слегка помотал головой из стороны в сторону и чмокнул меня, прежде чем подняться.
– Брук Бредли Джеймс, – поправила я, вращая рукой, чтобы посмотреть, идут ли бриллианты по всему кольцу. Они шли, и кольцо сидело ровно на том месте, где была выцветшая тату, про которую я почти забыла.
– Это уже целых три человека, – хихикнул Харли, засовывая коробочку в карман и ища там сигареты и зажигалку.
– Ага, – тихо согласилась я, глядя на сероватое смазанное пятно, которое когда-то напоминало силуэт рыцаря на коне.
Пять месяцев назад, когда Рыцарь сделал мне эту тату, пометив мой безымянный палец своим именем, я была на сто процентов уверена, что мы с ним всегда будем вместе. Что наши отношения вечны, как чернила на моем пальце. Ну, в этом я оказалась права. Рыцарь сделал мне тату на таком месте, где, он это точно знал, оно не сохранится надолго. И когда она начала выцветать, он тоже исчез.
И вот я стою с кольцом другого мужчины, хотя след Рыцаря еще не стерся с моего пальца. Или с моей души. Это казалось неправильным. Рыцарь не имел на меня никаких прав – особенно после того, что сделал со мной, как сломал меня, – но это все равно было так.
Прежде чем я осознала, что делаю, я стянула украшение с пальца. С вымученной улыбкой возвращая его Харли, я сказала:
– Тебе придется побольше постараться, если ты хочешь получить
Харли, нисколько не смущаясь моим отказом, рассмеялся и взял у меня кольцо. Сунув его в карман, он притянул меня к себе и улыбнулся.
– Ты права, – сказал он, понизив голос. – И я буду предлагать, пока ты не скажешь «