Б. Истон – Гонщик (страница 16)

Но уговорил меня выкурить последнюю сигарету.

Я уселась на капот, а Харли стоял между моими свисающими ногами, рассеянно поглаживая свободной рукой пушистую ткань на моих бедрах. Мне было физически неудобно находиться так близко к нему во всей этой одежде. Это было неправильно. Неестественно. Я была полна отверстий, в прямом и переносном смысле, а Харли был тем, кто мог их заполнить.

– Господи, как бы я хотел, чтоб ты осталась, – сказал он. Его глаза в лунном свете излучали искренность.

– Я бы тоже, – призналась я.

– Может, тебе переехать сюда? – приподнял он уголок рта, делая очередную затяжку.

Я рассмеялась.

– Мы не сможем ничего делать.

– О, мы сделаем кучу всего, – провел он рукой по моему бедру, выпуская струю дыма в сторону от моего лица.

Вспомнив сегодняшний день, я покраснела.

– Балда. Мы сломали стол.

Харли покосился в сторону.

– Хорошо, что у меня нет кровати, а то бы ты и ее сломала, нимфоманка.

Я подумала, как было бы спать рядом с ним. Щекотать его. Обниматься. Заниматься жадным, отчаянным сексом. И медленным, нежным. Никто и ничто не доставляло мне столько радости. Сразу после встречи с Харли я перешла от желания умереть к чувству, что сейчас взлечу. Он сделал то, чего не смогли ни мой психолог, ни все антидепрессанты. Чего не сделали ни моя лучшая подруга, ни мама, ни письмо Рыцарю. Харли вернул мне счастье. Безо всяких побочек.

– Ты завтра вечером работаешь? – вырвал меня из забвения голос Харли.

– Я заканчиваю в шесть, – ответила я с расцветающим где-то внутри меня восторгом.

Харли просиял.

– Отлично. Завтра вечером будет гонка, на треке. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Мое возбуждение сдулось, как воздушный шар.

– Харли, я же сказала. Я не хочу…

– Не гоняться. Просто посмотреть. Я… – Харли замолк. Его кадык дернулся. – Я хочу тебя со всеми познакомить.

Знакомство с кучкой болванов-автолюбителей не казалось мне чем-то привлекательным, но то, как Харли помедлил, заставило меня понять, что для него это важно.

Мое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Чего? – спросил он.

– Ничего, – просияла я.

– Да чего? – прорычал Харли.

Я помотала головой и прикусила губу, стараясь сдержать улыбку. Но у меня не вышло.

– Черт возьми. – Харли отшвырнул окурок, повернулся и защекотал меня своими ручищами.

Я визжала, верещала и пыталась отпихнуть его, пока у меня не вырвалось:

– Я тебе нравлюсь? Да? Нравлюсь? Тогда прекрати!

Харли перестал меня щекотать. Он практически перестал дышать. Он уставился мне прямо в глаза, и его выражение в темноте вдруг стало совершенно непроницаемым.

«Блин. Ну зачем я вот это сказала? Был такой прекрасный день, и я все, к черту, испортила».

Раскаиваясь, я ждала, что он нанесет свой удар. Разобьет вдребезги все мои фантазии и отправит меня домой такой же мертвой, какой встретил. Харли был бабником. Он не заводил отношений. И никого не принимал всерьез.

Но его лицо говорило об обратном. Я снова уцепилась за надежду, когда Харли наклонился ко мне так, что наши лица оказались вровень друг с другом.

– Леди, – сказал он хриплым от искренности голосом. – Ты даже не представляешь, насколько.

И поцеловал меня.

И тут я умерла.

Глава 9

Я свернула на непомеченную дорогу, ведущую к треку, и мои фары, пробившись сквозь низко нависающие ветви деревьев, осветили засыпанный хвоей асфальт. Я почувствовала, что воздух вокруг буквально кипит энергией. Я услышала рокот моторов, пробивающийся даже сквозь шум кондиционера и музыки в машине, и увидела впереди сияние искусственного света, исходящее из кратера, скрытого за рядом деревьев.

Когда деревья расступились и дорога нырнула к условному стадиону, я не поверила своим глазам. Все вокруг было забито людьми, машинами, тягачами, вездеходами и мотоциклами, и, клянусь богом, я уверена, что видела пару человек на газонокосилках. Все они стояли в центре трека в форме овала, окруженные девицами с сиськами наружу и парнями с гордо расправленной грудью, и у всех на полную мощь орала какая-то музыка.

Я объехала весь овал, напряженно вглядываясь в толпу в поисках одной черной матовой штуки, и заметила, что машины группировались по типам. Тут были импортные японки с яркими рисунками и неоновыми надписями. Была команда реднеков, толпящаяся вокруг кучки гоночных тягачей с крюками для прицепов. Была команда гонщиков, стоящая возле коллекции сияющих ракет. И команда ретророкеров, собравшаяся вокруг впечатляющего набора старых американских гоночных машин. Я решила, что Харли должен принадлежать к последней, но на самом деле он вписался бы в любую из них. У него был стиль рокера, легкий налет старого доброго парня и нахальство гангстера.

Я уже начала волноваться, смогу ли вообще его тут найти. Его машину невозможно было разглядеть в темноте – она сама была практически тень на колесах, – но, к счастью, ее владелец так блистал, что я заметила его после первого же поворота.

Харли поставил машину не внутри, а снаружи трека. Он стоял возле «босса», скрестив на груди руки и что-то говорил людям, стоящим перед ним полукругом. Эта картина напомнила мне гонщика, дающего интервью после победы. Я вспомнила, как Харли сказал, что люди больше не хотят с ним гонять, но зрелище его в этой среде окончательно расставило все по местам. Чертов Харли таки был знаменитостью.

Я запарковалась метрах в десяти от «босса» – подъехать ближе, никого не задавив, я уже не могла. После работы я переоделась в сетчатые чулки, обрезанные джинсовые шорты и белую майку-алкоголичку с черным лифчиком внизу. Это было скромно, но, глядя вокруг, я чувствовала себя переряженной. Поглядев в зеркало заднего вида, я взлохматила свои высветленные прядки, вытерла размазанную под глазами тушь и сделала глубокий вдох.

Едва я открыла дверь машины, Харли, оставив свой пост возле «босса», уже возник рядом с ней. Не знаю, что произошло потом. Секунду назад я сидела, собираясь с духом, в своей машине, и вот я уже обвилась вокруг Харли, запустив руки ему в волосы, и его язык был у меня во рту. Как будто наши тела успели намагнититься за то время, что мы провели накануне, прижавшись друг к другу. Как только расстояние между нами сокращалось, мы слипались.

Очухавшись наконец, я слегка отстранилась, поглядела на него и, запыхавшись, сказала:

– Привет.

Харли улыбнулся мне распухшими губами.

– Привет, леди.

– Я соскучилась, – эти слова так легко сорвались у меня с языка, что я почти забыла смутиться.

– Я тоже соскучился.

Закрыв глаза, я уронила голову ему на плечо, высунув язык набок.

Харли хихикнул:

– Я снова тебя убил?

Я кивнула, не убирая свисающий язык.

– Хорошо, что я умею делать искусственное дыхание, – заметил Харли, проводя рукой по моему тощему телу и перебирая пальцами торчащие ребра.

Заверещав, я отбросила его руку, и тут нашу возню прервал голос с сильным южным акцентом:

– Хм, Харли, похоже, у нас есть компания.

Поглядев Харли через плечо, я увидела его сменщика, Буббу – парня, который привез мне запасной ремень. Он стоял позади нас, указывая подбородком куда-то за свой тягач. Повернув голову в ту сторону, я увидела штук шесть немецких спортивных машин, спускающихся с холма. БМВ, «мерседес», «порше», может, «ауди». Шикарные люкс-машины.

– Кто это? – спросила я, поняв по общей реакции, что им тут не рады.

– Да просто одни богатенькие уроды из частных школ, – Харли поправил мою майку, задравшуюся от щекотки. – Мы зовем их туристами. Приезжают только во время летних каникул. Их тут все терпеть не могут. Раскатывают в своих машинках, которые им купили папочки, и думают, что их дерьмо не воняет. Но я-то их люблю.

– Почему? – спросила я, уже начиная их ненавидеть.

– Потому что они практически умоляют меня взять их деньги. Вот посмотришь.

«Туристы» встали с другой стороны от Харли ровненьким рядочком, все под безупречным углом сорок пять градусов. Шесть дверей открылись и захлопнулись, и шесть прилизанных денежных мешков вышли почти одновременно, с таким видом, как будто тут все принадлежало им. Поскольку все остальные парковались подальше от машины Харли, оставляя ему побольше места, сразу стало ясно, что они не уважали его должным образом.

Но Харли явно было насрать. Он не убрал руки с моего плеча и даже не расправил грудь, пока они подходили.

– О, блин. Что, получили очередные карманные деньги, а? – спросил он, криво усмехнувшись.