Б. Истон – Гонщик (страница 15)

– В каком смысле? – выдохнула я, сжимая бедрами его снова поднимающийся член.

– В смысле, – выдохнул он, – как тебе нравится это делать?

У меня запылали щеки. После того, чем мы тут только что занимались, мне уже не должно было быть неловко, но почему-то сказать, что мне нравится в сексе, вслух, было как-то стыдно. Никто никогда не спрашивал меня об этом.

Сглотнув, я поглядела на него и призналась:

– Мне нравится быть сверху.

Встретив мой смущенный взгляд, Харли нахмурил брови. Все еще неровно дыша, он переспросил:

– Тебе нравится быть сверху? – И, указав рукой на кучу обломков посреди кухни, добавил: – То есть все мои старания были зря?

Я разразилась нервным смехом, а Харли наблюдал за мной с самодовольной ухмылкой на лице.

– Женщина, – сказал он, снова оборачивая мои ноги вокруг своей талии. – Ты можешь ездить на мне в любое время и в любом месте.

И это было девять миллионов сорок биллиардной причиной, по которой я абсолютно, безвозвратно, безнадежно влюбилась в Харли Джеймса.

Харли отнес меня в спальню и ухитрился сесть на середину своего матраса, так и не выходя из меня. Я обхватила его руками и ногами, а он перекатился на спину, оказавшись головой на подушке. Его простыни были темно-синими и неожиданно очень мягкими. Сквозь ставни, которые я открыла раньше, светило солнце, и комната больше не напоминала опиумную курильню. Это было единственным местом, где мне хотелось находиться.

От сотрясений, вызванных нашими перемещениями, член Харли снова зашевелился внутри меня. Наши глаза встретились, и внезапно мы снова вернулись в исходную точку. Нас снова швырнуло друг к другу, словно ни машины, ни кухни вообще не было.

Я приподнялась, упершись руками ему в грудь, и, пользуясь возможностью, оглядела, восхищаясь, все его тело. Харли был прекрасен. Упругий и мускулистый, но естественным образом – как человек, в поте лица зарабатывающий себе на жизнь, а не как стероидный качок, к которому я привыкла. Его очерченные руки были украшены изображениями машин и пламени от плеча до запястья, а сильные ладони – с несмываемыми пятнами масла в рисунке кожи от работы в гараже – касались меня осторожно и бережно. Не злобно. И без намерения пустить мне кровь.

Когда я наклонилась над ним, Харли провел шершавыми руками по моим ребрам, накрыл ладонями мою крошечную грудь и погладил мои проколотые соски большими пальцами. Это ощущение отозвалось в моем клиторе электрическим разрядом. Застонав, я прижалась к Харли этим пучком нервов. Господи, я была уже близко.

Когда я покачала бедрами, Харли выругался. А потом неожиданно сел. Обхватив меня своими мощными руками за талию, он начал поднимать и опускать мое тело на свой поршень, одновременно втянув в рот мой розовый сосок. Когда он прикусил его зубами, электрический разряд, который я чувствовала перед этим, взорвался молнией. Я ухватила лицо Харли и закричала, пока моя киска сжималась в резких судорогах вокруг его члена.

– Черт, женщина, – простонал Харли, вцепляясь в мои бедра.

Он приподнял мое тело вверх сантиметров на тридцать и держал так, сильно и быстро вонзаясь в меня снизу. От моего оргазма его скорость и мощь только усилились. Я изо всех сил вцепилась в него снаружи, а мои внутренние стены стискивали его изнутри, посылая по всему телу волны наслаждения.

Насадив меня на свой торчащий член в последний раз, Харли кончил с утробным, зверским рыком. Измученные и на сей раз удовлетворенные, мы повалились на матрас. Мой беспокойный мозг наконец затих, я зарылась в теплую грудь Харли и, убаюканная тем, как он проводил кончиками пальцев по моей спине и биением его пульса, задремала.

Проснулась я от звуков, которые издавал Дейв, возясь в кухне и ругаясь насчет стола. Должно быть, он разбудил и Харли, потому что тот фыркнул и, нисколько не тревожась, прижал меня к себе. Это действие напомнило мне, что он все еще у меня внутри, и, очевидно, легкий сон придал ему новых сил.

– Какого хрена, чувак? – Голос Дейва раздался уже гораздо ближе. Буквально в той же комнате.

Я потянулась за простыней, чтобы накрыться, но было поздно. Он все увидел. Не то чтобы мы с Харли сильно возражали.

– Вы там что, трахались прямо в кухне?

Мои щеки вспыхнули, и я зарылась лицом во влажную от пота простыню.

– Прямо на кухонном столе, и вам даже не хватило совести дождаться, пока я вернусь с работы.

Я захихикала под простыней.

«Господи, Дейв».

– Прости, братан, – хохотнул Харли, пытаясь изобразить раскаяние. – Я и хотел подождать, но Биби буквально набросилась на меня. Не могла оторваться. Ну, и что мне было делать?

Я начала щекотать его, но тут же подавила стон, потому что от смеха его член во мне начал пульсировать.

Услышав, что Дейв бормочет себе под нос что-то насчет того, что мы козлы, я выглянула из-под простыни как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выходит из комнаты, подняв вверх средний палец. Как только он ушел, Харли отшвырнул простыню и вонзился в меня полностью восставшим членом. Мне бы стоило побеспокоиться о том, что мы пошли на третий круг в том же самом презервативе, но я была слишком пьяной от секса, чтобы думать об этом.

В моем мозгу накопился месячный запас эндорфинов, а тут, за одно утро с Харли, я, кажется, истратила его весь. Я была в эйфории от накопленного серотонина, от запаха травы, доносящегося из гостиной, от того, как Харли медленно и нежно трахал меня в лучах послеполуденного солнца. И ничто не могло испортить моего состояния.

Даже Дейв, который снова появился в дверном проеме, на сей раз с фонарем на лбу и предложением «пролить свет на происходящее».

После стомиллионного оргазма этого дня я потащила Харли за руку в единственную ванную, чтобы принять душ. Мы были потными, липкими и гадкими. Ванная была у выхода в коридор и прекрасно просматривалась с дивана в гостиной, так что я помчалась быстро-быстро, в надежде, что Дейв нас не заметит.

Как раз, когда я вбегала в дверь, таща за собой совершенно голого мужика, я услыхала крик Дейва:

– Эй, погоди, там что – кольца в сиськах? Черт, Харли!

Я захлопнула и заперла дверь ванной.

– Какие-то у вас извращенные отношения, – рассмеялась я, поворачиваясь к Харли.

Опершись на подзеркальник всем своим длинным, стройным, прекрасным телом, он улыбался. От сочетания этого тела с детским лицом мои бедра снова непроизвольно сжались.

– Он просто злится, что я с ним не делюсь.

У меня отвисла челюсть.

– Как? Вы делитесь? Типа, девушками?

Харли криво улыбнулся.

– Если они не против.

У меня расширились глаза. Блин.

Харли пожал плечами.

– Ну, при разнице в десять месяцев как-то привыкаешь делиться всем.

– Знаешь, я единственный ребенок, – недовольно фыркнула я. – Я не делюсь.

– И хорошо, – сказал Харли, переплетая пальцы с моими и притягивая меня к себе. – Значит, я оставлю тебя себе. – Он наклонился и поцеловал меня. Потом слегка хлопнул по заднице и полез в душ.

Мне хотелось уточнить, что он имеет в виду. Мне хотелось подвергнуть тщательнейшему анализу каждое слово этого предложения, чтобы найти доказательства того, что мы с Харли теперь бойфренд и герлфренд, что он меня любит и мы поженимся, но вероятность того, что я ошибаюсь, была слишком велика. Мне была нужна эта фантазия. Сама мысль, что этот бог секса может на самом деле удовлетвориться похожим на мальчика плоскогрудым младенцем вроде меня, была единственной, ради которой стоило жить. И я не собиралась отказываться от вновь обретенного желания жить ради каких-то глупостей вроде лишних вопросов.

Мы с Харли провели в душе минут сорок пять, занимаясь… разговорами. Он спросил, не передумала ли я насчет «золотого дождя». Я спросила у него про татуировки. Кроме рукавов, у него было еще несколько, вызвавших мое любопытство. Одна, например, была просто надписью «РУК»… прямо на груди. А еще одна, на плече, выглядела как тоненькая буква У. Еще, по его словам, у него была одна прямо на голове, но ее было не видно сквозь прелестную копну белокурых волос.

За каждой плохо нарисованной, незаконченной тату я находила какую-то историю. Сквозь них я могла заглянуть в прошлое Харли, импульсивного панкующего подростка, тусующегося с кучкой шпаны и сбежавшего из дома в Литтл Файв Пойнтс. Хотя его истории были скорее веселыми, у меня от них сжималось сердце. Когда мама выгнала его, он буквально стал бездомным – уличный ребенок, делающий все, что заблагорассудится и что нужно для того, чтобы выжить. Неудивительно, что он настолько естественно выглядел, сидя на стуле на парковке за тату-салоном. Он был дома.

Как раз когда закончилась горячая вода, Дейв начал дубасить в дверь ванной, как чертово ЦРУ, крича:

– Обед, суки!

Судя по всему, он успел накуриться настолько, что, почувствовав голод, просто заказал все, что было в меню ближайшей китайской забегаловки, торгующей навынос. И вот второй раз за неделю Харли, Дейв и я ели, пили, курили и смеялись, пока земля не спеша совершала свой оборот вокруг солнца.

Конечно, есть нам пришлось, склонившись над журнальным столиком, потому что мы с Харли превратили обеденный в груду обломков, но было ясно, что братья не придавали обстановке большого значения.

Я озаботилась процессом расставания как минимум минут за двадцать до того, как мне надо было уходить на самом деле, зная, что Харли наверняка снова будет пресекать мои попытки смыться. Так и вышло. Он строил жалобные рожи. Умолял меня остаться на ночь. Предлагал еще пива. Велел Дейву спрятать мою сумку. И, наконец, с поникшими в поражении плечами пошел провожать меня к машине.