Б. Истон – Финансист (страница 17)
В один момент испуганные карие глаза Джейсона умоляли меня о помощи, пока его руки хватались за пустоту, а уже в следующий Кен схватил его за руки и втащил на безопасное место. Кен сдернул Джейсона с перил с такой силой, что они оба покатились кубарем и рухнули на бетонный пол. Затаив дыхание, я в ужасе смотрела, как Джейсон вырывается, пинается и дерется с Кеном, но Кен его не выпускал до тех пор, пока тело Джейсона не затихло, а лицо не сморщилось, признавая поражение.
Как только Джейсон перестал сопротивляться, я кинулась к нему, причитая, что все в порядке и гладя его руки, плечи, лицо.
Он свернулся в позу эмбриона и уткнулся лицом мне в колени. Его тело дрожало на ледяном бетонном полу, а тихие, жалобные всхлипывания разбивали мне сердце.
Гладя его короткие каштановые волосы и стараясь не заплакать, я поглядела поверх него на Кена. Он отполз от нас как можно дальше и сидел, привалившись спиной к дальней стене балкона, вытянув перед собой одну ногу. Другую, согнув в колене, он прижимал к груди. Его глаза были такими вытаращенными, какими я не видела их никогда в жизни, и не отрываясь смотрели на меня в темноте.
Я потрясенно уставилась на него.
Кен, человек, не признающий подарков, только что вернул мне моего друга.
Поскольку Кен был трезвым, он оставался начеку. Поскольку Кен был таким отвратительным джентльменом, он поперся со мной на улицу. Поскольку Кен был таким ненормально спокойным, он остался спокойным в критический момент. А поскольку Кен был атлетом, ему хватило скорости реакции и сил вытащить взрослого мужика. Все, что я считала недостатками, все качества, на которые я закатывала глаза, внезапно показались мне неоспоримыми достоинствами. Именно благодаря им голова Джейсона сейчас лежала у меня на коленях, а не была разбита об асфальт.
Я смотрела, как Кен смотрит на нас – как ему неловко рядом с выражением эмоций, как он не знает, что делать теперь, когда время решительных действий миновало, – и меня захлестнула волна признательности. К нему. Как к человеку. За все, чем он отличался от всех остальных. Все остальные веселились там, в гостиной, а Кен – нет. Кену было плевать на веселье. Кен думал о важных вещах, типа искусства, музыки и своего кредитного рейтинга.
И очевидно, о своих друзьях.
– Ты в порядке? – спросила я.
– Ага, – немедленно ответил Кен. Лицо снова непроницаемо, голос холодный, как камень.
– Думаю, он отрубился, – сказала я, глядя на прижатое к моим ногам лицо Джейсона.
– Давай отнесем его внутрь, – деловито сказал Кен, поднимаясь и подходя к нам. Наклонившись так, что мы оказались лицом к лицу, Кен подхватил Джейсона подмышки и приподнял.
Открыв огромное мокрое пятно на его брюках.
Я метнулась через балкон к французскому окну, ведущему в спальню. Повернув ручки, я облегченно выдохнула, когда они подались и окно распахнулось. Мы оказались в огромной, безукоризненно убранной спальне Джейсона. Кен затащил его бессознательное тело на кровать и аккуратно уложил на бок. Я торопливо подняла на матрас его ноги, сняв оставшийся мокасин. Укрыв Джейсона одеялом и подставив под кровать мусорное ведро, мы с Кеном на цыпочках выбрались в коридор.
– Ты спас ему жизнь, – шепотом вырвалось у меня в ту же секунду, как за нами защелкнулась дверь.
Кен со спокойным лицом пожал плечами.
– В жизни не видел, чтобы он так надирался.
Он совершенно не принимал похвал своему героизму. Он вообще его не признавал. Я добавила это к длинному списку вещей, которые научилась ценить в эту ночь в Кене Истоне.
– Я тоже. – Пульсирующий ритм техно, доносящийся из гостиной, совпадал с ритмом сердца у меня в груди. – Может, нам стоит остаться, последить за ним, пока он не протрезвеет?
Мы стояли в полуметре друг от друга в темном коридоре. Глаза Кена с трудом различались в тени.
– Хорошо.
– Хорошо. – Я поглядела на него, и меня охватило пульсирующее тепло его пузыря. – Ну и что мы будем делать?
Я даже не понимала толком, что спрашиваю.
Но это было неважно, потому что ответ Кена на все три вопроса был бы одним и тем же.
Пожав плечами, он сказал:
– То, что ты хочешь.
Был лишь один способ выяснить это. Привстав на цыпочки, я медленно потянулась вперед, ясно обозначив свои намерения. Я была готова к тому, что мои губы коснутся непреклонного мрамора, в который умел иногда превращаться Кен, когда я до него дотрагивалась. Я была готова к очередному эмоциональному удару, к еще одному безответному порыву. Но я не была готова к тому выбросу адреналина, который ворвался в мою кровеносную систему, когда Кен ответил на мой поцелуй.
Вцепившись руками в лацканы его пальто, я прижала Кена спиной к двери в спальню Джейсона. Электронная музыка сотрясала тонкие стены вокруг нас, я прижималась грудью к его груди, но руки Кена едва скользнули по моим бокам. Я втянула в рот его нижнюю губу и обвела его язык своим, но его поцелуй оставался легким как перышко. Мне так хотелось, чтобы он сделал что-то, от чего мне стало бы лучше. Чтобы я забыла свой страх за Джейсона, свой разрыв с Гансом, свои разборки с Рыцарем, да черт побери, свое собственное имя, но Кен не помогал мне в этом. И это так бесило!
И я укусила его.
Я не хотела. Это просто произошло. Но в ту секунду, как мои зубы вонзились в его пухлую нижнюю губу, Кен застонал и прижал мои бедра к своей впечатляющей эрекции.
Мой пульс ускорился. Мои руки скользнули под его узкий пиджак, схватились за его шелковистый галстук. А когда мои зубы поймали его язык, член Кена дернулся в районе моей промежности.
Я уже была готова оторвать все пуговицы с его рубашки, как вдруг с другой стороны двери раздались звуки, словно кого-то рвало, и это вернуло нас обоих в реальность.
11
Пока я возилась с Джейсоном, а Кен занимался уборкой после его поганых друзей, пятница кончилась и наступила суббота.
А по субботам мне надо было работать.
Проклиная каждый розовый и оранжевый лучик восходящего солнца, пронизывающий небеса, я поцеловала Кена на прощание. И он поцеловал меня в ответ. И открыл мне дверцу машины, и сказал, чтобы я ехала осторожно.
Я опоздала в «Мэйсис» на десять минут, приехав туда со вчерашней косметикой на лице, и весь свой обеденный перерыв проспала на стопке джинсов в подсобке. Мне надо было бы сказаться больной, поехать домой и выспаться, но, какой бы усталой я ни была, моя постель меня больше не привлекала.
Я хотела спать в другой постели.
В постели того, кто был красивым, загадочным, ехидным и спокойным.
В постели того, чьи поцелуи отдавали спортивным витаминным напитком.
Чьи джентльменские манеры говорили мне
Я вернулась после работы домой лишь затем, чтобы сложить сумку на ночь. После чего направилась прямо к дому Кеннета Истона, где
Лежа рядом с Кеном на его просторной двуспальной кровати – наши спины опирались о кучу подушек, а тела, жесткие, словно статуи, освещались экраном телевизора в спальне, – я думала
Может, мы с Кеном и были вдвоем во всем доме, но моя спортивная сумка на полу его спальни словно бы жила своей жизнью. Очень заметной. С тем же успехом вместо нее там могла быть поющая и виляющая задом драг-квин, раскачивающая диско-шар перед мигающей неоновой вывеской со словами:
– Ты уже видела
– Нет, не видела. Хорошее?
– Потрясное.
– Там, небось, играет Хью Грант?
Кен сунул кассету в видеоплеер, стоящий возле светящегося телевизора, и обернулся ко мне.
– Оно даже без Хью Гранта хорошо. Вот какое оно отличное.
И совершенно не спеша пошел обратно к кровати. На нем все еще были белая рубашка и темно-серые брюки, в которых он был на работе, а на шее висел серебристо-серый галстук.