Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 40)

— Или я выгляжу так, будто до безумия влюблена в тебя и не могу перестать улыбаться, даже когда пытаюсь быть серьёзной?

Он опустил взгляд, и другой уголок его рта тоже приподнялся, и, клянусь, лёгкий румянец залил его щёки.

— Всё, что ты хочешь, малыш… я тоже этого хочу. Обещаю.

Подняв глаза, Келлен глубоко вдохнул через нос и пригвоздил меня взглядом, обнажающим душу.

— Всё, чего я хочу — всё, чего я когда-либо хотел, это чтобы ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас.

Будто весь воздух выбили из моей груди.

— Я не рискну снова это потерять. Не могу. — Затем Келлен опустил свой талантливый рот к моему уху и прорычал: — Но я также хочу быть внутри тебя больше, чем хочу сделать следующий вдох.

Испуганный вскрик сорвался с моих приоткрытых губ, когда он завёл руки мне за спину и втянул меня к себе на колени. Я приземлилась в той же позе, в которой мы были тем утром — мои ноги по обе стороны его бёдер, руки на его плечах, а его невозможно твёрдый член зажат между нашими телами.

Схватив меня за задницу обеими руками, Келлен приподнял мои бёдра и замер у входа. Теперь была его очередь сказать: — Посмотри на меня.

Я сделала, как он велел, и в тот миг, когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как щёки заливает жар, а неконтролируемая улыбка возвращается — любовь, похоть и какая-то сказочная пыль танцевали по коже.

— Вот так.

Полные губы Келлена разошлись в ответной улыбке. А затем раскрылись на вдохе, когда я опускалась на него дюйм за дюймом.

Я заставила себя удерживать его взгляд, пока моё тело, сердце и душа не наполнились им настолько, что мне захотелось расплакаться.

Зарывшись лицом в его шею, я вцепилась в его плечи, пока Келлен обхватывал одной рукой мою спину, а другой задницу. Он прижимал меня к своей груди, вбиваясь в меня снизу, и каждый сладкий, мучительный толчок вызывал тихий звук где-то глубоко в животе.

— Да, — прошипел Келлен, толкаясь сильнее. Быстрее. — Дай мне тебя услышать, ангел.

Его слова сорвали с меня все замки. Грудь загудела от глубины стона, пальцы впились в его плоть. Мои бёдра закружились, пока я сдавалась его беспощадному ритму. И когда я почувствовала, как он напрягается внутри меня, почувствовала, как его руки сжимаются вокруг моего тела, а зубы впиваются мне в шею, оргазм, разорвавший меня, вырвал из лёгких крик.

На этот раз, когда я рухнула обратно на землю, у меня было сильное, тёплое тело Келлена, чтобы смягчить падение. Я перекинула свои обмякшие, удовлетворённые конечности через его плечи, переводя дыхание, и улыбнулась, почувствовав, как его рука сжимает волосы у меня на затылке.

Мягко приподняв меня, Келлен окинул взглядом мой сияющий, эйфорический ступор и ответил собственной улыбкой.

— Когда мы доберёмся до Нью-Йорка, я построю тебе чёртову библиотеку.

Глава 23

Келлен

Мы провели большую часть той ночи и следующий день в постели. Разговаривали. Смеялись. Прикасались. Трахались. Мы делали всё медленно, учась по ходу дела. Я понял, что ей не нравится, когда мужчина находится у неё за спиной, зато ей очень нравится быть сверху. А я, хоть всё ещё и не мог представить, чтобы меня трогали ниже пояса без желания кого-нибудь убить, жаждал прикосновений Дарби везде выше. Мы всё время касались друг друга.

Даже в грёбаном супермаркете.

Мысль о том, что Братва и Братство всё ещё ищут меня, делала меня параноиком до чёртиков, но если бы я заперся с Дарби в коттедже, как мне хотелось, мы бы оба умерли с голоду, так что…

«Теско».

Я держал её за руку, пока мы шли по ряду с товарами личной гигиены, и следил за другими покупателями куда внимательнее, чем за полками. Я наугад схватил зубную щётку и бросил её в корзину, которую несла Дарби.

— Фиолетовая? — спросила она, приподняв бровь, глядя на мой выбор.

— Это самое близкое к чёрному, что у них было.

Дарби улыбнулась, и у меня, чёрт возьми, встал. Мне было достаточно просто посмотреть на неё, чтобы возбудиться. Ни капли макияжа; пухлые розовые губы; раскрасневшиеся, усыпанные веснушками щёки; и грива медных, чертовски сексуальных волос, в которые так и хотелось снова запустить пальцы.

— Я никогда раньше не была в «Теско».

Я взял баллончик пены для бритья и бритву.

— А там… откуда ты родом, такого магазина нет?

Я едва не сказал «где ты живёшь», но Дарби больше там не жила, и никогда, чёрт возьми, не будет жить снова.

— У нас есть «Уолмарт» — американская версия. Только он в два раза больше, там продается оружие и есть «Макдоналдсь».

Я рассмеялся.

— Я думал, ты скажешь «Старбакс».

— Нет, «Старбакс» находится в «Таргет», — ухмыльнулась она.

Чёрт, как же я её люблю.

Я поцеловал её в макушку, когда мы свернули в отдел средств для волос, и, подняв взгляд, первым делом увидел стойку с электрическими машинками для стрижки. Я смотрел на них, пока мы проходили мимо. И по какой-то причине не мог отвести взгляд.

Я брил голову назло отцу Генри с того самого дня, как очнулся истекающим кровью на полу чердака. Я никогда не давал ему понять, насколько это меня сломало. Как сильно я хотел вернуть эту часть себя. Поэтому я продолжал брить голову, чтобы доказать ему, что мне плевать, даже после того, как он сдох. Каждый раз это делало меня сильнее. Смелее. Заставляло смотреть миру в лицо, а не прятаться от него.

Но рядом с Дарби я чувствовал храбрость совсем иного рода.

Она давала мне смелость представить другую жизнь. Ту, где я могу выглядеть как хочу, быть кем хочу, иметь что хочу… потому что впервые в жизни эти желания казались возможностями, а не слабостями.

В следующем ряду Дарби бросила в корзину несколько коробочек с маленькими круглыми пластырями и тюбик с антибактериальной мазью.

— Как там твои раны?

— Учитывая, сколько часов я сегодня пролежал на спине под одной рыжей девушкой, думаю, по-прежнему.

— О боже. — У Дарби отвисла челюсть, а щёки залились ещё более ярким румянцем. — Келлен, мне так…

Адреналин ударил по венам в ту же секунду, как я понял, что она собирается сказать. Я зажал ей рот ладонью и притянул к своей груди, заставляя посмотреть на меня.

— Не надо, — рявкнул я.

Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов через нос, прежде чем я смог говорить спокойно.

— Ты делаешь… и говоришь вещи, — я выдавливал слова сквозь сжатые зубы, — о которых я, блядь, только мечтал, а потом вдруг извиняешься за них. Это меня…

Мне снова пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не сказать вслух всё то мучительное, что я хотел сделать с мужчинами, причинившими ей боль.

— Я больше никогда не хочу слышать слово «прости» из твоего рта. Поняла? Тебе не за что передо мной извиняться, и никогда не будет.

Моя ладонь на её губах шевельнулась, когда она закивала, её большие зелёные глаза заблестели от внезапных, не пролившихся слёз. И когда я наконец убрал руку, то с огромным облегчением увидел под ней мягкую, грустную улыбку.

— Про… — На этот раз Дарби сама зажала себе рот. Из-за ладони вырвался нервный смешок. — Боже мой, я чуть снова это не сказала!

Я ущипнул переносицу и покачал головой в поражении.

— Нам придётся над этим поработать.

В конце ряда Дарби указала на витрину с блестящими коробками, каждая из которых была украшена изображением улыбающейся женщины.

— Как думаешь, мне стоит покрасить волосы? В качестве маскировки.

— Даже не думай.

Я поставил ладони по обе стороны от её лица, словно шоры, и увёл её подальше от красок для волос.

После забега по мужскому отделу за черными носками и черной одеждой, мы взяли еды ровно на несколько дней и направились на кассу.

Дарби закусила губу, наблюдая, как я засовываю почти все наличные в автомат самообслуживания.

— Нужно было обменять больше евро в аэропорту. Я думала, что всё время буду платить картой. Про...

Мой взгляд резко метнулся к ней, и она сжала губы в смущённой улыбке.

Я выразительно посмотрел на неё, подхватывая пакеты.