Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 41)
— Всё нормально. Через пару часов у нас будет достаточно налички, чтобы купить себе свободу и все… — я вытащил из пакета выбранные ею сладости и прочитал надпись на упаковке, — …
Дарби выхватила упаковку у меня из рук и разорвала её, пока мы шли обратно к коттеджу.
— Я не ела их уже восемь лет.
Она откусила, и мягкий, почти оргазмический звук в глубине её горла снова заставил меня возбудиться.
— О боже, — пробормотала она с набитым ртом, закатив глаза. — Ты должен это попробовать.
Она протянула мне вторую половинку печенья, но я потянулся прямо к крошкам на её губах. В тот миг, когда сладкий ванильный вкус коснулся моего языка, за глазами взорвался калейдоскоп воспоминаний. Дарби в жёлтых резиновых сапогах. Ее крошечная ладошка, протягивающая мне печенье, будто я бешеный пёс. Её бесстрашная, щербатая улыбка, когда она смотрела, как я их пожираю.
Тогда это были самые вкусные печеньки на свете, потому что они пахли как
И сейчас тоже.
Бросив пакеты прямо посреди тротуара, я схватил Дарби за затылок и скользнул языком в её посыпанный сахаром рот, гоняясь за кайфом тех воспоминаний. Слизывая сладкую невинность с её губ. Снова пробуя свою первую влюблённость.
Если бы у любви был вкус, это был бы ванильный заварной крем.
— Келлен, — выдохнула Дарби, с довольным гулом облизывая губы. — Пойдём скорее домой.
Глава 24
Два часа, три оргазма и целую пачку печенья спустя мы подошли к пабу «Бронзовые головы», практически вибрируя от секса и сахара.
Я никогда, мать его, не чувствовал себя лучше, и в этом-то и была проблема, потому что сейчас мне предстояло сыграть роль человека, который вообще ничего не чувствует.
Ещё два дня назад это не было бы игрой. Я держал рот на замке, шёл туда, куда велело Братство, убивал тех, кого они приказывали убить, и мне было абсолютно наплевать. Все они были гнилыми. Все — лжецами, ворами, предателями и извергами. Никаких эмоций кроме потока ненависти, который бурлил у меня в венах и требовал периодической разрядки. И моя работа давала мне это. Я мог убивать ублюдков, похожих на
Но в ту самую секунду, когда я вернул себе свою девочку, та жизнь и воспоминания о ней начали исчезать так стремительно, будто всё это было сном. Туманным, кровавым, пятилетним кошмаром, из которого Дарби вытащила меня одним-единственным взглядом.
Теперь мне нужно было снова стать тем человеком — человеком, которого я едва помнил и отчаянно хотел забыть. И сделать это мне предстояло в присутствии Дарби.
Она отказалась оставаться в коттедже. Без телефона, денег, документов и средств защиты она до смерти боялась разлучиться со мной, и я не мог её винить. Как бы мне ни хотелось держать её подальше от своей прошлой жизни, мысль о том, что я не буду рядом, чтобы защитить её, была ещё хуже. К тому же это была простая сделка в общественном месте. Дарби не услышит ни слова нашего разговора, а когда всё закончится, мы будем на один огромный шаг ближе к совершенно новой жизни.
Как только она поняла, где мы, Дарби ахнула и вцепилась в мою руку. Моя куртка была ей настолько велика, что рукава полностью скрывали её ладони.
— О боже, это место такое миииииилое!
Я посмотрел на средневековое кирпичное здание и улыбнулся. Оно напоминало маленький замок, утопающий в цветах и освещённый фонарями.
— Я знал, что тебе понравится. Это самый старый паб в Ирландии.
Дарби повернулась ко мне, и на её лице расплылась лукавая улыбка.
— Келлен Донован, ты что, ведёшь меня на свидание?
— Возможно, — я перехватил восьмидесятифунтовую сумку на плече. — Тебе нравится?
— Я в восторге! — её улыбка стала ещё шире, прежде чем она приподнялась на носочки и впечатала поцелуй в мои губы.
Она всё ещё пахла ванилью.
Заставив себя отстраниться, я удержал её на расстоянии вытянутой руки и пригвоздил серьёзным взглядом.
— Ты помнишь, что я тебе сказал?
— Оставаться у бара. Ни с кем не разговаривать. Не смотреть на тебя напрямую.
— И, если я подам тебе сигнал — взгляд, жест, хоть что-то… — я нахмурился так, что большинство взрослых мужиков уже обмочились бы от страха, но Дарби лишь закатила глаза.
— Сразу идти в туалет и оставаться там, пока ты за мной не придёшь.
— Умница. — Я ткнул её пальцем в нос. Потом сунул последние деньги в карман её куртки. — И постарайся не напиться в хлам.
Я заранее позвонил и заказал именно тот столик, который мне был нужен: угловая кабинка в задней комнате, с видом и на вход, и на бар. Я пожалел об этом решении в ту же секунду, как только сел и понял, насколько, мать его, трудно будет не смотреть на Дарби. Вместо того чтобы сесть, она начала бродить по пабу, разглядывая газетные вырезки и фотографии, облепившие стены за почти девятьсот лет существования этого места. Перед выходом она собрала волосы в пучок, накинула мою куртку, которая поглотила её целиком, и влезла в рваные джинсы и «Конверсы». Если бы я её не знал, я бы решил, что она — самая красивая девчонка в Тринити-колледже, и дико ревновал бы к парню, чью куртку она носит.
Как, чёрт возьми, этим парнем оказался я? Я до сих пор не понимал.
Хостес прошла мимо неё, провожая к моему столику лощёного темнокожего мужика в идеально сидящем синем костюме, и я сразу понял, что это британец. В Дублине так не одеваются. Ублюдок был с карманным платком, ради всего святого.
Надо отдать им должное — одеваться они умели.
Я не встал и не протянул руку. Просто указал на место по диагонали от себя в угловой кабинке. С показной важностью расстегнув пиджак, британец сел.
— Лиам, — представился он, окинув взглядом сумку рядом со мной, и с этим одним словом мои надежды на лёгкую сделку сдохли и разложились.
Лиам Коул был высокопоставленным членом фирмы «Таунли». Эти ублюдки были настоящими гангстерами в духе
Я сухо кивнул. Представляться не было смысла. Он и так знал, кто я.
Да и имени у меня для него всё равно не было.
Через плечо Лиама я заметил, как Дарби устроилась у бара, и это напомнило мне, как отчаянно я хочу покончить с той жизнью и начать новую,
— Не могу поверить, что мне пришлось тащиться в чертов Дублин ради этого, — буркнул британец, поправляя галстук и оглядывая зал с таким видом, будто я предложил встретиться в сортире.
Я промолчал.
О человеке многое можно понять по тому, как он ведёт себя, когда ты замолкаешь.
В детстве Дарби заполняла моё молчание своей фантазией. Теперь — испуганными извинениями.
Обычные люди заполняли его неловким заиканием, а вот ребята из «дела» быстро выходили из себя. Все хотели казаться крутыми. Любое проявление неуважения вызывало вспышку иррациональной ярости. На которую я всегда отвечал… никак. Это было слишком просто. Я мог установить доминирование за шестьдесят секунд, доказав, что способен заставить человека потерять контроль над своими эмоциями, не сказав ни слова.
Но Лиам не клюнул. Он закатил глаза, выглядя слегка раздражённым, но оставался холодным как лёд. Чёртовы Таунли. Им была нужна не гордость. Им была нужна власть.
Впрочем, я заметил, что он постоянно что-то поправлял — часы, перстень на мизинце, галстук, жилет.
Он всё-таки нервничал.
— Господи, ты вообще когда-нибудь рот закрываешь? — бросил он наконец и, взглянув на рассечённую бровь, ухмыльнулся. — Наверное, за болтовню и схлопотал, а?
Я лишь приподнял бровь в безмолвном предупреждении.
Лиам ухмыльнулся.
— Расслабься, дружище. Это шутка. Все знают, что дьявол Дублина не особо разговорчивый тип. Но скажу вот что, — он склонил голову и окинул меня взглядом, — я думал, ты будешь уродливее.
Чёрт возьми, он начинал мне нравиться. К тому же он проделал весь путь из Лондона, чтобы помочь мне, поэтому, возможно, быть чуть менее мудаком меня бы и не убило.
— Я уродлив там, где это важно, — пробормотал я, прекращая молчаливую игру и ставя спортивную сумку между нами на угол дивана.
Лиам щёлкнул пальцами и ткнул ими в меня.
— Между ног, да? У меня там тоже пиздец, но дело делает.
Смех прокатился по груди, но я заставил лицо остаться неподвижным. Как он и сказал, я был Дьяволом Дублина. Тем, кого звали
Когда я почувствовал, что маска снова оказалась на месте, я расстегнул сумку.
— Двенадцать AR-15, переделанных под полный автомат. Без серийников. Двадцать пять, наличными.
Лиам взглянул на оружие ровно настолько, чтобы убедиться, что я не вру. Потом поправил запонки и разгладил жилет.