Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 39)

— Как пожелаешь.

Келлен снова опустил голову, прокладывая дорожку из влажных поцелуев по центру моей груди, но, добравшись до впадинки, остановился, не отрывая губ от кожи, и выждал.

Боже, я любила его.

Как бы трудно ни было произносить эти слова вслух, меня переполняла благодарность за то, что Келлен заставлял меня это делать. За то, что показывал: он другой. За то, что убирал любую возможность страха. И я поняла, что, говоря ему, что делать, я дарю ему то же самое.

Поэтому, глубоко вдохнув, я провела пальцами по его волосам и сказала:

— Ты… можешь пососать мои соски? Пожалуйста. И трогать меня? Трогай где хочешь.

— Чёрт, — прошипел он.

Тёплое дыхание Келлена заскользило по моей остывшей коже, когда он обхватил ладонями мою грудь и мягко сжал. Я закрыла глаза и выгнулась, сорвав тихий стон, когда его большие пальцы прокатились по тёмным вершинам.

— Продолжай так звучать, ангел, и я никогда не дам тебе причины замолчать.

Это было всё предупреждение, которое я получила, прежде чем рот Келлена снова оказался на мне.

Я сделала, как он сказал, озвучивая каждый жадный, хриплый звук, рвущийся из глубины горла, пока его губы тянули и дразнили мою чувствительную кожу.

— И облизывай тоже. Пожалуйста, — выдохнула я на стоне, выгибаясь ещё сильнее, пока Келлен осыпал оба соска касаниями и мучительно медленными протяжными движениями языка.

Его большие, мозолистые руки скользили по моему телу, массируя грудь, согревая торс, и чем ниже они опускались, тем отчаяннее становилось моё желание.

— Келлен, — хрипло вырвалось у меня.

Он поднял взгляд, когда его губы отпустили сосок с влажным звуком.

— Ты… поцелуешь меня ниже? Пожалуйста?

Его глаза были затенены тёмными бровями и обрамлены тысячей острых, как бритвы, ресниц, но в глубине я уловила вспышку неуверенности.

Келлен никогда не делал того, о чём я его просила.

Но тревога на его лице быстро сменилась похотливой полуулыбкой. Прижав губы к моему животу, он удерживал мой взгляд, выжидая. Дразня.

— Ниже…

Он скользнул вдоль моего тела с грацией лесной кошки, наблюдая за мной из-под опущенных век, и опустился на колени между моих разведённых ног. Я затаила дыхание, когда он снова наклонил голову — и на этот раз его губы оказались гораздо ниже, присасываясь к нежной коже внутренней стороны бедра.

Я застонала, когда крошечный разряд молнии пронзил позвоночник.

Я почувствовала, как щетина Келлена задела мою кожу, когда он переместился к другому бедру, и этот контраст колючего и мягкого сводил меня с ума.

— Келлен, пожалуйста…

Он тихо усмехнулся, и горячее гудение его дыхания между моих ног заставило всё тело сжаться.

— Пожалуйста, лижи...

Я даже не успела договорить, как моя бесстыдная просьба была исполнена. Язык Келлена скользнул по влажным складкам, и на приглушённом стоне моя спина выгнулась дугой.

Его ладонь распласталась на моём животе, её вес заземлял меня, пока он исследовал каждую линию, каждый изгиб и впадину. Я переплела свои пальцы с его, ощущение было оглушающим и в то же время — недостаточным.

— Чья кровь у тебя на костяшках? — прохрипела я, бросив взгляд на наши сцепленные руки.

Его щетина снова коснулась моих бёдер, и я поняла, что он улыбается.

— В основном моя.

Мне этого было достаточно.

— Пожалуйста… ты...

Мои бёдра оторвались от пола, когда Келлен снова принялся лизать меня языком. Его темп стал быстрее. Давление жёстче.

— Пальцами!

Келлен прижал меня к матрасу ладонью и исполнил просьбу. В тот миг, когда его палец вошёл в меня, тело сомкнулось вокруг него, жадно ища облегчения.

— Ммм, — простонала я, откинув голову назад, и этот звук, должно быть, стал для Келлена последней каплей.

Дикий рык прокатился по его груди, когда он набросился на меня, как голодный зверь, высасывая из меня саму суть и заполняя до последней, чёртовой фаланги снова и снова.

Мои бёдра прижимались к его жадному рту, пока я стонала, извивалась и цеплялась за его ладонь, будто она была единственным, что удерживало меня в реальности. Наслаждение было запредельным. Слишком большим, чтобы уместиться внутри тела. Он поднимал меня всё выше и выше.

И когда я наконец подлетела слишком близко к солнцу, Келлен был рядом, чтобы поймать меня, когда я рухнула обратно на землю.

Падение оказалось сильнее всего, что я когда-либо испытывала. Я вцепилась в его руку, обхватила бёдрами его голову и выкрикивала его имя, катясь назад сквозь мили экстаза, отделяющие меня от земли. Но он опустил меня мягко, и когда я наконец приземлилась, в глазах стояли слёзы.

— Келлен, — прошептала я.

В этом слове было и изумление, и невыносимая нужда в нём. После такой высоты мне нужно было чувствовать его тело на своём. Нужно было, чтобы он вдавил меня в пол своим весом.

Положив ладони на его грубые щёки, я направила его вверх по своему телу, пока его грудь не прижалась к моей.

Его длина скользнула между моих ног, и я приподняла бёдра.

— Пожалуйста, — только и сказала я.

Келлен замер у самого входа, всё его тело напряглось, прежде чем голова опустилась между плеч.

— Мы можем остановиться, — сразу же прошептала я, обхватывая его лицо.

Келлен медленно покачал головой. Казалось, его мышцы были так напряжены, что он едва мог двигаться.

— Эй… — я провела большим пальцем по его скуле, под занавесом чёрных ресниц. — Поговори со мной.

Келлен прижался лбом к моему, и я почувствовала, как его тело дрожит от сдержанности. От сдержанности и… злости.

Он снова покачал головой, и моё лицо качнулось вместе с его.

— Я видел его, Дарби… нависающего над тобой. Он трахал тебя вот так, да?

О боже.

Келлен так старался заставить меня забыть о том, что случилось накануне, что я не остановилась, чтобы подумать, каково это было для него.

Что он видел.

Как я отреагировала, когда он держал мои запястья.

Келлен изо всех сил пытался доказать, что он не похож на него.

Теперь настала моя очередь показать, что я это знаю.

— Посмотри на меня, — сказала я, проводя кончиками пальцев по его мягким, взъерошенным волосам. — Пожалуйста?

Глаза, холодные, как сталь пистолета, который он носил, впились в мои. Но даже агония в его взгляде не смогла помешать мне улыбнуться его ошеломляюще красивому лицу. Он был шедевром в чёрно-белых тонах. Сильный и нежный. Знакомый и загадочный. Любовник и боец. Сосредоточенный и при этом каким-то образом совершенно потерянный.

— Я тебя не боюсь. — В моём голосе не было вопроса. Это было утверждение. Заявление.

Но то, как Келлен изогнул рассечённую, опухшую бровь, показывало, что он не совсем убеждён.

— Я выгляжу так, будто боюсь тебя? — улыбка, захватившая моё лицо, была вне моего контроля.

Келлен снова покачал головой, и уголок его измученного рта дрогнул вверх.