Б. Истон – Дьявол Дублина (страница 21)

Где-то глубоко внутри я знала, что она не принадлежит Келлену, но в тот момент друг был нужен мне больше, чем правда.

Застегнув куртку до самого подбородка, я подтянула колени к себе и уткнулась лицом в ворот. И на несколько минут внешний мир исчез. Были только я, этот запах и фантазия о том, кому он принадлежит. Я позволила себе представить, что это его сильные руки обнимают меня, а не мои собственные. Что он держит меня. Снова утешает.

Что я не совсем одна.

Но затем снаружи хлопнула дверь машины — и осознание того, насколько я сейчас не одна, обрушилось на меня всей своей тяжестью.

Сердце заколотилось в груди за мгновение до того, как кулак начал колотить в боковую дверь.

— Шевелись, мать твою! — заорал Джон. — Льёт как из ведра!

Я вскочила и включила свет, едва не поскользнувшись на залитом мной деревянном полу, когда побежала через кухню.

Стоило мне открыть замок, как дверь распахнулась, и Джон протиснулся мимо меня.

— Какого хрена ты так долго?

У Джона было образование Лиги плюща, и он гордился своим богатым словарным запасом — полным «умных» слов и редкого юридического жаргона. Он редко ругался, и каждый раз, когда я позволяла себе выругаться при нём, он не упускал случая напомнить, что из меня «прёт белое быдло». Но когда он напивался, все эти слова, которые он так старательно подавлял, вылетали из него очередями.

И обычно были направлены в меня.

Бросив ключи на стол, Джон поднял руки и с отвращением оглядел свой промокший дизайнерский костюм. Галстук болтался развязанным, как и верхняя пуговица рубашки. Его волосы, идеально уложенные утром, теперь прилипли ко лбу, и я была уверена: если бы он что-то чувствовал после такого количества алкоголя, вода, стекающая с них, имела бы вкус дорогого геля для волос.

— Не могу, блядь, поверить, что ты от меня сбежала!

Он покачивался, пытаясь снять насквозь мокрый пиджак, бормоча:

— Чокнутая сука.

Я потянулась помочь, но он отмахнулся от моей руки, как капризный ребёнок.

— Я пошёл в паб — как и все в этом долбаном захолустье, кроме тебя, и бармен меня отшил. Ты можешь в это поверить? Я выпил всего-то… ну, три шота. Максимум четыре. А когда я осмелился ему возразить, этот грёбаный Мик вышвырнул меня вон!

Наконец освободившись от пиджака, Джон со шлепком бросил его на стол рядом с ключами.

Перейдя через кухню, он схватил кухонное полотенце и принялся яростно вытирать мокрые волосы.

— А потом я, блядь, сбил овцу по дороге домой. Тупая скотина стояла прямо посреди дороги.

— Боже мой, — ахнула я. — Она в порядке?

— В порядке? — передразнил он, ухватившись за столешницу, чтобы не упасть, и скидывая с ног испорченные оксфорды. — У меня Amex Black Card, дура. Я хоть со скалы эту колымагу спущу — всё покроют.

— Я не про машину. Про овцу.

Впервые с момента, как он вернулся домой, Джон посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел. И когда я увидела, как выражение его лица меняется от раздражения к ярости, я поняла: худшая ночь в моей жизни ещё не закончилась.

Она только начиналась.

— Какого хрена на тебе надето?

Я посмотрела на себя сверху вниз и сглотнула.

— А, это? — я пожала плечами и сделала шаг назад. — Не знаю. Нашла в лесу. Слушай, может, я тебе ужин приготовлю? Ты, наверное, голодный.

— Ах ты маленькая… грёбанная… шлюха, — прошипел он, опираясь на столешницу, пока сокращал расстояние между нами.

— Серьёзно, — я выдавила улыбку и отступила ещё на шаг. — Она просто… лежала на земле.

— Не ври мне. Поэтому ты сегодня и сбежала, да? Пошла трахаться с каким-нибудь старым хахалем?

Ноздри Джона раздулись, стеклянные глаза загорелись возбуждением. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Он любил ссоры, любил доминировать, побеждать. Это делало его успешным адвокатом, и я очень рано усвоила, что дома на его агрессию лучше не реагировать. Я кивала и улыбалась, меняла тему, отворачивалась, замирала. Он вёл себя как кот с дохлой мышью — некоторое время швырял меня туда-сюда, пытаясь вызвать реакцию, но, если ничего не получалось, ему становилось скучно, и он отставал.

Но после всего, что я пережила за этот день, мне было трудно вспомнить, как это делать. Как отключать инстинкты и прикидываться мёртвой. Как думать, когда я переполнена чувствами. Как онеметь, когда мне так больно.

— День был тяжёлый, — сказала я, направляясь к проёму, ведущему из кухни в гостиную. — Так что если ты не голоден, я просто…

Джон схватил меня за локоть и дёрнул к себе.

— Кто он?! — взревел он, обдавая меня горячим, пропитанным виски дыханием.

Я ненавидела этот запах. От него пахло так же, как и от моего отца.

— Никто, — прохрипела я, пытаясь вырваться.

— Никто? — зарычал он, схватив блестящую чёрную ткань и резко встряхнув меня. — Ты в его грёбаной куртке!

— Джон, прекрати, — выкрикнула я и со всей силы толкнула его в грудь. — Просто отпусти меня.

И он резко отпустил меня. Моё тело полетело назад, и я замахала руками. Пол вокруг был мокрым, я не могла удержать равновесие. Спиной я врезалась прямо в столешницу, а затем рухнула на пол с такой силой, что в глазах потемнело.

— Ты сказала: «отпусти меня», — безрадостный смешок Джона мгновенно вернул мне ясность.

У меня не было времени оценивать свои травмы — он уже был рядом, вцепился рукой мне в челюсть и с силой ударил моей головой о шкаф, к которому я привалилась.

— Я вытащил тебя из канавы, — слюна, пахнущая виски, летела мне в лицо. — И вот так ты мне отплачиваешь? Раздвигая ноги перед каким-то сраным деревенским работягой при первой же возможности?

Моя голова была пустой. В панике, и пустой. Вся логика, все тяжело усвоенные уроки жизни — всё исчезло. Я не помнила, что делать. Что говорить.

Я только трясла головой и бормотала бессмысленные оправдания:

— Ничего не было, клянусь. Я просто заблудилась, вот и всё. Давай поговорим об этом утром, ладно? Ты просто слишком много…

Бах! Джон снова впечатал мою голову в дверцу шкафа.

— Слишком много что, Дарби? Слишком много что?!

Я зажмурилась и задержала дыхание.

— Вот именно. Ты даже ещё не имеешь права пить. Что ты вообще понимаешь? Ничего. Кроме того, как раздвигать свои чёртовы ноги.

Когда Джон замолчал, я приоткрыла один глаз и почувствовала, как его взгляд медленно скользит по моему телу, словно царапины невидимых когтей. А потом, всё ещё сжимая мою челюсть одной рукой, другой он грубо полез мне под обтягивающее, мокрое платье. Я тут же сжала ноги, и по его лицу пробежала хищная вспышка восторга.

Отпустив моё лицо, он схватил меня за колени и несмотря на сопротивление, мольбы и то, как я отчаянно мотала головой, резким движением раздвинул их.

Одна секунда. Всего одна. Этого хватило, чтобы тело среагировало — чтобы из груди вырвался крик, чтобы босая нога ударила его в грудь. Но мне казалось, будто я смотрю на всё это в замедленной съёмке, словно стакан молока опрокидывается где-то рядом, вне досягаемости. Я бы остановила это, если бы могла. Но к тому моменту, как поняла, что происходит, было уже поздно.

Я уже совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Джон поймал меня за щиколотку, и его покрасневшие глаза вспыхнули дикой, безумной жаждой.

Мышь ещё была жива, и теперь он это знал.

Схватив руками мои бёдра, Джон рванул всё моё тело вперёд. Спина скользнула вниз по шкафу, и я ударилась о пол, когда он притянул меня к себе на колени. Наклонившись, он прижал мои колени к груди своим телом и, не выпуская моих ног, стал на ощупь расстёгивать ремень.

— Что ты делаешь?! — закричала я, извиваясь, пытаясь столкнуть его с себя. — Джон, прекрати!

— Нравится раздвигать ноги, сучка? — прохрипел он, и звук молнии заставил желчь подступить к горлу.

— Убери… руки!

Я снова толкнула его. Когда это не сработало, я вцепилась ему в лицо, впивая ногти в гладко выбритые щёки и резко потянув их вперёд.

Джон откинулся на пятки, с рычанием схватившись за лицо.

— Сраная дрянь!

Я воспользовалась шансом. Перевернувшись, я рванула к задней двери, но не успела — он обхватил меня руками за бёдра и протащил назад по полу. В следующий миг его рука сжалась у меня на талии так сильно, что стало трудно дышать, а полностью возбуждённый член упёрся мне в поясницу.