Б. Истон – Борьба за Рейн (страница 5)

Это случилось. Всё это. Взрыв восемнадцатиколёсника. Передозировка. Пожар в доме. Перестрелка в «Факкаби Фудз». Мои родители…

Уэс расплывается, когда мои глаза наполняются слезами. Я плотно сжимаю веки, пытаясь отгородиться от образов моего папы в кресле и мамы в ее постели. Их лица... О Боже мой!

Их действительно нет! А апокалипсис так и не наступил, и – ничего не исчезло!

Я прикрываю рот рукавами толстовки и смотрю на Уэса.

– Что мы теперь будем делать? – мой голос срывается, и плотину сносит непрекращающимся потоком слёз.

Уэс прижимает меня к своей груди и обнимает, когда я тону в океане горя.

– Разве ты не помнишь, чему я тебя учил? – спрашивает он, покачивая мое дрожащее тело из стороны в сторону.

Утыкаюсь лицом в его шею и мотаю головой, захлебываясь от рыданий.

Как я могу вспомнить, что делать? Я никогда прежде не теряла всю свою семью в один день.

А Уэс терял.

– Мы говорим: «Пошли они все на хуй», и делаем всё, чтобы выжить.

– Точно, – я киваю, вспоминая его мотивирующую лекцию двухдневной давности.

– Итак, что нам нужно, чтобы выжить сегодня?

Я шмыгаю носом и поднимаю голову.

– Ты спрашиваешь у меня?

– Ага. Чтобы выполнить данную задачу, первое, что тебе необходимо – это сказать: «Пошли они все на хуй», а второе – это выяснить, в чем ты нуждаешься, чтобы выжить. Итак, подумай. Что нам нужно?

– Э-э... – Я вытираю сопли и слезы рукавом и выпрямляюсь. – Еда?

– Хорошо, – тон Уэса на удивление не саркастичен. – Она у нас есть?

– Эм... – Я оглядываюсь по сторонам, пока не замечаю свой рюкзак в противоположном углу. – Да. И вода, но не так много.

– Что еще нам нужно?

Я смотрю на лужу, медленно приближающуюся к нам.

– Место получше для сна.

– Хорошо. Что еще?

Мой взгляд падает на разорванное, окровавленное место на рукаве Уэса.

– Тебе нужно принять лекарство и еще наложить новую повязку, но мои руки недостаточно чистые для этого.

– Итак, мы добавим «найти мыло» в наш список.

Я снова киваю, удивляясь тому, какое облегчение чувствую – почти воодушевление.

– Итак, нам нужны припасы и укрытие, – заключает он. – Что еще?

– Хм... – Я свожу брови и оглядываюсь, надеясь найти какую-нибудь подсказку в сыром, пыльном, покрытом паутиной проходе.

Уэс прочищает горло и постукивает по рукоятке пистолета, торчащего из кобуры.

– Папин револьвер?

– Самозащита, – улыбается он. – Припасы. Укрытие. Самозащита. Каждый день, когда просыпаешься, я хочу, чтобы ты спрашивала себя, в чем ты нуждаешься, чтобы пережить этот день, а затем твоя работа – найти это.

– Это всё?

– Это всё.

– Ладно, – я киваю один раз, как солдат, принимающий задание. – Значит сегодня нам нужны: мыло, вода и лучшее место для сна.

Мне нравится это – снова иметь цель. И следовать указаниям. Ощущения примерно такие, как, когда мы искали бомбоубежище. Когда были только мы с Уэсом против всего мира. Было почти весело.

Уэс улыбается, но морщинки не появляются в уголках усталых зеленых глаз. Я замечаю в них печаль, которой не было. Обычно он выглядит таким решительным и целеустремленным. А сейчас он кажется... смирившимся.

– Видишь? – говорит он, сверля меня взглядом, и фальшивая улыбка сползает с его лица. – Ты справилась.

– Мы справились, – поправляю я.

– Да. – Уэс шлепает меня по заднице и ждет, пока я слезу с его колен. – Ну, нам нужно отлить, так что... пора подниматься.

Мы оба стоим, и я смотрю, как он потягивается и крутит головой из стороны в сторону. Он исчез – я это чувствую. Пламенный, страстный Уэс, с которым я только начала знакомиться, снова стал Ледяным Королем. Холодный. Сложный. Легко выскальзывает из рук.

Температура воздуха, кажется, падает на десять градусов, когда Уэс проходит мимо меня и направляется к центральному выходу. Когда он ничего не слышит снаружи, то толкает дверь, держа пистолет наготове, и исчезает в утреннем тумане.

Уэс сказал, что моя задача состоит в том, чтобы раздобыть всё необходимое для выживания.

Но я только что добровольно выпустила это через парадную дверь.

***

слэп-браслет* (от слова slap – хлопок) – браслет, внутри которого находится стальная пластина, покрытая сверху любым эластичным материалом (силикон, ПВХ, светоотражающее покрытие). В открытом виде представляет собой книжную закладку или линейку. В закрытом – скручивается «автоматически» точно по форме запястья, стоит только с небольшим усилием «хлопнуть» по руке – и браслет одет.

Санрио* – японская компания.

конверсы* – кеды американского бренда Convers.

ламе́ли* – металлические пластины, из которых состоит полотно рулонных ворот.

ГЛАВА

IV

Уэс

Я держу свой член одной рукой, а пистолет – другой, когда мочусь на мертвый куст снаружи торгового центра. Пока никаких признаков «Бонис». И у меня такое чувство, что они не ранние пташки.

Хер знает.

Застегиваю ширинку. До смерти хочется сигарету.

У папаши Рейн наверняка где-то в доме была заначка.

За парковкой и сетчатой оградой я вижу спуск с эстакады. Обломки седельного тягача примерно в ста футах (30,5м.) от выхода. Лес скрывает их от посторонних глаз. Там же спрятан отличный мотоцикл матери Рейн. Я чувствую тяжесть ключей в кармане. Они как будто зовут меня.

«Уезжай, пока тебя не бросили», – нашептывают они.

Я прикусываю нижнюю губу. Затем лезу в карман и достаю их.

Уезжай, пока тебя не бросили.

Я смотрю на брелок в своей ладони впервые с того момента, как забрал его прошлой ночью. К металлическому кольцу прикреплена потертая полоска кожи, завязанная узлами с обоих концов. На ней дюжина разнородных пластиковых бусин. Те, что посередине, складываются в: «Я ♥ Маму».

Уезжай, тупица…

– Уэс? Ты всё еще здесь?

– Да, – я поворачиваюсь, когда Рейн выглядывает из-за разбитой двери.

Eе большие, круглые, опухшие глаза пристально смотрят на меня, и широкая улыбка расплывается на ее заплаканном лице.