Б. Истон – Борьба за Рейн (страница 3)

Я встречаюсь с ней взглядом – мои чувства надежно скрыты за изрядно потрепанным костюмом безразличия, и молча задаю тот же вопрос.

Да, Рейн. Кто я? Временная подмена? Отвлечение на 23 апреля? Талон на еду? Водитель? Могильщик и личный телохранитель? Просто скажи это, чтобы я мог убраться отсюда к чертовой матери и пойти поискать, что бы можно было сломать.

Рейн глубоко вздыхает и так улыбается мне, что я начинаю верить, будто она говорит всерьез. Её фарфоровое личико светится, освещая плотный от пыли воздух вокруг нее, а сияющие, голубые кукольные глаза горят диким огнем. Я узнаю этот взгляд. Такой у нее бывает перед тем, как она делает что-нибудь глупое и импульсивное.

– Он мой жених. – Она светится от радости.

Да твою ж…

Мои плечи опускаются, и любые сомнения, которые у меня были относительно ее мотивов, уходят с горьким, резким вздохом.

– Жених? – Картер откидывает голову назад, как будто его ударили, но Рейн больше даже не смотрит на него.

Она идет ко мне, покачивая бедрами, и на ее чертовски красивом лице усмешка.

– Я уехал всего месяц назад! И кроме того, на хера тебе помолвка, ты же думала, что мы умрем?

– Я знала, что мы не умрем, – говорит Рейн, стоя рядом со мной и обнимая тонкой ручкой меня за бицепс. – Уэс – специалист по выживанию.

Картер в раздражении взмахивает свободной рукой, когда я смотрю на свою девочку. Его девочку.

Прекрасно. Я могу сыграть в эту игру, где она притворяется, что ей не все равно, а я прикидываюсь, что верю ей. Я играл в нее всю свою жизнь. По крайней мере теперь, знаю каково мое место.

Я думал, что 24 апреля станет новым началом. Оказалось, это все то же старое дерьмо, но без Wi-Fi.

– Эй, ребята? У нас проблемы! – голос Ламара, доносящийся от входа в торговый центр, прерывает наше маленькое счастливое воссоединение.

Мы поворачиваемся и бежим к нему, пока снаружи все громче становятся рев мотоциклов, выстрелы и крики людей.

– Черт! – шипит Картер. – «Бонис».

– Кто это такие? – спрашивает Рейн, но, когда Картер распахивает дверь длинной рукой, мы видим все сами.

Десятки байкеров пронеслись через продавленную секцию ограды торгового центра, делают пончики* и палят в воздух из полуавтоматического оружия на парковке. Пули вылетают оранжевыми очередями, пока мужчины воют на луну. Действия соответствуют их внешнему виду: на одежде светятся полоски люминесцентной краски оранжевого цвета, чтобы выглядеть скелетами в темноте.

– О Боже мой! Это Квинт? – Картер разворачивает винтовку так, чтобы она свисала с его спины, и наклоняется, чтобы получше рассмотреть парня, которого мы оставили снаружи.

При этом свете я вижу, что Картер – не деревенщина из Франклин-Спрингс. У парня смуглая кожа и копна вьющихся темных волос, и на нем гребаная футболка «Двадцать один пилот».

Я думаю о толстовке непомерного размера «Двадцать один пилот», которая была на Рейн, когда я впервые встретил ее, и мне приходится сопротивляться желанию выбить ему зубы.

– Мы не можем протащить крышку через двери, поэтому нам придется его поднять. – Рейн находится в режиме врача, и это практически единственный раз, когда она берет на себя инициативу. – Уэс, помоги мне держать голову и шею Квинта неподвижно, чтобы стекло не сдвинулось. Ламар и Картер, вы, ребята, каждый пусть берется за одну ногу. Давайте! Сейчас!

К счастью, дверной проём затенён навесом, так что «Бонис» нас еще не заметили. Мы делаем, как сказала Рейн, и заносим бессознательное тело Квинта внутрь. В первом пустом магазине слева металлические ворота опущены и заперты, но третий магазин открыт настежь. Мы заходим внутрь и опускаем Квинта на пол за стойку с кассой.

Официальная одежда. В «Притчард Парке». Неудивительно, черт возьми, что это место обанкротилось.

Ламар опускается на колени рядом со своим братом и держит его за руку, прощупывая пульс. От их вида у меня перехватывает дыхание. Я знаю это гребаное чувство. Знаю, каково это – потерять своего единственного сиблинга*. Найти её тихой и холодной в своей кроватке. В тот момент, когда я представляю посиневшее и пустое лицо Лили, – чувствую, будто меня душат. Нет воздуха. Не могу выбраться оттуда достаточно быстро. Бормочу что-то об охране входа и спотыкаясь выбираюсь из магазина.

Рейн кричит мне вслед, прося свою аптечку первой помощи, поэтому я срываю ее рюкзак с плеч и бросаю его на пол, убегая.

Я не останавливаюсь, пока не добираюсь до выхода. Там упираюсь плечами о металлическую дверную ручку и набираю полные легкие влажного воздуха через разбитую дверь.

Черт, ненавижу это место.

«Бонис» – или как они там называются – все еще буйствуют снаружи. Я смотрю на них с ревнивой яростью. Картер, казалось, боялся их, но если вы спросите меня, то они выглядят так, будто чертовски хорошо проводят время. Ни о чем не заботясь в…

Внезапно вся толпа устремляется к дороге перед торговым центром. Так темно, что я не могу понять, что заставило их сорваться, пока свет фар не освещает чувака с рюкзаком на велосипеде. Даже с другой стороны парковки я вижу ужас на его лице, когда они набрасываются на него, как пираньи. Его крики громче рева двигателей.

Когда они, наконец, умчались, на дороге не осталось ничего, кроме искореженного куска металла и мясного комка, где только что был живой, дышащий человек.

– О, хорошо. Они ушли, – хриплый голос Рейн подобен небесному по сравнению с теми звуками, которые я только что слышал.

Я отрываю взгляд от трупа на улице и поворачиваюсь к ней – она одна, и я чувствую облегчение. Раскрываю объятия и обнимаю ее – не знаю почему. Думаю, мне просто нужно подержать ее, пока что-то снова не попытается ее отнять.

Рейн обнимает меня в ответ, и с минуту мы так и стоим.

– Как Квинт?

Рейн вздыхает:

– Он жив, но я не знаю, как долго смогу держать его в таком состоянии. Если выну стекло, он потеряет слишком много крови, поэтому я просто промыла, где возможно, и оставила как есть. Надеюсь, что его тело само вытолкнет осколок. Я слышала, что такое бывает.

Я заставляю себя ободряюще улыбнуться и целую ее в макушку.

– Да, такое бывает.

– Ламар приглядит за ним ночью.

– Хорошо.

– А Картер вернулся на свой пост у фонтана. Он сказал, что сегодня вечером дежурит.

– Значит, он наблюдает за нами прямо сейчас.

Рейн кивает, прижавшись к моей груди:

– Возможно.

Я выпускаю ее из объятий и отступаю на шаг. Вглядываясь в её лицо, ищу признаки искренности.

– И вся эта история с нашей помолвкой…

Рейн краснеет и опускает глаза.

– Несколько ночей назад мне приснился сон, будто мы лежим на поле Олд Мэн Крокерс, и ты сделал для меня маленькое помолвочное кольцо из травинки, – Рейн поднимает левую руку и смотрит на свой пустой палец. – Это казалось таким реальным, понимаешь? Пока ты не превратился в пугало, и четыре всадника апокалипсиса не пришли и не подожгли тебя.

– Ты уверена, что не пыталась просто заставить своего парня ревновать?

Рейн опускает руку и смотрит на меня так, словно я только что плюнул ей на туфли.

– Ты сейчас серьезно?

– Как никогда.

– Я сказала это, потому что так чувствую, Уэс. Не хочу называть тебя своим парнем. У меня был парень, и я не чувствовала себя так – Рейн бросает взгляд на темный коридор, простирающийся позади нее и на незрелого мужчину в тени. – Но, глядя на то, что ты даже не боролся за меня, я полагаю, ты не испытываешь того же.

Я обхватываю лицо Рейн и тащу ее в тень дверного проема магазина рядом с нами. Мне ненавистно, как ее глаза расширяются от страха, и требуется все мое самообладание, чтобы не заорать ей в лицо прямо сейчас.

– Послушай меня, – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Когда я нашел тебя прошлой ночью, я думал, что ты, блять, мертва, – я выплевываю слова, вспоминая, каким тяжелым казалось ее безжизненное тело в моих руках. Как ее руки болтались по бокам, а голова запрокинулась, когда я прижал ее к груди и заплакал, уткнувшись в холодную щеку. – Впервые в своей жизни я думал о том, чтобы покончить с собой. Если бы я наконец не нащупал твой пульс, то лёг бы рядом и вышиб себе гребаные мозги, так что не говори мне, что я чувствую.

Рот Рейн открывается в моей ладони, а брови сходятся вместе от боли.

– Уэс.

– Я буду бороться за твою жизнь. Я буду сражаться, чтобы защитить тебя. Но я никогда не буду пытаться удержать тебя или кого-либо другого рядом с собой.

Капелька скатывается из уголка блестящего от слез глаза Рейн и сбегает по краю моего указательного пальца к ее приоткрытым губам. Протянув руку, она кладет маленькую ладошку мне на сердце – на то место, где тринадцать зарубок. Они говорят миру, сколько приемных семей меня выгнали, сколько раз я был недостаточно хорош, сколько раз боролся, чтобы остаться, и всё равно был выброшен.

Затем она произносит слова, после которых мне хочется ударить кулаком в стеклянную витрину магазина рядом с ее головой:

– Тебе никогда не придётся.

Я приподнимаю ее лицо и целую соленые, влажные губы, пока ее дыхание не становится прерывистым, а руки не начинают цепляться за пряжку моего ремня. Картер не может нас видеть – я позаботился об этом, когда притащил ее сюда, – так что я знаю, что это не для шоу. Рейн действительно верит в эти четыре маленьких слова, которые только что прошептала.

Если бы только они были правдой.

***