Б. Истон – 44 главы о 4 мужчинах (страница 41)
Несколько лет назад братья Александер, которые всегда были самовлюбленными, перебрались в Калифорнию делать бизнес. Эйтан, младший, превратился в
Когда бы братья Александер ни появились в окрестности – что теперь, когда они стали большими «продюсерами» (безработные создатели разных пирамидообразных схем, у которых всегда найдется какая-нибудь юная дурочка с квартирой, мечтающая стать актрисой и верящая, что именно они сделают из нее звезду) у себя в Калифорнии, бывает нечасто, – Кен всегда немного расслабляется. То есть он, конечно, не начинает пить, курить или еще что такое, но, по крайней мере, перестает ложиться спать так рано.
И вот в прошлую среду Кен позвонил мне по пути с работы и сказал, что братья приехали сюда, чтобы отметить тридцатилетие Эйтана, так что он собирается встретиться с ребятами в баре и отпраздновать.
– Конечно, – сказала я. – Развлекайтесь, мальчики.
«
Это было нечестно. Кен – абсолютный интроверт. Почему он должен гулять и развлекаться, когда
Но, увы, искать няню было слишком поздно, а Кен позвонил уже практически из бара. Ну и, как обычно, я осталась на Острове Двух Маленьких Детей даже без спасительной шлюпки.
А потом, когда я по локоть погрузилась в мытье посуды, запищал мой телефон.
В попытках усмирить всплески зависти и обрести дзен, я закинула детей в кровать, зажгла лавандовую свечу и погрузилась в одну из своих любимых записей медитации Дипака Чопра.
В основном там все на санскрите, так что, может, я вообще вызываю таким способом Люцифера, но какие бы мантры я ни повторяла вслед за Дипаком, эта фигня работает.
Едва Дипак успел произнести свое последнее «Намасте», как я получила от Кена сообщение, что они все едут прямо к нам!
Хоп-хоп! Люди! Алкоголь! Дети спят! Изобилие!
Я заметалась вокруг, разрываясь между радостными хлопками в ладоши и попытками продраться сквозь пластиковые джунгли, в которые превратилась моя когда-то изящная, современная гостиная. Когда гора игрушек была успешно распихана по всем шкафам, кладовкам, углам и коробкам, которые мне удалось найти, я начала доставать из запасов все спиртное, которое было в доме.
В браке с непьющим бухгалтером есть одна особенность. Когда ты просишь его купить «крошечную бутылочку мятного шнапса», чтобы сделать себе мартини в выходной день, он непременно принесет двухлитровый кувшин этого мятного шнапса, потому что «так было гораздо дешевле».
И поэтому, Дневник, запасы алкоголя в этом доме переживут нас всех.
Когда я вытащила из запасов последний галлон с виски, явились гости. И это… было… прекрасно. Юбиляр Эйтан, как всегда, был загорелым, гладким, утянутым в майку и пьяным до потери сознания. Я в жизни его таким не видела, и даже Кен был больше чем слегка навеселе. Они действительно веселились. Старший, Девон, тоже не отставал. Плюхнувшись на диван, он попеременно то вставлял свои две копейки в байки Эйтана, то пытался уговорить каких-то левых девиц в Тиндере и Снапчате показать сиськи.
Компанию завершали лучший друг Кена Аллен и его жена Эми.
У Аллена с Эми тоже двое детей, но, глядя на то, как они зажигают, такого в жизни не скажешь. Всего пару недель назад они были на Ямайке, в отеле для взрослых, и у них там была недельная оргия. Я точно знаю, потому что Эми слала мне оттуда поэтапные сообщения о том, как они проводят время.
Пока они там разлагались (в хорошем смысле) на пляже с посторонними, я занималась тем, что отскребала жвачку от детских штанов. Надеюсь, что у того, кто бросил ее на детской площадке, будут чесотка и лобковые вши.
Слушать, как Эйтан и Девон тарабанят свои лос-анджелесские байки, было все равно что смотреть вживую эпизод из «
Но каким бы веселым ни было это состязание Александеров, в дальнем конце комнаты происходило что-то еще более интересное. Кен улыбался. Более того, он даже, кажется, тихо хихикал, как голубь или кукушка.
Наблюдение за тем, как Кен испытывает нечто похожее на удовольствие, слушая истории Холостых и Бездетных, подкинуло хворосту в костер моих блестящих, греховных идей. Все, что мне было нужно, это заманить их всех вместе в тату-салон и предоставить дурному влиянию старших довершить остальное. Я могла это сделать. На моей стороне были мироздание и четыреста восемьдесят семь литров различного спиртного.
Я поглядела на свое пустое запястье.
– Черт, Эйтан. Твой день рождения почти кончился. Буу. Может, хочешь успеть еще что-то сделать до полуночи? Типа слетать на Луну или набить тату?
«
– Черт! – Эйтан в панике выпучил глаза. – Я просто обязан успеть сегодня сделать тату!
Аллен с Эми вскочили с дивана и стали визжать и хлопать в ладоши, как пара адских чирлидеров.
Аллен схватил Эйтана за плечи и начал восторженно трясти его, а Эми визжала ему в лицо:
– Да, да, Эт! Давай в машину! За наш счет!
Я покосилась на Девона, ожидая возражений, но он сидел, уткнувшись в свой телефон, и явно надеялся вызвать Снапчат к реальности.
Пока свингеры были в восторге, а старший брат занят своими картинками, все, что мне оставалось, это убедить Кена отправиться с ними и молиться, что товарищеской поддержки и увлеченности моментом в веселой компании окажется достаточно, чтобы он присоединился к своему приятелю Эйтану в этой небольшой тату-сессии.
Но, к несчастью, Кен и его проклятые моральные принципы не хотели присоединяться к нам в стремлении запечатлеть воспоминания навечно. Он не только отказался поддерживать идею затащить пьяного друга в тату-салон, но и начал нудить о том, что это вообще «неправильно», потому что он «насквозь пьян» и, скорее всего, «утром об этом пожалеет».
Кен оставался трезв и разумен, но я была полна алкоголя, упорства и решимости и не собиралась сдаваться без боя. Сквозь алкогольный туман я продолжала надеяться, что, может быть, ну может быть, если я смогу объяснить Кену, что желание Эйтана сделать тату – это круто, ну или хотя бы пристойно, я все же смогу его уломать.
– Не слушай его, милый. Кен вечно нудит, вот и все. Это твое тридцатилетие! Если ты хочешь тату, так пусть Аллен с Эми подарят тебе тату! А ты уже знаешь, что ты хочешь?
Эйтан немного потоптался на месте, пытаясь сориентироваться, откуда доносится мой голос.
Я была уверена, что он вообще не сможет меня разглядеть из-под своих неподнимающихся век, но он устоял на ногах и с энтузиазмом изрек:
– Да, блин, я знаю ш-што хчу. Я хчу заут-трк.
– Ты сказал – завтрак? – переспросила я, стараясь не съеживаться от страха.
– Угм. Я хтел скзать зауттрк. На ноге.
Эйтан замедленным жестом указал в сторону своих босых ног, и вся комната заржала. Кен фыркнул. Должна признать, пытаться сохранить спокойствие, когда взрослый человек хочет написать у себя на ноге название самого важного приема пищи, было непросто. Но мне удалось.
– Очень мило, Эйтан. А почему тебе пришла в голову такая оригинальная идея?
Эйтан был готов к самому серьезному объяснению. Он явно уже делал это не однажды, потому что его ответ был немедленным и твердым.
С трудом сохраняя равновесие, Эйтан объявил на всю комнату чуть более громким, чем было необходимо, голосом:
– Потому что это првая еда в день. И ЭТО луччая еда.
В конце фразы он даже резко мотнул головой, как бы подтверждая очевидность сказанного, и немедленно был вынужден снова ловить равновесие.
Я прямо видела, как моя вымечтанная тату в виде сердца с буквами Биби, выбитая на груди Кена, утекает у меня между пальцев.
«
Я взглянула на Кена, чтобы оценить ситуацию, и обнаружила его сидящим на полу с головой, закинутой на кофейный столик, развязанным галстуком и расстегнутой рубашкой. Он тихо ржал.
Выглядело это не сильно обнадеживающе, но я была полна решимости.
– Отлично придумано, Эт. А какой шрифт ты хочешь?
– Нормальный.
– В смысле – Ариал? Таймс Нью Роман? Гельветика?
– Большие буквы! – Эйтан с закрытыми глазами воздел в воздух руку и стал потрясать ею.