Б. Истон – 44 главы о 4 мужчинах (страница 35)

Вся власть была у Кеннета Истона, и он пользовался ею, чтобы передать контроль мне. И уж насколько я не любила, когда мной манипулируют, я не могла отрицать, как увлекательно быть кукловодом этой странной, загадочной куклы Кена в человеческий рост.

Подчиняясь его железной воле, я протянула руку и обхватила гладкий член, который был твердым и готовым. Направив его в себя, я ахнула от ощущения, как он расправил и наполнил меня. Это не было больно. Это было правильно, как будто кусочек пазла встал на нужное место. Я притянула Кена к себе, ощущая свою полноту, а он ждал.

Я не знаю, чувствовал ли он то, что чувствовала я, или же просто упрямо отказывался от ведущей роли, но, когда мы начали двигаться, стало ясно, что Кен все же чувствовал много чего. Наконец избавившись от всех своих ограничений, Кен закинул мои бедра себе за спину и обрушился на меня всем, чем обладал. Его рот впился в мой. Его руки были на моих волосах, бедрах, заднице. Он был яростным, свободным и ярким, и я отчаянно хотела вознаградить его.

Единственная проблема была в том, что никакой мужчина никакими силами не может заставить меня кончить в миссионерской позиции. Ну, просто я так устроена.

И, чтобы не подвергать риску новообретенную уверенность Кена в своих силах, я решила где-то на третьей минуте изобразить шумный оргазм, ну, просто чтобы дать ему небольшое положительное подкрепление.

Потому что вот такая я самоотверженная, Дневник.

Когда моя вторая цель была достигнута (поддержка уверенности – есть!), я вернулась к цели номер один – выяснить, хочет ли этот красавчик, чтобы я все же сделала ему больно. Притворяясь, что я все еще нахожусь в помутнении рассудка от оргазма, который он мне устроил, я изо всех сил впилась ногтями Кену в плечо. И почувствовала, что вместо того, чтобы втянуть от боли воздух или напрячься в ответ, что было бы естественной реакцией, тугие мускулы Кена стали под моими руками мягкими, как пластилин.

Что за черт?

Я только что полоснула его десятью маленькими, но острыми лезвиями! Он должен был подскочить и заехать мне в нос, а не растекаться лужей удовольствия, словно я воткнула в него шприц героина.

Ну что же, выходит, мои подозрения были верными. Кену нравится боль.

Теперь пришло время разобраться насколько.

Не ослабляя нажатия ни на йоту, я продолжила медленно вести ногтями вниз по еще неповрежденной части плеча Кена.

Это было почти как средневековая пытка, Дневник, и Кену… это… нравилось.

Прежде чем мои угольно-серые когти дошли до талии, Кен прижал мое тело к себе и тихо содрогнулся.

Черт возьми.

Ну что ж, значит, в моих руках оказался подлинный мазохист. (В буквальном смысле. У меня под ногтями остались частички его ДНК.)

Ну, можно узнать о своем бойфренде что-то и похуже, верно?

Это была всего лишь маленькая странность. И если мой опыт что-то значит, то я могу иметь дело со странностями, особенно если потом увижу Кена в расслабленном сиянии после оргазма.

С заметно подкрепленным эго и с отметинами на спине, Кен стал другим человеком. Мы провели несколько часов, обнимаясь, болтая и смеясь, а когда мы перешли ко второму раунду (в котором я уверенно заняла позицию сверху), это было в тысячу раз лучше (по крайней мере, для меня).

Я не успела оглянуться, как в маленькое окошко над изголовьем кровати Кена уже засветило утреннее солнце. Пока я любовалась розовыми и оранжевыми всполохами света, падающими на белые простыни и скользящими по нашим переплетенным телам, я вдруг поняла, что, оказывается, можно не только привязаться к кому-то нормальному и ответственному, но и сделать это с легкостью.

Спустя пару недель неизбежно зашел разговор о наших числах. Я слегка приврала и сказала восемь. Я только слегка приврала, потому что на самом деле спала с девятью – до него.

Даже не знаю, почему я не сказала девять. Наверное, оттого, что когда девять, то ты оказываешься в положении раз, два – и ты уже среди этих жутких двузначных чисел. Плюс я хотела показаться хотя бы немного добродетельнее, чем была на самом деле.

Сказала девушка с пирсингом в сосках и клиторе.

А у Кена, спросишь ты? Три – в смысле, я и еще две.

К моим двадцати годам количество членов, побывавших во мне, могло бы составить бейсбольную команду. В то время как Кен, будучи на три года старше, мог бы спокойно разместить всех своих партнерш на заднем сиденье «Тойоты Камри».

И вот тут-то, малыш, я и сделала свое большое, толстое ошибочное предположение. Видишь ли, я должна была принять тревогу и малое количество партнерш Кена за то, чем оно и было, – за доказательство того, что он был неопытным любовником, которому нужно ласковое руководство. Но знаешь, что я напридумывала себе вместо этого, только для того, чтобы не чувствовать себя старой, использованной, потасканной давалкой? Я сказала себе, что Кен наверняка занимался сексом многие тысячи раз. В конце концов, к тому времени, когда у меня появился третий партнер, я успела побывать со Скелетоном и Динь-Доном, этими придурочными уродами. Я давноооо выросла из секса в машине и вышла на настоящий, серьезный, студенческий уровень.

Так что Кеново исчезающе малое количество могло ничего не значить. И уж точно это не значит, что я была шлюхой. Нет, определенно не значит. Кен запросто мог оказаться таким же опытным, как и я, если не больше!

Подумаешь, числа-шмисла!

На самом деле же великолепный, интровертный (и определенно склонный к мазохизму) Кен мог перечесть свой сексуальный опыт до Биби по пальцам, причем не снимая носков, а я начала устраивать ему Обратные Колеса и Двухголовых Крабов. Да я уверена, что в первые месяцы со мной бедняга чувствовал себя пилотом, отправленным в экспедицию на Уран в хлипкой ракете и дырявом комбинезоне.

Бедолага. Ничего удивительного в том, что он настаивал, чтобы я задавала тон.

Интересно, кроме секса в машине, какой еще предосудительный подростковый сексуальный опыт прошел мимо Кена? Тихий секс под одеялом в одной комнате с еще тремя приятелями, притворяясь, что все вместе смотрят кино? Секс среди бела дня в соседском бассейне? Секс в туалете на работе, с вывешенной в окно табличкой для потенциальных покупателей: «Вернусь через 10 минут»? Секс в домике на дереве? (Не в моем, ясное дело. Хиппи не строят своим детям домик на дереве. Они ходят по двору босиком, рисуя мелком на дорожках мандалы, и едят недопеченные брауни прямо с противня. Что, надо заметить, тоже является отличным занятием для пятилетнего ребенка.)

Господи, кажется, я как-то переоценивала значение этих подростковых забав. В смысле, на свете есть вещи много хуже, чем то, что ты никогда не выковыривал чьих-то лобковых волос из своих брекетов.

Если уж честно, думаю, Кен должен мне открытку с благодарностью за то, что я избавила его от всей этой ерунды, и чтобы к ней прилагались возобновляемые купоны на завтрак в ресторане без детей и куннилингус – но только не одновременно.

Или лучше одновременно? Мммм… Да, точно – одновременно лучше.

31

Дурацкое стоп-слово

Тайный дневник Биби

28 февраля

С тех пор как я впервые запустила свои когти в тугую, мускулистую плоть Кена, прошло одиннадцать лет, и все время это действие все так же доставляет удовольствие нам обоим. Хочу сказать, я не против того, чтобы сделать ему больно. До встречи с Кеном я даже не подозревала, как приятно вцепиться в мужскую ключицу и почувствовать, как его спина выгибается в экстазе под твоей рукой. Крутануть его сосок и услышать, как его довольное урчание отзывается у тебя на губах. Дернуть его за волосы и ощутить, как его руки в восторге сжимают твою талию.

Ну и то, что ему нравится испытывать боль, делает его чуть круче. Кен может казаться тихим обитателем офисного пространства, с розовыми и мягкими, как пузечко новорожденного щенка, руками, но под этой застегнутой на все пуговицы интеллектуальной внешностью скрывается человек, который может выдержать бой. Ну, и если немного боли помогает ему слететь с катушек, так я только рада помочь.

Но только тут до меня дошло, что немного боли – это всего лишь верхушка айсберга.

Прошлым вечером я, как водится, хлебнула сколько-то пино гриджио перед тем, как отправиться с Кеном в койку, ну и, должно быть, слегка недооценила свои усилия, с которыми проделала коронное движение ногтями по его спине. Но фокус удался. В ту же секунду, как я вонзила в него свои кинжальчики, Кен со всей силы вонзился в меня и кончил за те десять секунд, что потребовались мне на то, чтобы провести когтями по его спине от плеч до задницы. Хотя мне и показалось, что я была грубее, чем обычно, Кен рухнул на меня и только что не мурлыкал от удовольствия, когда все кончилось, так что я решила, что все прошло хорошо.

Но потом, когда мы с Кеном умывались в ванной, под резким направленным светом реальности я увидела, что натворила.

Боже мой.

Мне показалось, что я попала в какой-то фильм ужасов, когда ты просыпаешься и вдруг понимаешь, что только что, будучи захваченным марсианами или еще какой-то фигней, разорвал собственного любовника. Спина Кена была похожа на картину Джейсона Поллока. По всему телу проходили красные и розовые вспухшие полосы, похожие на восемь дополнительных позвоночников.

Как только я увидела, какой ужас натворила, я начала целовать, причитать и изучать каждый сантиметр его кожи от плеча до копчика, а он просто продолжал умываться, глядя на меня в зеркало с вопросительно приподнятой бровью, как будто не имел ни малейшего представления, о чем я там убиваюсь.