Азрет Зеушев – Правило первой ошибки (страница 12)
— Хорошо. Кузнецова, идите.
Под десятками любопытных взглядов я поднялась со своего места и поспешила к выходу. Марк даже не посмотрел на меня. Развернулся и вышел в коридор первым.
Я едва успевала за его быстрым шагом.
Но вместо деканата он свернул в старое крыло университета, прошел мимо лестницы и толкнул тяжелую железную дверь, ведущую во внутренний технический двор.
Там находилась заброшенная университетская оранжерея.
Когда-то здесь выращивали растения для биофака, но теперь стеклянное здание пустовало, медленно зарастая плющом и покрываясь пылью.
Марк молча открыл перекошенную дверь и пропустил меня внутрь.
В оранжерее пахло влажной землей, дождем и сухими листьями. Сквозь мутные стекла пробивался тусклый осенний свет.
— Марк, что происходит? — не выдержала я. — Зачем мы здесь? Если твой отец узнает
Он резко повернулся ко мне.
В несколько быстрых шагов преодолел расстояние между нами, схватил за плечи и прижал к металлической опоре.
— Он не узнает, — хрипло произнес Марк.
Его взгляд был тяжелым и напряженным. Он словно проверял, действительно ли я стою перед ним.
— Отец заблокировал мои счета, забрал машину и ключи от квартиры, — быстро продолжил он. — Он думал, что я прибегу извиняться перед Эльвирой и ее семейством. Думал, что снова сможет меня сломать. Но мне плевать на его деньги.
Марк сделал короткий вдох.
— Единственное, чего я вчера реально испугался, — это того, что он разрушит твою жизнь.
У меня перехватило дыхание.
Этот циничный, избалованный мажор сейчас стоял передо мной без всей своей брони — злой, уставший и пугающе настоящий.
— Он сказал, что аннулирует мой грант — тихо прошептала я. — Если меня отчислят, я
— Тебя не отчислят, Лера.
На этот раз его голос прозвучал мягко.
Марк осторожно коснулся моей щеки и большим пальцем стер слезу.
— Я поговорил с дедушкой. Пока ты лучшая студентка курса, отец не рискнет трогать тебя открыто. Но теперь мы должны играть осторожно.
— Как?
Он наклонился ближе.
— В университете мы не общаемся. Вообще. На людях я снова становлюсь заносчивым ублюдком Громовым, а ты — идеальной отличницей, которую я едва замечаю. Документы — через третьих лиц. Никаких разговоров в коридорах. Никаких взглядов.
Он помолчал.
— Мы должны убедить его, что между нами ничего нет.
Сердце грохотало так сильно, что я почти перестала слышать дождь за стеклом.
— А между нами есть? — едва слышно спросила я.
На губах Марка появилась медленная улыбка.
Не насмешливая. Не высокомерная.
Настоящая.
Он аккуратно снял с меня очки и убрал их в карман моей куртки.
— А между нами, отличница, теперь будут свои правила, — тихо сказал он. — В тени.
Его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе.
— Отец думает, что выиграл. Но он просто не понимает, насколько далеко я готов зайти ради тебя.
И тогда Марк наконец поцеловал меня.
Медленно. Осторожно. Почти бережно.
Не как избалованный мажор, привыкший получать всё, что хочет, а как человек, который слишком долго сдерживался.
От прикосновения его губ внутри всё вспыхнуло.
Мир за пределами оранжереи исчез — вместе с угрозами, страхом и фамилией Громовых.
Остались только дождь, его руки на моей талии и это безумное ощущение, что я окончательно пропала.
Когда Марк отстранился, он тяжело дышал, прижавшись лбом к моему.
— Сегодня в шесть, — тихо произнес он. — Не подходи к главному входу. Иди к старым воротам у спортивной площадки. Там будет серый внедорожник.
Он провел пальцами по моей щеке.
— И никто не должен узнать, Лера. Никто.
Я только молча кивнула.
Потому что понимала: мы только что вступили на территорию, где уже невозможно будет отступить назад.
Глава 9. Запретный радиус
В семнадцать пятьдесят пять я стояла у окна на третьем этаже и разглядывала центральную площадь перед главным корпусом. Дождь уже закончился, оставив после себя только зеркальные лужи на асфальте. Возле колоннады, переминаясь с ноги на ногу, стоял Влад. В своей яркой куртке он был заметен издалека. То и дело проверяя телефон, он явно высматривал меня среди выходящих студентов.
Внутри неприятно кольнуло чувство вины. Влад был хорошим, честным парнем, который просто хотел позвать меня на пиццу. А я не только втянула его в конфликт с Громовым, но теперь еще и трусливо сбегала через черный ход.
Достав телефон, я быстро набрала сообщение:
Я:
Ответ пришел почти сразу:
Влад:
Я облегченно выдохнула, убрала телефон в карман и поспешила вниз.
Коридоры цокольного этажа встретили меня полумраком и эхом собственных шагов. Я проскользнула через тяжелую железную дверь на технический двор, обогнула заброшенную оранжерею и вышла к старым ржавым воротам возле спортивной площадки. Сюда обычно заезжали только грузовики с инвентарем.
Серый внедорожник с эмблемой университета стоял чуть поодаль, скрытый в тени раскидистого тополя. Двигатель тихо урчал.
Оглядевшись по сторонам, словно шпион на задании, я быстрым шагом подошла к машине, дернула пассажирскую дверь и забралась внутрь. На висках выступил холодный пот — казалось, нас вот-вот поймают.
В салоне пахло старой кожей, сыростью и Марком. Этот странный контраст между дешевым университетским внедорожником и его дорогим парфюмом почему-то кружил голову.
Громов сидел, откинувшись на спинку кресла и положив руку на руль. На нем была все та же темная джинсовка, а взгляд был устремлен вперед.
— Никто не видел? — не оборачиваясь, спросил он и плавно тронул машину с места.
— Кажется, нет, — я перевела дыхание, сбрасывая рюкзак на пол. — Владу пришлось соврать. Мне ужасно стыдно. Он ведь ни в чем не виноват.
Марк крепче сжал руль.