Азрет Зеушев – Правило первой ошибки (страница 13)

— Меньше думай о футболистах, Кузнецова. Сейчас на кону твоя стипендия и моя голова. Если отец узнает, что мы продолжаем общаться, он сотрет тебя в порошок, а меня отправит в какой-нибудь закрытый колледж на другом конце страны. Для него репутация — это религия.

Дальше мы ехали молча. Город за окном постепенно зажигал вечерние огни, отражавшиеся в мокром лобовом стекле. Я украдкой разглядывала Марка. Без привычной маски высокомерия он казался старше. Собраннее. В его движениях больше не было ленивой расслабленности — только жесткий контроль.

Когда внедорожник заехал на подземную парковку ЖК «Адмирал», я удивленно повернулась к нему:

— Твой отец заблокировал счета и забрал машину. Почему тогда мы приехали сюда?

— Квартира оформлена на благотворительный фонд деда, — Марк заглушил мотор и наконец посмотрел на меня. В полумраке парковки его глаза казались почти черными. — Отец не может ее отобрать. Хотя очень хочет. Но все остальное теперь придется оплачивать самому. На моих картах сейчас ноль.

Я потрясенно замолчала.

— И как ты собираешься жить?

На его губах появилась знакомая усмешка.

— Не переживай, отличница. С голоду не умру. У меня есть заказы на архитектурные визуализации. Я умею работать не только фамилией.

Лофт встретил нас тишиной.

Ночной хаос на его рабочем столе никуда не делся: чертежи, схемы, открытые вкладки на мониторе. Марк не включил верхний свет — только лампу над барной стойкой и торшер в углу. Комната сразу погрузилась в мягкий полумрак.

Я нерешительно остановилась посреди гостиной, прижимая рюкзак к груди. После поцелуя в оранжерее и разговора с его отцом находиться здесь наедине с Марком было почти физически тяжело.

Воздух между нами снова начал сгущаться.

Марк снял куртку, оставшись в черной футболке, прошел к холодильнику, сделал несколько глотков воды и повернулся ко мне, опираясь бедром о кухонный остров.

— Сними рюкзак, Лера. Ты выглядишь так, будто пришла на допрос.

Я послушно опустила сумку на диван, но ближе подходить не решалась.

— Марк то, что происходит сейчас. Мы правда сможем это скрывать? В университете сотни людей. Эльвира следит за каждым твоим шагом.

— Сможем, если ты перестанешь краснеть каждый раз, когда я прохожу мимо, — он медленно подошел ближе.

Его шаги были бесшумными. С каждым движением мое сердце ускорялось все сильнее.

Он остановился в шаге от меня.

— Мне сложно, — честно призналась я. — Я никогда никого не обманывала. И у меня никогда не было отношений.

Марк замер.

На его лице мелькнуло что-то странное — смесь удивления и болезненной нежности. Он осторожно коснулся моей щеки ладонью.

— В первый раз? — тихо переспросил он.

Его большой палец медленно скользнул по моей скуле, заставляя меня прикрыть глаза.

— Тогда мне придется быть очень осторожным. Чтобы не сломать тебя, отличница.

— Ты уже сломал мою спокойную жизнь, Громов, — прошептала я.

— Она была слишком скучной. В ней не хватало меня.

Он улыбнулся — едва заметно, но в его взгляде уже разгоралось то опасное напряжение, от которого у меня подкашивались ноги.

Марк наклонился ниже.

Его рука легла мне на талию, притягивая ближе. Между нами почти не осталось воздуха.

Я сама потянулась к нему, запуская пальцы в его темные волосы.

И тогда он поцеловал меня.

На этот раз поцелуй был совсем другим — глубоким, медленным, наполненным сдерживаемым голодом и отчаянной нежностью. Его губы настойчиво сминали мои, требуя ответа, и я отвечала, окончательно теряя связь с реальностью.

Ладонь Марка скользнула выше по моей спине, обжигая даже сквозь ткань свитера. У меня перехватило дыхание.

Напряжение между нами стало почти невыносимым.

Но именно Марк нашел в себе силы остановиться.

Он резко прервал поцелуй, тяжело дыша, и уткнулся лбом мне в плечо.

— Всё, — хрипло выговорил он. — Хватит на сегодня. Иначе я перестану себя контролировать.

Я стояла, цепляясь за его плечи, потому что ноги буквально дрожали.

— Иди сюда, — тихо сказал он спустя несколько секунд.

Марк подвел меня к огромному панорамному окну и сел прямо на широкий подоконник. Я устроилась между его коленями, спиной к его груди. Он обнял меня сзади, переплетая наши пальцы.

За стеклом сиял ночной город — холодный, чужой, полный запретов и опасностей.

Но здесь, в полумраке лофта, мы были только вдвоем.

— Мы справимся, отличница, — тихо произнес Марк, сильнее прижимая меня к себе. — Главное — не отпускай меня.

И в тот момент я действительно ему поверила.

Глава 10. Маски и кулисы

Понедельник встретил меня оглушительным шумом университетских коридоров и липким, удушающим страхом. Всю дорогу от общежития до кампуса я мысленно повторяла наши правила: не смотреть, не подходить, притворяться чужими.

Первое испытание ждало меня прямо у расписания на первом этаже.

Марк стоял там в окружении парней со своего курса. На нем снова был безупречный темно-синий пиджак, а на лице — привычная высокомерная маска мажора, которую я так возненавидела в первый день знакомства. Никаких следов того уставшего, нежного парня в джинсовке, который в пятницу вечером обнимал меня на подоконнике своего лофта.

Я глубоко вдохнула, крепче сжала лямку рюкзака и пошла мимо.

Когда наши пути пересеклись, Марк медленно повернул голову. Его янтарные глаза скользнули по моему лицу — холодно, равнодушно, будто перед ним была пустота.

Внутри всё болезненно сжалось, хотя я знала: это всего лишь спектакль для его отца.

— Эй, Кузнецова! — окликнул меня один из его приятелей, Денис. — Что с ведомостями по практике? Сдала?

Я остановилась, заставляя себя говорить ровно:

— Сдала. Еще утром.

Марк даже не посмотрел в мою сторону. Продолжал лениво листать что-то в планшете, демонстрируя абсолютное безразличие.

— Свободна, староста, — небрежно бросил Денис.

Я развернулась и быстрым шагом направилась к аудитории. Горло болезненно сдавило. Играть в эту партизанскую войну оказалось куда тяжелее, чем я думала.

На большом перерыве центральный атриум гудел, как улей. Студенты сидели на широких подоконниках, пили кофе и обсуждали выходные.

Мы с Аней стояли возле панорамных окон, когда общий шум вдруг стал заметно тише.

— Ого, Кузнецова кажется, это по твою душу, — Аня ткнула меня локтем в бок, кивая в сторону входа.

Через стеклянные двери вошел Влад.

Высокий, широкоплечий, в яркой куртке университетской сборной. Но главное — в руках он держал огромный букет нежно-розовых пионов. Для осени это выглядело почти невозможной роскошью.

Он уверенно шел через толпу, и взгляды окружающих мгновенно прилипли к нему.