Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 57)

— Тем лучше, — сказал генерал. — Людям без костюма легче поверить, чем тем, кто в галстуке.

Молчание. За окном капли стекали по стеклу длинными дорожками, словно время само текло вниз.

— Вы же не американец, — наконец сказал Финк.

— Разве это важно? — ответил Измайлов спокойно. — Я работаю на идею. Фонд — международный. У него нет национального флага.

Финк поднял взгляд.

— И что же вы от меня хотите на самом деле?

— Чтобы вы вернули себе уважение к собственной формуле. Мы дадим вам поле, на которое никто не смеет вмешиваться. Только цифры, данные и результаты.

— А дети?

— Через неделю они с вашей женой будут в Цюрихе. Вы — через две. Всё официально.

Генерал встал, достал из кармана тонкий конверт.

— Там билеты и контакты координатора. Подумайте сутки. Но не больше. Иногда судьба не ждёт, пока человек снова поверит в себя.

Он ушёл, оставив запах крепкого кофе и сигар.

Финк долго сидел, не двигаясь. Ветер за дверью хлопнул тентом, и газетный лист прижался к стеклу — заголовок: «Рынок ждёт новых лидеров.»

Он усмехнулся:

— Может, и ждёт…

В тот момент «Муха» над витриной зафиксировала его пульс: ровный, спокойный.

«Объект Fink принял предложение, — сообщил „Друг“. — Этап контакта завершён. Вероятность сотрудничества — 0.94.»

Тем временем «Мухи» вели наблюдение дальше: за город, на дешёвую съёмную квартиру в Трентоне.

На кадрах — вечер, приглушённый свет, дети спят вповалку на диване, жена тихо плачет на кухне.

Финк сидит у стола, перед ним стопка листов, карандаш, старый калькулятор.

Он что-то пишет, потом стирает, потом снова пишет.

На листе появляется формула, обведённая неровным кругом:

«Model of Universal Risk Control. Version 0.1»

«Друг» отметил строку, сохранил копию и добавил в отчёт:

'Объект приступил к самостоятельной разработке новой системы управления активами.

Мотив — восстановление справедливости через контроль над риском.

Сейчас вероятность положительного отклика на предложение фонда «Долголетие» — 0.93.'

Мы долго молчали. За окном в тропиках шумел дождь, на голограмме — чужая осень. Я подумал, что, может быть, именно так рождаются те, кто потом меняют правила игры: когда у человека остаётся только голая воля и рукопись, написанная на обломках прежней жизни.

Филипп Иванович сказал тихо, почти как молитву:

— Запомни, Костя, каждый великий проект начинается не с вдохновения, а с жесточайшей потери.

Я выключил нейроинтерфейс. Море шумело за стеной, и где-то в темноте «Муха» уже покидала зону наблюдения, оставляя за собой только холодный цифровой след — историю о том, как один человек потерял дом, чтобы построить новую вселенную из чисел.

Посольство СССР на Кубе.

В полуподвале посольства стояла особая тишина — тишина, которая бывает только там, где стены пропитаны секретами. Толстые бетонные плиты, кондиционер, который никогда не выключали, сводчатый потолок. Это был не кабинет, не конференц-зал — это была комната, куда приходили только те, кому казалось, что мир вот-вот начнёт трещать.

Генерал Измайлов стоял у стола, держа в руке фото на плотном картоне — снимок британской подлодки класса «Churchill», покидающей Фаслейн. Буквы на борту читались, как надгробная надпись: «CONQUEROR». Стол был длинным, массивным. За ним собрались: от ПГУ КГБ — полковник Воронцов, холодный, сухой, как бумага, на которой он писал шифровки; от ГРУ ГШ СССР — полковник Каминский, по виду — вечный фронтовик, по глазам — аналитик, который помнит всё; от 16-го ГУ КГБ (радиоразведка) — генерал Измайлов и инженер-подполковник Туманов, человек-осциллограф; от MININT (Кубинская разведка) — команданте Мигель Аррес, с лицом, утомлённым солнцем и морем.

На стене висели фотографии Брежнева и Кастро, но кое кому из присутствующих казалось, будто даже они слегка отвернулись, чтобы не слышать, что сейчас будет сказано.

Полковник Воронцов первым нарушил тишину:

— Товарищ генерал… это реальное фото?

— Абсолютно, — ответил Измайлов, кладя снимок на центр стола. — Сделано орбитальными средствами.

Туманов поднял голову, моргнул:

— Но таких платформ у нас…

Измайлов нахмурился:

— У нас нет. — Пауза. — Но я могу…

Этого хватило. ГРУ переглянулось с ПГУ. Кубинец сдержанно улыбнулся уголком губ. Каминский медленно повернул снимок, изучая каждый угол.

— Время выхода?

Измайлов сказал как отрубил:

— 19:40 по Гринвичу. Два часа назад.

— Скорость?

— Минимальная. Примерно 6 узлов.

— Это скрытый выход, — произнёс Каминский. — Подготовка к длительному переходу.

Кубинец Аррес тихо сказал:

— Они уходят в Южную Атлантику.

Воронцов щёлкнул пальцем по фотографии:

— И вы утверждаете, что это атомная ПЛ класса «Churchill»?

— Утверждаю, — ответил генерал. — И не просто ПЛ.

— Вы про…?

— Да.

И снова тягучая пауза.

— Это «Conqueror».

Тишина стала другой — тяжёлой, липкой, опасной.

Воронцов из ПГУ тут же перешёл в наступление:

— Нам нужны объяснения. Каким образом ваша группа смогла получить такие материалы? Через кого? Через что?

Измайлов спокойно посмотрел на него:

— Через тех, кого вы не контролируете. И не можете контролировать.

Туманов, коллега генерала Измайлова по 16-му управлению быстро вставил:

— Сейчас важен не метод, а содержание.