Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 5)
'«Друг», пометь это дело как «Атлантика-1».
«Принято. Код активен.»
«И запомни, — добавил я, — если найдёшь хоть одно совпадение с сигналами НАТО — докладывай немедленно.»
«Подтверждаю.»
Инна подошла сзади, положила руку мне на плечо.
— Всё будет хорошо, — сказала она тихо.
Я кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.
Ветер шевелил листья манго, на небе кружили чайки. А где-то далеко, за линией океана, уже готова была начаться война — предсказанная, просчитанная и кем-то заранее одобренная.
Я как раз собирался допить остывший кофе, когда в висках мягко щёлкнул сигнал — короткий, ровный, как удар ложкой по стеклу.
«Входящее. Внутренний канал. Метка — срочно», — сообщил «Друг».
Я закрыл глаза и дал системе полностью развернуть поток. Перед внутренним взором медленно сложилась карта: Гибралтар, Британские острова, уругвайское побережье, Буэнос-Айрес. На них — четыре метки, появившиеся в один и тот же момент.
«Отчёт: обнаружено синхронное изменение активности военно-морских сил Великобритании и Аргентины. Дата — 17 ноября 1982 года. Время — между 05:40 и 07:10 GMT.»
Я нахмурился.
«Покажи детали.»
Масштаб карты мгновенно изменился, она приблизилась, линии засветились ярче.
«Пункт первый. Великобритания: Первая флотилия Королевского флота покинула военно-морскую базу Девонпорт для участия в манёврах „Autumn train–82“. В состав вошли: фрегаты, суда снабжения, вспомогательные корабли, а также один из штабных кораблей эскадры. Район учений — Восточная Атлантика, с развёртыванием у Гибралтара.»
Я невольно присвистнул.
«Осенний поезд» — обычно рутинная тренировка. Но сейчас в ноябре — это уже не учение. Это скрытое развёртывание.
«Помощник», подключившись к потоку, выделил поверх карты слабый тепловой след от кормовой части одного корабля — след, который перехватил ещё ночью реанимированный американский спутник.
«Пункт второй. Аргентина: в тот же день ВМС Аргентины начали совместные учения с ВМС Уругвая. Район — у входа в Ла-Плата. Условия — повышенная скрытность, радарная тишина, боевые расчёты на кораблях в полном составе.»
Я выпрямился.
«И всё это — строго в один день?»
«Подтверждаю, — ответил „Друг“. — Разница — не более полутора часов.»
Я смотрел на карту, и по коже медленно прошёл холод.
«Пункт третий: зафиксировано увеличение закрытых радиоканалов у обоих участников. Наблюдается редкая для мирного времени синхронизация частот и временных окон.»
— Совпадение? — спросил я вслух, хотя вопрос был риторический.
«Статистически — менее двух процентов. Практически — ноль.»
Я провёл рукой по лицу, смахивая испарину — хотя весь этот час сидел в тени, а ветер с океана не давал телу прогреться.
«То есть и британцы, и аргентинцы в один и тот же день вывели свой флот под видом учений…»
«Так точно.»
«И оба — ближе к точкам, откуда можно быстро двинуться к Фолклендам?»
«Подтверждаю.»
Минуту я просто сидел, глядя на медленно вращающуюся схему. Инна снова тихо подошла, положила ладонь на плечо. Но я едва почувствовал.
«„Друг“, — мысленно сказал я, — дай аналитический вывод.»
Искин задержался ровно на две секунды — значит, сравнивал и проверял.
«Вероятный сценарий: обе стороны готовятся к силовому столкновению. Великобритания — под прикрытием учений НАТО. Аргентина — под прикрытием двусторонних манёвров. Оба события — элементы предбоевого развёртывания. Конфликт войдёт в активную фазу в течение ближайших 10–20 суток.»
В груди что-то неприятно сжалось. Я внимательно посмотрел на карту. Красные и синие линии медленно тянулись друг к другу, как две массы тумана, которые неумолимо должны столкнуться.
«Кто-то всё это запланировал заранее, — про себя сказал я. — И теперь они идут навстречу друг другу строго по расписанию.»
Я замер. Вот оно. Это было не учение. Это была скрытая мобилизация сил и средств. Предварительное развёртывание под видом рутинной активности НАТО. Измайлов был прав: война уже началась — просто ещё никто официально не объявил об этом. Я выдохнул, поднялся и выключил интерфейс.
«Спасибо, „Друг“.»
«Всегда.»
Инна стояла рядом, молча.
— Всё так плохо? — спросила она.
— Нет, — сказал я, — всё так логично, что становится страшно.
Я посмотрел на горизонт. Солнце поднималось медленно — ровно так же, как и два флота, чьи маршруты уже начали сходиться в одной точке мира. И если 17 ноября обе стороны вышли в море под видом учений……то дальше всё пойдёт по заранее написанной кем-то пьесе. Война уже стояла на пороге.
Когда мы вышли из аппаратной, коридор показался почти ослепительно ярким после желтоватого света лампы. Дежурный у входа в блок поднялся, вытянулся, зевая в кулак; генерал махнул ему, чтобы сидел, и мы тихо прошли мимо.
На лестнице ещё пахло вчерашней краской — зам по тылу пытался бороться с вечной кубинской сыростью, перекрашивая стены. Из окна на площадке был виден кусок моря: плотный, тёмный, с едва заметной серебряной полосой у самой линии горизонта. Я остановился на секунду, всмотрелся — и понял, что уже различаю, где приблизительно в той темноте лежит Марианао.
— Спать, Костя, — напомнил генерал. — Не пытайся выиграть у ночи. Она всё равно длиннее.
В комнате, куда я вернулся, было прохладно и пусто. Инна спала дома, и это был, пожалуй, один из немногих моментов, когда я был даже рад, что её нет рядом. Меньше вопросов, меньше тревоги на двоих.
Я поставил будильник на пять сорок пять, сел на край койки, уставился в темноту. Голова гудела, глаза резало, но сон не шёл.
— Костя, — тихо сказал «Друг», — я загрузил в рабочий терминал на твоем посту автономный програмный модуль. Он продолжит запись и анализ сигнала из Марианао. Если будут новые упоминания о вас с генералом или о Фиделе — я быстро вытащу их по приоритету.'
— Спасибо, — так же тихо ответил я. — Будь внимателен. Этот тип, очень похоже не первый раз замужем.
«Таких я люблю больше всего, — заметил 'Друг». — Они оставляют очень аккуратные следы.
Я наконец лёг, и вытянулся во весь рост. Потолок в полумраке казался частью тех же белёсых облаков, что висели за окном. Где-то глубоко в здании тихо гудели вентиляторы, шуршали ленты, постукивали реле. Центр жил своей ночной жизнью.
А там, у моря, в маленькой аппаратной, где был мой пост, и где мы только что сидели, по прежнему горела та самая одинокая лампа под потолком. Зелёная линия на экране всё так же ползла слева направо. В динамике ритмично потрескивал эфир.
Маленький светодиод на терминале показывал штатную работу программы, который оставил «Друг», мерцая в такт принимаемым пакетам: вспышка — пауза, вспышка — пауза. Импульс к импульсу, бит к биту, как пульс невидимого сердца, где-то в районе Марианао.
Передача «Зденека» еще продолжалась.
Глава 3
Утро было густым, как перегретый мёд. Солнце едва пробивалось сквозь серое марево, а на горизонте сверкала тонкая линия прибоя. Мы стояли под навесом, на бетонной площадке старого маяка. В глубине работал дрон, тот самый, что ещё совсем недавно обследовал кабель Гуантанамо — США.
Филипп Иванович молчал, глядя на картинку голограммы. На нём медленно расползалось изображение морского дна — серое, зернистое, но узнаваемое. Тень корпуса, чёрная дуга, потом — ровная линия кильсона и пятно на корме. «Juliett» лежала на боку, будто уснула.
«Друг» вёл сеанс в автономном режиме, комментируя всё с привычной сухостью:
«Глубина — сто двадцать шесть метров. Корпус цел на 92 %. Отсеки закрыты. Следов внешнего повреждения не обнаружено. Вероятно — затопление из-за отказа силовой группы или нарушения герметичности топливных цистерн.»
Я увеличил масштаб — и корпус подлодки проступил в деталях. Три торпедных аппарата, обломанный перископ, частично сорванная обшивка над батарейным отсеком.
«Маркировка соответствует проекту 651. Бортовой номер частично читается: 503 или 508. Радиоантенна отсутствует. На корме — разрушение настила, но двигатель с большой вероятностью не разрушен.»
— Целая чёртова крепость, — пробормотал генерал, стоявший рядом. — В таком объёмом можно спрятать целый склад.