Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 20)
«Запуск роя. Протокол „Смотритель“. Цель — координаты 40.754° N, 73.984° W и 34.052° N, 118.243° W. Объекты: Fink, Bogle. Режим скрытности — максимальный.»
Измайлов молча наблюдал через обзорный экран атмосферника, как на голограмме вспыхнули две карты — Нью-Йорк и Филадельфия.
Я видел, как тонкие линии маршрутов расходятся по небу, как нервные импульсы — вдоль течений ветра, между слоями атмосферы.
«Птички» уходят в стратосферу, — отрапортовал «Друг». — Первая — на восточное побережье, вторая — на западное. Ожидаемая длительность перехода: девять часов. Автономное питание — тридцать суток. Связь — квантовая, с обходом спутниковых ретрансляторов.'
Филипп Иванович закурил сигару и сказал тихо, глядя на экран:
— И вот так начинается история, о которой никто и никогда не напишет.
«Птичка-1» пересекла Кубинский пролив, и поднялась на двадцать километров. Десять «Мух» пока не покинули контейнер, выстроившись клином. В полете, они выглядели как пыль, но каждый элемент видел и слышал больше, чем человек.
«Птичка-2» ушла через Мексиканский залив, набирая высоту над Техасом. Её сигнал был неразличим даже для американских NORAD-радаров — «Друг» использовал микроволновую маскировку, меняя сигнатуры под атмосферные шумы.
Через несколько часов на экранах появлялись первые отчёты:
«Fink — перемещение в пределах Манхэттена. Домашний адрес подтверждён. Система энергопитания дома подключена к лабораторному блоку. Зафиксированы ночные сеансы моделирования на вычислителе PDP-11. Тональность речи — устойчивая, эмоциональный фон: повышенное возбуждение при обсуждении модели долговых рисков.»
«Bogle — место наблюдения: Мэлверн, Пенсильвания. Присутствует дома. Занят чтением корреспонденции и рукописи об индексных фондах. Дом охраняется частным агентством. Деятельность без подозрительных связей. Тональность речи: уверенность, спокойствие, внутренняя цельность.»
Каждая «Муха» подслушивала, снимала, анализировала дыхание, структуру речи, температуру комнаты, синтаксис писем. Они не просто смотрели — понимали.
«Друг»: «Анализ завершён. Финк — рационалист с признаками обсессивной зависимости от систем. Потенциал влияния — высокий. Богл — моральный архитектор. Потенциал — устойчивый. Рекомендую: непрерывное наблюдение. Прямая вербовка не допускается. Контакт возможен через общие ценности — науку, дисциплину, порядок.»
Филипп Иванович усмехнулся:
— Значит, одного привлечём разумом, второго — совестью. А что потом?
«Друг» ответил ровно:
«Потом — построим систему, где и разум, и совесть будут работать на нас.»
Я посмотрел на генерала. В глазах отражались зелёные огни контрольных панелей. Мы оба понимали: из этой ночи над Атлантикой вылетели не просто машины. Вылетели семена будущего — такие тихие, что даже ветер не услышит их шороха.
День на Кубе бывает двух сортов. Первый — мягкий, влажный, пахнет тростником и морем. Второй — сухой, ясный, будто кто-то протёр небо спиртом до хруста. Сегодня был второй. Такой, в который сигналы с орбиты слышатся лучше, чем с земли.
Я сидел в кабинете один. Измайлов уехал в посольство — встреча с Рыжовым, что-то там о поставках и дипломатическом прикрытии. «Друг» дремал на экране: медленно вращал спектр, будто вполглаза. «Манта» была техобслуживалась на «Джульете». Дроны на ней же подзаряжались в стойке, как птицы, вернувшиеся в гнездо. Только дежурная «Птичка» присматривала за британским ордером.
Сначала я подумал, что это помеха. Обычная, идущая от американских метеоспутников, которые любят наш сектор. Но линия появилась снова — холодная, ровная, абсолютно синтетическая. Не похожая ни на британские пакеты, ни на аргентинские шумы.
«„Друг“, — попросил я спокойно, — дай полную развертку.»
«Анализирую. Наблюдается зеркальный трафик. Частотный источник неизвестен. Вероятно — третий передатчик между английским и аргентинским каналами.»
На сердце что-то стукнуло. Зеркальный трафик — это значит, что кто-то копирует весь поток данных, весь наш океан эфира.
«Покажи структуру.»
На экране проявилась сетка: две привычные кривые — Великобритания и Аргентина, и между ними — тонкая, идеально ровная полоса, как хирургический разрез.
«Что это за идеальная штука?»
«Формат передачи соответствует американскому стандарту, — произнёс „Друг“. — Протокол DSCS-III, экспериментальный. Источник — геостационарная точка над Карибским морем.»
Я замер. DSCS-III — это не гражданская игрушка. Это стратегическое американское зеркало, которое, как мне известно из архивов Свободных Миров должно появится только через десять лет. Но сейчас… Сейчас кто-то сделал пробный запуск раньше времени? Может быть наша шалость с блокировкой их спутниковой группировки вызвала такую реакцию? Интересно…
«Подтверди, это Пентагон?»
«Прямая идентификация отсутствует. Но параметры передачи совпадают с военными моделями связи ВМС США с вероятностью восемьдесят восемь процентов.»
Я выдохнул. Сел. Взял кружку — холодную, пустую.
«Ты хочешь сказать… что американцы слушают всех сразу?»
«Они не слушают, — поправил „Друг“. — Они записывают.»
На секунду я услышал собственный пульс.
«„Помощник“ ты на связи?»
«Уже здесь, — отозвался второй голос. — И то, что ты видишь, Костя, — не просто зеркало. Это ретрансляция с задержкой. Система собирает обе линии, складывает их и отправляет куда-то дальше.»
«Куда?»
«На материк. В штат Флорида. Вероятно — на военно-морскую базу Мейпорт или в аналитику ВМС.»
Резко поднявшись со стула, начал ходить по комнате. Пол скрипел. Воздух стал тяжелее.
«Зачем американцам двойная копия каналов? И британского, и аргентинского?»
«Друг» ответил без колебаний
«Чтобы управлять конфликтом. Или хотя бы понимать, куда он идет.»
Я остановился.
«Это ты сейчас сам придумал?»
«Нет. Это следует из математики. Если ты хочешь быть арбитром — ты должен видеть обе стороны. Если хочешь быть кукловодом — ты должен видеть все раньше, чем они видят те, кем ты управляешь.»
Меня будто обдало холодной волной.
«Война ещё не началась…»
«А они уже назначили наблюдателя, — тихо произнёс „Друг“.»
Дверь радиорубки открылась. На пороге стоял Измайлов. Вид у него был такой, будто он знал, что я сейчас увижу. Он медленно закрыл дверь, прошёл к столу и сказал
— Показывай.
Я вывел сетку. Три линии. Две — живые, несовершенные, человеческие. Третья — подчёркнуто правильная, вымеренная, как метроном. Измайлов смотрел долго, как смотрят на химическую формулу взрывчатки.
— Когда появилась?
— Двадцать минут назад.
— Какой уровень перекрытия?
— Свыше восьмидесяти процентов. Они копируют всё: координаты, телеметрию, коррекции времени, маяки.
Генерал кивнул.
— Ясно. Значит, «третий глаз» открылся.
Он подвинул стул, сел рядом.
— Скажи мне, Костя… ты понимаешь, что это значит?
— Что они будут знать обо всём первыми.
— Нет. — Он посмотрел на меня так, будто проверял, слышу ли я смысл. — Это значит, что им нужно, чтобы конфликт начался. А потом — чтобы он развивался именно так, как им выгодно.
Я провёл ладонью по лицу.
— То есть… они уже здесь. Хотя война ещё даже не стартовала.
— Американцы никогда не опаздывают туда, где пахнет нефтью, морскими путями и британскими интересами, — сказал генерал. — Они — режиссёр, который пришёл на площадку раньше актёров.