Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 19)
В динамике скрипнули пружины матраса, хлопнула дверь, кто-то выругался вполголоса. Через камеру у будки мы увидели мужчину в светлой куртке и бейсболке. В руках — тот самый серый кейс. Он нервно глянул на часы и пошёл к выходу.
— Дай мне крупный, — сказал генерал. — Наклейка сверху.
Мы взяли резкость. Маркировка читалась безупречно: буква С, три цифры, дата вчерашняя.
— Взял, — произнёс Измайлов. — Спасибо, Поль, ты нам очень помог.
Француз сел в видавший виды фургон, мотор чихнул и заглох, и завёлся со второго раза. Дрон пересел ему на крышу, прослушка легла в салон мягко, как кошка.
— Слушаем, — сказал я.
Внутри зашуршали бумаги, он набрал номер
— Я иду, сеньор, — сказал по-испански. — Да, коробка готова. Нет, не наш ключ. Мы делаем время. Чтобы их железо не плавало в тумане. Да, воскресенье. Да, «Росарио».
Генерал положил ладонь мне на плечо.
— Хватит. Дальше пусть говорит сам с собой.
Он выпрямился, вдохнул и на секунду прикрыл глаза.
— Костя, записывай. С этого момента мы знаем, когда они двинутся, как они будут целиться и кто держит им фонарь.
Я уже печатал формулировку сводки.
— Поток закрепляю в «Атлантике-1». Снимки, звук, транскрипт, тайм-коды. Отдельно — кейс со стабилизацией времени, серийная маркировка, путь через порт.
— И добавь внизу, — сказал генерал негромко, — что если выключить им время в нужную минуту, любой самый умный железный нос потеряет дорогу.
Я взглянул на картинку. Карта города подрагивала от цифрового дыхания. Где-то в порту засигналил кран, в казарме залаяла собака, а на крыше антенна снова повернулась фокусом к небу, словно чувствовала, что мы смотрим.
«„Помощник“, — сказал я, — пометь этот набор как критический. Подними дежурную смену и отправь кубинцам укороченный отчёт без имён.»
«Выполнено. Критический. Дежурная смена поднята. Отчёт ушёл.»
Измайлов протёр лоб платком, сложил папку, и на секунду в его глазах мелькнуло то выражение, которое я видел только после долгих операций — усталость и железная радость шахматиста, который сдвинул слона так, что соперник этого ещё не понял.
— Поехали, — сказал он. — У нас есть ночь, чтобы поставить ловушки.
На улице пахло дождём. Где-то далеко, за океаном, темнела другая карта — холодная, южная. Я погасил лампы, выключил терминал, и в тишине ещё пару секунд светилась зелёная сетка. Потом погасла.
Ночь снова стала просто ночью. Но внутри уже щёлкнул переключатель.
По касам мы разошлись ближе к утру…
Дальше был театр. Сначала — короткий визит к кубинскому связисту, сидящему в душном помещении с тремя телефонами и одной потрёпанной стеклянной пепельницей. Генерал зашёл к нему «случайно», с тем самым выражением лица, с каким заходят, когда вообще-то уже всё решили наверху.
— Товарищ капитан, — сказал он по-испански, — нам нужно пробросить одно служебное сообщение.
Капитан сначала удивился, потом быстро понял, что удивляться сейчас — плохая идея. Взял бумагу, многозначительно кивнул.
— Это… необычно, — только и позволил себе сказать он. — Но мы сделаем.
' Фиксирую: сообщение пойдёт через узел номер два, — тут же сообщил «Друг». — Эль-Текнико уже просил дать ему пять минут форы, чтобы повесить свои мышеловки.'
Мы вернулись в наш «скучный» кабинет. Там уже ждал звонок по внутренней линии. Генерал снял трубку, слушал, кивал, отвечал коротко: «да», «понял», «делайте».
— Эль-Текнико говорит, что его люди уже на кабеле, — сообщил он, положив трубку. — Вешают твоих «зубастиков».
«Скорректирую, — обиделся на полтона „Друг“. — Наших.»
Я усмехнулся.
«Ладно, наших. Только пусть они не перегрызут кабель раньше времени.»
«Не волнуйся, — ответил „Друг“. — Они только слушают. Кусаться будем потом.»
Когда всё было готово, время немного растянулось. Мы сидели в кабинете втроём — я, генерал и тишина. По стенам ползли блики от жалких попыток кондиционера справиться с жарой. Где-то в коридоре кто-то ругался по-испански из-за сломавшегося вентилятора. За окном лениво проехал мимо «Москвич» цвета выцветшей зелени.
«Сообщение по старому кабелю будет отправлено через сто двадцать секунд, — сказал „Друг“. — Коммутатор уже поднят, линия прогнана, затухание в пределах нормы.»
— Готов? — спросил генерал.
Я не сразу понял, ко мне ли это. Потом кивнул.
— Поехали, — сказал я. — Раз уж начали эту игру.
Последние секунды тянулись, как растаявшая карамель. Я чувствовал, как легонько подрагивают мышцы в уголках глаз — организм, упрямо не желающий полностью доверять технике, ждал чего угодно: короткого замыкания, крика из коридора, внезапного появления того самого «Зденека» на пороге с пистолетом.
Но ничего не случилось. Просто в какой-то момент «Друг» спокойно сказал:
«Приманка ушла. Пакет прошёл через узел два. Ожидаем реакции.»
Я закрыл глаза на секунду, представляя, как по старому, потёртому кабелю, где-то в подвалах Гаваны и туннелях Марианао, бежит цепочка электронов. На бумаге мы отправили генерала домой. В реальности он сидел в двух метрах от меня, опершись локтями о стол.
— Теперь, — тихо сказал он, — остаётся только ждать, какая из крыс первой нюхнет нашу приманку.
Ждать долго нам не пришлось.
Через пару минут «Друг» подал настолько явный внутренний сигнал, что я дёрнулся всем телом, как от хлопка по плечу.
«Зафиксировано переснятие пакета на одном из узлов, — быстро заговорил он. — Наши мышеловки щёлкнули. Локация — сектор между Марианао и центральной АТС. Эль-Текнико подтверждает, что это как раз одно из его старых мест, где любят сидеть те, кто не хочет, чтобы их лишний раз видели.»
Я открыл глаза и посмотрел на генерала.
— Есть, — сказал я. — Кто-то дёрнулся.
Генерал медленно выпрямился, откинулся на спинку стула.
— Ну что ж, — произнёс он. — Значит, «Зденек» поверил, что я улетаю. Или по крайней мере решил, что это стоит продать.
Телефон снова звякнул — коротко, требовательно. Генерал поднял трубку, послушал, кивнул пару раз.
— Понятно. Ждите нас там, — сказал он и повесил трубку. — Эль-Текнико уже на ногах. Говорит, что наш «бар» открыт и даже музыка играет.
— То есть?
— То есть кто-то подключался к его кабелю совсем недавно, — ответил генерал. — И сейчас они с ребятами стоят у люка и делают вид, что чинят телефонный колодец.
«Я могу показать, — вмешался „Друг“. — На их головах стоят две мои маленькие „мухи“. Картинка стабильная.»
Перед глазами всплыло полупрозрачное окно: сверху — кусок улицы, облупленные стены, крышка люка в асфальте, рядом — двое кубинцев в комбинезонах, согнувшихся над чем-то невидимым. В сторонке — машина службы связи, старый «РАФ» с кубинскими номерами и свежей надписью «TELEFONOS» по борту.
— Место? — спросил генерал.
«Перекрёсток в Марианао, в пяти кварталах от старой АТС, — ответил „Друг“. — Рядом бакалейная лавка, бар. Очень подходящий район, чтобы раствориться.»
Генерал бросил быстрый взгляд на часы.
— Через сорок минут будем там, — сказал он. — Если, конечно, по дороге нас не решат свернуть в другое приключение.
Глава 8
Ночь в тропиках выдалась безветренной. Атмосферник стоял на платформе у берега, антенны «Друга» мерцали мягким белым светом, и в темноте вспыхивали крошечные тени — обе «Птички» уходили на старт.
Эта модель была похожа на стрижей — гладкие, узкие, бесшумные. Крылья из композитного волокна ловили отражения света, словно живые. Каждая «Птичка» несла в себе десяток «Мух» — крошечных сфер с самообучающимся зрением и когнитивной памятью, синхронизированных с ядром «Друга».
Команда на взлёт прозвучала без слов: