Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 18)
— И ещё, — добавил я в голос нотки «Друга», — надо держать глаза на их ближайших советниках и фондах. Инфлюэнс идет через сети, а сети — через людей более низкого статуса. Переманить руководителя крупного фонда нельзя через деньги; его переманивают через смысл и безопасность наследия.
Мы с Филиппом посмотрели друг на друга и поняли: игра только начинается, и в ней надо двигаться так, чтобы перо было острым, а винтовка — точной.
Не спалось, воздух пах мокрым электричеством. Воздух держал в себе грозу, но молнии так и не пришли. В радиозале центра гудели вентиляторы, лампы светили жёстко и плоско. На столе парил кофе, рядом терминал уютно дышал тёплым боком. «Помощник» молчал секунд десять, будто прислушивался к океану радиоэфира, и выдал сухо:
«Готов к приёму, Костя. Три новых окна по южноамериканскому сектору. Диапазон четыре семь — пять два мегагерца. Вероятность перекрытия с гражданскими метеоканалами девяносто два процента.»
Я кивнул мониторному стеклу и подтянул кресло ближе. На экране вырастала карта: сеть линий, точки как соль на чёрном стекле. Две уверенные передачи шли с материка. Третья — вспыхивала и гасла, как блик на воде.
«Пробуем их на распад, — сказал я. — Фильтр на старую британскую маркировку пакетов. И поверх — корреляцию с 'Nimbus-8».
«Принято. Запущено.»
Дверь в коридоре щёлкнула, и в комнату вошёл Измайлов. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны. В руках — тонкая папка и сигара, которую он не зажёг.
— Ну что у тебя?
— Южный конус ожил. Две точки стабильно, одна моргает. Внутри пакетов не погода. Телеметрия под морские цели. Штамп времени идёт с трёх минутным сдвигом, замаскированный под рассинхрон приёмников.
Генерал подошёл к столу, посмотрел на карту, как хирург на рентген.
— Источники?
— Городская зона Буэнос-Айреса, один ретранслятор на окраине, второй ближе к порту. Маскировка под сеть метеостанций.
— «Друг» на линии?
— Уже здесь.
Голос «Друга» отличается от «Помощника» почти неощутимо — тише, чуть с хрипотцой, как у радиоведущего, который устал, но держит эфир. Недавно мы специально попросили слегка изменить тембр.
«Подтверждаю, — сказал он. — На частоте пять один восемь ноль идёт короткий шифр. Структура напоминает старую британскую группу, но ключ другой. Пробую словарь латино.»
Спектр дрогнул и разошёлся на отдельные ниточки. Внутри потока проступили больнично-бледные прямоугольники синхросерий. Я дал «Другу» право управления вторым экраном, и он выложил поверх карту города с подсветкой линий.
«Вот этот узел, — сказал „Друг“. — Рядом военная часть без вывески, официально — склад ГСМ. На крыше тарелка, которая никогда не крутится в дождь. А сейчас крутится.»
Я приблизил изображение. На крыше действительно стоял антенный пост с аккуратной серой шляпой обтекателя. На соседнем здании блеснула вода — кто-то поливал двор из шланга.
— Дроны? — спросил генерал.
— Подлетим низко, ветер сегодня позволяет, — ответил я. — «Мухи II» в городе возьмут точнее, чем «большие».
— Действуй.
Крышка контейнера съехала в сторону. Три минидрона, похожие на чёрные листки, ожили сразу, и мягко ушли в вентиляционную шахту. На экране побежали тактовые точки. В следующую секунду я уже видел жёлтый свет с улицы, размазанные полосы фар на оконном стекле, мокрый асфальт снаружи и крышу с тарелкой.
«На антенным посту — двое, — сообщил „Помощник“. — У одного гарнитура, второй ведёт журнал.»
«Дай звук,» — сказал генерал.
Направленный микрофон поймал акустическое колебание, вытряхнул шум и оставил голоса. Испанский был чёткий, столичный.
— До рассвета успеем, — сказал первый. — Инженер из Франции просил загрузить шаблон заранее.
— Без его подписи не гоняем, — отозвался второй. — Я устал слушать, как он говорит «протокол». Протокол у него вместо правой руки.
— Притащил новую коробку, — заметил первый тише. — Сказал, что теперь смещение будет ниже. Наши будут попадать точнее.
Я обменялся взглядом с Измайловым. Он не улыбался.
— Сними мне «коробку», — попросил он. — Если это корректор, мы поймём какого типа.
Дрон мягко подсел к кромке крыши, заглянул за вентиляционный короб и взял крупный план. Серый кейс, матовый пластик, узкий ряд диодов, сверху наклейка с французкой маркировкой. Не бренд, а внутренняя логистика: буква С, цифры и дата.
«„Помощник“, дай мне ясность по питанию, — прошептал я.»
«Вход двенадцать вольт, выход — высокостабильная опора для генератора тактовой сетки. Это не просто корректор координат. Это блок стабилизации времени.»
Генерал коротко хмыкнул.
— Чтобы лупили синхронно. Чтобы не срывало захват по фазе.
— Да, — ответил я. — И чтобы их ракеты верили ложной точке больше, чем настоящему маяку. И это можно использовать против британцев.
В правой части экрана «Друг» поднял ещё один слой карты.
— Найден контакт британцев в порту, — сообщил он. — Некая компания по ремонту радиооборудования. По факту — ячейка связи. Оттуда уходят тонкие пакеты на север. Через тот же «Nimbus-8».
«Француз где?» — спросил Измайлов.
«У него номер на машине с временной бумажкой, — ответил „Друг“. — Въехал и не выезжал. Предполагаю, спит в казарме. Имя по накладной — Поль Дюваль (Paul Duval) Больше не даёт система.»
Я увеличил участок города вокруг части. Двор, будка, сорокалетние деревья. В дальнем углу стоял высокий металлический контейнер на бетонной плите, к нему подходил кабель.
— Что в контейнере?
— Источник автономного питания, — ответил «Помощник». — Бензогенератор с возможностью беспровального переключения на сеть.
В спектре вспыхнул новый пик. Та самая моргающая точка ожила на полную и пошла плотным потоком. «Друг» захрустел квадратами, сжимая и раскладывая биты, как карты.
«Есть текстовая вставка, — сказал он через пару секунд. — Стараются шифровать, но не всё влезло в шаблон. Читаю.»
Голос «Друга» стал нейтральным, как у нотариуса
«Состояние воды — стабильное. Давление — пониженное. Рыба уходит к югу. Смена якоря в воскресенье. Протокол „Росарио“.»
Слово пришпилило меня как кнопка лист бумаги. Я почувствовал, что сердце на мгновение стукнуло глуше. Измайлов молчал, только пальцем тихо постучал по краю стола.
— Записывай всё, — сказал он наконец. — И дай мне повтор фразы про смену якоря.
Я отмотал, усилил согласные, снял шум кондиционера. Повтор прозвучал яснее, чем в первый раз.
— Воскресенье, — произнёс генерал. — Они двинутся на выходных, когда мир отдыхает. Красиво.
Я переключил экран на диаграмму.
— Темп пакетов растёт. Они передают шаблоны прицеливания на морские платформы и береговые пункты. И, судя по вставке, будут менять узел связи в ночь перед стартом.
— Значит, нам нужно видеть оба узла, — сказал Измайлов. — И порт, и эту казарму.
— И ещё — канал на север, — добавил я. — Кто-то принимает это выше. Не только Лондон.
«Помощник» подтвердил тихим звуковым маркером
«Обнаружены корреляции с двумя ретрансляторами в зоне Карибского моря. Вероятный маршрут: Буэнос-Айрес — Майами — Европа.»
Генерал медленно посмотрел на меня, как смотрят на стрелку приборной доски, когда мотор рычит ровно.
— Красиво, — повторил он. — Но красота нас не спасёт. Нам нужна видеоподтверждёнка. Вытащи их француза на воздух.
— Подброшу ложный вызов?
— Лучше вызов на совещание, — ответил он. — Пускай бегут, пускай говорят. Придут к порту — снимем их как на учебной площадке.
Я дал «Другу» команду. Где то щёлкнуло подключение к городской телефонной станции, и через минуту в казарме зазвонил стационарный телефон. Голос «дежурного по связи» звучал как надо — устало и раздражённо.
— Инженера к воротам, — сказал наш голос. — Срочно. Приём проверять будем.