Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 11)
— Дублирование идёт через старую сеть кабелей, что ещё при Батисте тянули от Марианао до станции старого радиоцентра у моря. Там есть узел, через который можно повторить сигнал без внешнего питания — просто за счёт остаточной ёмкости линий. Если кто-то поставил на нём маломощный передатчик, он сможет работать годами, не попадая в обычный спектр.
Я присвистнул.
— То есть мы ловим не его передачу, а отражение?
— Остронаправленное отражение, которое формируется старыми густоармированными стенами, — кивнул он. — Вот такие у нас дела.
Филипп Иванович подошёл ближе, опёрся на стол.
— Что ты предлагаешь?
Эль-Текнико усмехнулся.
— Приманку. Информацию, которую он передаст его своим. — отчёт о вашем скором отъезде с Кубы. Я поставлю ловушку на линии, и когда он нажмёт ключ, мы узнаем, где именно находится его передающий контур.
Генерал посмотрел на меня.
— Что скажешь, Костя?
— Рискованно, — ответил я. — Если он не поверит в приманку, снова замрёт на месяцы. Но если клюнет — у нас будет точная точка. Мы сможем вычислить координаты до метра, если он даст нам окно на анализ.
Эль-Текнико кивнул.
— Значит, сделаем ставку на один бросок. Сегодня ночью.
Он достал из ящика какую-то деталь, провёл по ней напильником, потом поднял глаза и сказал спокойно:
— Только учтите, генерал. Если крот не один — то, когда он поймёт, что его ловят, начнутся странные смерти. Куба маленькая, слухи бегут быстро.
Измайлов не ответил. Он стоял неподвижно, пока «Друг» в ухе не подал короткий сигнал: «Готов к работе.»
— Ну что ж, — произнёс генерал. — Тогда за дело!
Эль-Текнико улыбнулся краешком губ.
— Надеюсь ночь будет интересной.
На стареньком осциллографе зелёная линия ожила, превратившись в знакомое нам гребёнчатое изображение пакетов. Эль-Текнико наклонился, слушая. На лице его мелькнуло что-то вроде узнавания.
— Ага, — протянул он. — Наша маленькая выдра снова решила поплавать.
Он убавил громкость, щёлкнул парой переключателей, и искажённый треск в динамиках превратился в более терпимый набор щелчков и тонов.
— Мы с ней уже встречались, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Дважды. Оба раза она лезла в наш берег, а не в ваш. Но тогда у меня не было ваших игрушек, — он кивает на коробочку, — только мой старый железный нос.
«Фазовая нестабильность на фронтах пакетов идентична предыдущему захвату, который они делали месяц назад, — прокомментировал „Друг“. — Он не врёт.»
— В этот раз она говорит о вас, — тихо заметил генерал.
Эль-Текнико кивнул. На столе рядом с ним лежал блокнот. Он неожиданно старательным, почти ученическим почерком начал записывать: время, частота, примерную длительность передачи, пометил буквой «Z».
— «Зденек», — вслух прочитал я.
Он поднял на меня взгляд.
— Вы уже дали ему имя? — в уголках глаз мелькнула усмешка. — Хорошо. Имя — это шаг к тому, чтобы вытащить его за хвост.
Он отложил ручку, снял с гвоздика на стене большую схему — карту кабельных трасс, на которой цвета переплетались, как нервная система какого-то зверя.
— Смотрите, — сказал он. — Марианао. Старые линии. До революции по ним ходили звонки богатых señores и генералов. После — мы повесили на них свои разговоры. Потом решили, что они нам не нужны — построили новые маршруты. Но старые кабели… — он ткнул пальцем в схему, — старые кабели не умеют уходить в отставку. Они просто висят. И ждут, пока к ним снова кто-то прицепится.
Я наклонился ближе. На схеме от Марианао к Гаване тянулась толстая зелёная линия, от неё отходили тонкие ветки. Несколько участков были обведены красным.
— Здесь, здесь и здесь, — Эль-Текнико тыкал в кружки, — у нас старые узлы. Они как старые портовые бары: если хочешь потеряться, идёшь туда. Кто-то воткнулся в один из этих узлов, поставил своё маленькое радио и гонит ваши секреты сначала по меди, а потом — в воздух.
«Логично, — отметил „Друг“. — Так проще всего спрятать новый канал в старой системе, которую все давно перестали всерьёз мониторить.»
Я почувствовал знакомое ощущение: когда чужая мысль совпадает с моей и с тем, что уже прокрутил у себя искусственный мозг.
— Значит, — сказал генерал, — утечка идёт не напрямую из кабинета, а через тех, кто имеет доступ к этой старой сети. Через связистов. Или тех, кто они думают, что умеет лучше, чем связисты.
Эль-Текнико щёлкнул зажигалкой, но тут же погасил её — вспомнил, что в помещении и так хватает запахов.
— Мне нравится, как вы думаете, сеньор генерал, — сказал он. — Но чтобы вытащить зверя из норы, одного хорошего предположения мало. Нужна приманка.
Глава 5
Только ближе к следующему вечеру, я и генерал смогли смыться со службы и рвануть на экскурсию. Мы подлетели на атмосфернике к месту, где «Джульетта» медленно покачивалась на волнах, как корабль-призрак, из сна. С высоты корпус выглядел черным, матовым, с контрастными следами свежей краски на краях люков — будто кто-то старался подлатать раны и прикрыть следы. Бортовые огни мерцали ровно; вокруг — только море и небо, разрыв между двумя одинаковыми серыми поверхностями.
Мы пристыковались к надстройке-шлюзу, и «Друг» сразу включил экскурсионный режим, выкладывая на наши специальные очки картинку с подсказками: схема отсеков, сигнатуры недавно закрепленных контейнеров, термограмма показателей. Голос у него был привычно ровный, без вздоха, как отчет из другого мира:
— Объект проверен. Все ценности перемещены на борт. Общая оценка — эквивалент шестидесяти пяти миллиардов долларов. Размещение завершено.
Я увидел, как у Филиппа Ивановича на секунду дернулась бровь. Он не любил цифр, которые нельзя было поместить на карту или график. Тут цифра висела в воздухе, как воздушный шарик, который все равно придётся к чему-то привязывать что бы не улетел.
— Как это получилось? — спросил он коротко. — С таким кэшем, с этими суммами — вылазит не только логистика, а маленькая армия вопросов. Костя, объясни, раз уж «Друг» так прямо заявил.
Я кивнул мысленно «Другу», но прежде чем тот начал, я также мысленно подтвердил, что не против открыть общую картину — не технические инструкции, а суть схемы. «Друг» разрешения не требовал, он просто выдал сдержанную, «человеческую» версию, аккуратно выверенную так, чтобы быть правдоподобной и не лезть в операционные детали:
«Ценности с испанских галеонов перемещены в хранилище прямо под водой. С ними не было никаких затруднений. Перемещение кэша происходило по многоуровневой схеме, — произнес 'Друг». Если объяснять простыми словами, то была мягко нейтрализована вся охрана объекта, где находились ценности и с помощью ремботов и атмосферника была изъята необходимая часть груза. Промежуточный пункт хранения находился в нескольких минутах полета атмосферника. Так было необходимо для сокращения времени нахождения на особо охраняемом спецобъекте. Далее с промежуточного пункта, весь груз был перемешен на базу хранения «Джульетта». Операция проведена в режиме полной скрытности. Все этапы контролировались автономными системами наблюдения размещенных на дронах и зондах.
Филипп Иванович молча перевел взгляд с «Друга» на меня. Я добавил по-человечески, то, что «Друг» не сказал бы прямым текстом:
— Ремботы, атмосферник и «Джульетта» позволили нам забрать груз тихо, прямо с места хранения.
«Друг» подхватил и уточнил сухо:
'Ключевые элементы: 1) физическое размещение грузов в герметичные модули; 2) скрытая перегрузка на море в нейтральной зоне; 3) использование автономных систем для минимизации человеческого присутствия на стартовой и финишной фазе. Каждая стадия сопровождалась дублирующим набором данных для проверки целостности.
Филипп Иванович не стал спрашивать детальнее. Он знал, что подробности — это мосты, по которым ходят любопытные и следователи, поэтому предпочитал держать пространство вокруг цифр сухим и управляемым. Вместо этого он просто уставился на борт, где через открытый люк виднелись тени контейнеров, аккуратно уложенных по стеллажам в отсеках.
— И сколько времени потребуется, чтобы вывести это из-под воды, если понадобится? — спросил он наконец, не для того, чтобы тут же реализовать, а чтобы взвесить опции.
«Друг» дал прогноз в терминах вероятности и рисков, без расписания: операции с большими суммами и заметными следами — высокорисковые; маневренные, фазированные выводы — значительно безопаснее, но требуют терпения и контроля коридоров. Я услышал в этом не столько ответ на вопрос, сколько увидел отражение тех же принципов, которые мы применяли весь месяц: тишина и малые шаги.
Мы прошли по палубе, «Друг» выводил метки и статус каждого отсека; внизу, в корпусе, светились зеленые индикаторы — знак того, что система в рабочем состоянии. Я видел, как Филипп Иванович медленно проводит рукой по холодному металлу, и в его лице читалась не жадность, а спокойная удовлетворенность: задача выполнена, и теперь осталась только аккуратная работа с ценностями и подводным хранилищем.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда держим это под контролем. Никто лишний не в курсе. И никаких резких ходов. Понял?
— Понял, — ответил я.
Филипп Иванович уже собирался закрыть тему, когда «Друг» подал тихий, почти вежливый импульс — как человек, который поднимает руку и говорит: «Разрешите добавить буквально пару слов».