Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 10)
«Входящее сообщение. Метка: внеплановый перехват.»
Я остановился, даже не сел — замер посреди комнаты, как собака, уловившая хищника.
«Докладывай, — сказал я мысленно.»
Мир вокруг растворился, интерфейс вспыхнул мягким синим светом, и над картой Лондона возникла другая, вторая — уже южная.
Остров Южная Георгия. Крохотная точка в ледяном океане. Пустынная, никому не нужная, забытая всеми., но не сегодня.
«Выявлено: 19 ноября. Зафиксирована высадка аргентинской группы на острове Южная Георгия.»
Генерал резко вошел в канал:
«Подтверждение?»
«Да. Источник — корреляция гражданского спутника-зондировщика и перехвата HF-диапазона аргентинского флота. Команда высадки представлена как „бригада рабочих по разделке металлолома“, официальная цель — демонтаж старой китобойной станции „Грютвикен“.»
На голограмме появилось зернистое изображение — несколько фигур, двигающихся по снегу, уносящие материалы. Мирная картинка. Почти бытовая, слишком бытовая.
Измайлов бросил в канал:
«И ты считаешь, что это разведданные?»
«Нет, — сказал „Друг“, — это начало операции.»
Изображение развернулось, выявляя другое — слабые тепловые метки двигателей буксиров, торгового судна и сопровождающего военного корабля на дальнем подходе.
«Чёрт… — выдохнул я. — Они завозят людей и организуют плацдарм.»
«Вероятность: 87 %. Они создают юридическое и фактическое присутствие. Шаг, который можно упаковать в дипломатическую обёртку.»
Генерал напряженно засопел:
«Можно ли считать это подготовкой к захвату?»
«Да. Но главное — реакция Лондона.»
Над картой Южной Георгии вспыхнул второй слой — уже британский. Резко увеличившаяся переписка между МИД Великобритании и штабом Королевского флота. Ускоренные консультации. Десять срочных сообщений в Адмиралтейство. Четыре — в кабинет Тэтчер.
И одно из них, помеченное «PM eyes only».
«Прогноз, — приказал генерал.»
«Друг» не заставил себя ждать.
«Правительство Тэтчер воспримет это как дар судьбы. Спусковой крючок, который можно использовать для дальнейшего подталкивания Аргентины к крупным действиям.»
«Аргентинцы надеются действовать тихо, — сказал я. — А Лондон теперь знает наверняка.»
'Корректировка: Лондон не просто знает.
Лондон выжидает момент, когда сможет представить действия Аргентины как агрессию.'
На карту легли корреляции зависимости: перехваты MI6 за последние 72 часа; рост активности британского Минобороны; секретный запрос на оперативную готовность кораблей в Гибралтаре; увеличение трафика между Белым домом и Дауннинг-стрит.
«То есть, — Измайлов, задал вопрос искину, — теперь обе стороны идут к войне синхронно?»
«Да. И высадка на Южной Георгии даст британскому кабинету повод говорить о 'нарушении суверенитета трех Территорий Короны».
Это позволит:
— ускорить выход подлодок;
— легитимировать мобилизацию;
— усилить дипломатическое давление;
— и окончательно убедить британское общество, что война неизбежна.'
Я закрыл глаза. В голове звучали не сигналы, а хруст старого льда. Такой хруст бывает, когда трещит массив — и спустя секунду сходит лавина.
«„Помощник“, — тихо попромил я, — дай итог.»
Картина сложилась в один блок.
«Режим ожидания завершён. С момента высадки аргентинцев на Южной Георгии война стала вопросом времени. Тэтчер использует этот факт, чтобы подтолкнуть хунту к необратимому шагу — и сделать ответ Британии политически неизбежным.»
Генерал вздохнул — тяжело, словно что-то в воздухе стало плотнее.
«Ну что, Костя… Похоже, первый камень уже сорвался.»
Я посмотрел в окно. На заливе поднялся ветер. И мне впервые за утро стало холодно.
«Значит, скоро покатится вся гора.»
И мы оба знали: теперь это уже не теория.
Это — начало войны.
Свет утреннего солнца резал глаза. Воздух над дорогой дрожал от жары, хотя было ещё только начало восьмого. Машина подпрыгивала на выбоинах, и за каждым поворотом мелькали стены, выкрашенные в выцветшие цвета — мята, охра, голубь.
«Плая Бланка» оказалась не станцией, а целым посёлком: крошечные домики, рыбацкие лодки, антенны на крышах, спутниковые тарелки, которые здесь служили скорее украшением, чем инструментом. Откуда-то пахло маслом и морской солью.
Филипп Иванович остановил машину у ворот с потускневшей табличкой «Estación Técnica № 4».
— Здесь. — Он вышел, отряхивая пыль с рукава. — Посмотрим, не зря ли мы потратили ночь.
Ворота открылись без скрипа. Из-за них вышел высокий, худой мужчина в комбинезоне, с густыми седыми волосами и глазами, в которых светилось постоянное внимание. На груди висели солнцезащитные очки с круглыми стёклами. Как и раньше рубашка военного образца без знаков различия и такое же спокойное лицо.
— Señor General, — сказал он негромко. — Вы всё-таки решили приехать лично. Я уж думал, что вы отправите кого-нибудь из ваших железных друзей.
Филипп Иванович усмехнулся.
— У них нет чувства юмора. А нам оно сегодня может пригодиться.
Они обменялись коротким рукопожатием. Я заметил, что Эль-Текнико не спрашивал ничего о цели визита — он уже знал. Как я понял, эта старая, но чистая лаборатория была его хобби. На стенах висели схемы ламповых приёмников, на столе — набор отвёрток, паяльник, коробки с транзисторами. Посреди помещения стоял длинный металлический стол, на котором лежала растрёпанная карта Гаваны с нанесёнными частотами.
— Это всё, что вы смогли перехватить? — спросил он, глядя на принесённый мной материал.
— Всё, что было, — ответил я. — Сырые сигналы, анализ спектра, акустический профиль оператора.
Он включил старый осциллограф. Экран ожил, показав знакомую мне линию — узкий импульс 19,645. Эль-Текнико смотрел на него, как на лицо человека, которого видел когда-то давно.
— Этот ритм я помню, — сказал он наконец. — Марианао, да? Там у нас был один старик, работал в почтовом узле. Потом исчез.
Генерал кивнул.
— Мы считаем, что это он или кто-то из его учеников. Сигнал чистый, дисциплина железная. Вчера передавал данные о встрече Фиделя с нами.
Эль-Текнико посмотрел на Измайлова долгим взглядом.
— Значит, утечка идёт из самого верха. И не через кубинцев, генерал. Кто-то дублирует канал. У меня есть догадка, но вам она не понравится.
Филипп Иванович даже не моргнул.
— Я привык к неприятным догадкам.
Эль-Текнико снял очки, провёл ладонью по лицу.