Азк – Беглый в Гаване 4 (страница 13)

Мы шифровали и копировали — готовили досье, выверенное до секунд. Когда станет понятна окончательная точка невозврата — мы будем знать не только что произошло, но и кто положил руку на рулевое весло.

И всё же, нас почему-то тяготило чувство: мы вторгались в то, что принято считать священным — конфиденциальность решений на высшем уровне. Что интересно с американцами этого не было… Почему? Но история, как нам говорили, не любит пустых мест; если её не заполнить, её заполнят иные, менее честные руки.

На рассвете я смотрел на карту Лондона, где красными точками мигали наши записи. Там, среди домов и парков, сплёлся узел — сеть, где переплетались честь, страх и политика. Мы были на месте. Оставалось дождаться дня, когда эти записи скажут нам, почему мир ведут туда, куда ведут.

Лондон. Морской штаб.

20 ноября 1982 года.

Комната совещаний в Адмиралтействе всегда казалась слишком тихой для войны. Толстые ковры, дубовые панели, латунь отполированная до блеска — всё это создавало атмосферу музея, а не центра принятия решений. Но когда дверь закрылась и охрана удалилась в коридор, по воздуху сразу пошло напряжение, будто в помещении поднялась температура.

За длинным овальным столом сидели пятеро: контр-адмирал Ричард Фра́нкс, коммодор Питер Хоу,

капитан связи Джон Брайтон, офицер оперативного планирования Марк Стэнли, и представитель MI6, человек в очках, которого звали просто мистер Лэмберт.

Франкс положил на стол папку, раскрыл её и, не поднимая головы, произнёс:

— Итак, господа. Трое суток подряд Аргентина ведёт странные манёвры у Ла-Платы, а сегодня мы получили подтверждение высадки на Южной Георгии. Параллельно… — он посмотрел на Лэмберта, — у нас идут «учения» Autumn train в Гибралтаре. Я хочу понять: всё это — совпадение? Или кто-то решил сыграть в шахматы с двумя полями?

После этих слов контр-адмирала Лэмберт поправил очки.

— Совпадение исключено. Мы сравнили временные окна: 17 ноября аргентинцы начали совместные манёвры с уругвайцами, и в этот же день ваша Первая флотилия вышла из Девонпорта. Без согласования, без координации, без уведомлений, но синхронно.

Питер Хоу хмыкнул:

— Если бы я был суеверным, решил бы, что кто-то пытается устроить нам спектакль.

Франкс стукнул пальцами по столу:

— Нам нужно решить, как реагировать на высадку. Бумажно это «бригада металлоломщиков», но мы все прекрасно понимаем, что это авангард.

— Согласен, — вмешался капитан Брайтон. — У нас по спутниковым данным зафиксирован сопровождающий корабль. Старьевщиков, как правило, не охраняют боевыми кораблями.

— Ваш вывод? — спросил Франкс.

— Аргентина готовит юридическое присутствие. Это наш шанс.

— Наш шанс? — поднял голову коммодор Хоу.

— Да, сэр. Наш шанс получить предлог.

В комнате повисла тишина. Даже старые часы на стене будто стали тикать тише.

Лэмберт, представитель MI6, сложил руки на столе.

— При условии, что мы отреагируем моментально. И… не слишком мягко.

Франкс закрыл папку.

— Хорошо. Я хочу услышать варианты действий.

Стэнли, офицер планирования, поднял взгляд:

— Есть один очевидный ход. «Endurance».

Все посмотрели на него.

— Наш ледовый патруль? — уточнил Хоу. — Он же сейчас в Порт-Стенли.

— Да. «Endurance» — единственный корабль Королевского флота, который уже находится в районе Фолклендов. Он мал, плохо вооружён, но… он — флаг. Символ. Его движение можно представить как «операцию по защите британских интересов».

— И какой сигнал получат аргентинцы? — спросил Лэмберт.

Стэнли улыбнулся уголком рта:

— Тот, который мы захотим отправить.

Франкс перевёл взгляд на карту Южной Атлантики. Там уже горела красная отметка — «Grytviken». Над ней — длинная линия, ведущая к Порт-Стенли, и оттуда — пунктир, обозначающий возможный курс «Endurance».

— Если «Endurance» покинет гавань сегодня… — сказал Стэнли, — то к 23-му он будет у Южной Георгии. Аргентинцы примут это как вызов. Как угрозу блокировать или выселить их группу.

И либо они отступят, либо — взвинтят ставки.

Франкс задумался.

— Коммодор Хоу, ваше мнение?

Хоу вздохнул:

— «Endurance» — не военный корабль. Но вы правы: в этой игре мы играем не пушками. Мы играем сигналами. Если его движение попадёт в прессу… общественное мнение будет подогрето.

А если аргентинцы дрогнут — мы выиграли день. Если ответят… — он развёл руками, — у нас будет прямое доказательство агрессии.

— То есть они подтолкнут ситуацию в нужном для нас направлении сами, — сказал Лэмберт.

— Да, — ответил Хоу. — Но только если мы двинем фигуру первыми.

Франкс встал.

— Ладно. Решение принято. Отдать приказ: HMS Endurance — немедленный выход в море. Маршрут — юг, курс на Южную Георгию. Задача — «оценка ситуации и защита британских гражданских объектов».

Капитан связи кивнул.

— Сэр, будет исполнено.

Лэмберт, слегка улыбнувшись, добавил:

— Ну что ж… посылка маленькой красной лодки против группы «металлургов» должна выглядеть мирно. Но эффект будет как от взрыва.

Франкс одобрительно хмыкнул.

— Главное — чтобы в газетах всё выглядело прилично. А остальное… — он посмотрел на карту, — пусть делают аргентинцы.

За окном начался дождь, словно кто-то наверху решил отметить начало новой фазы большой игры.

— Господа, — сказал Франкс, — война ещё не началась. Но она уже идёт.

Слово «приманка» меня всегда немного напрягало. В моей прошлой жизни, в других мирах, мы тоже иногда подсовывали врагу красивые ложные пакеты данных, но всегда был риск, что этот пакет зацепит ещё кого-то, кто вообще ни при чём. На войне игрушек не бывает.

— Какую приманку вы предлагаете? — спросил генерал.

Эль-Текнико повернулся к нему всем корпусом.

— Очень простую, — сказал он. — Вы уезжаете.

— Куда это я уезжаю? — спокойно уточнил Филипп Иванович.

— Домой, в Москву, конечно, — усмехнулся кубинец. — Так по крайней мере услышат те, кому надо. Мы оформляем ваш «отъезд» на бумаге, даём по старой линии несколько служебных сообщений о подготовке вашего вылета. Не слишком явно, но достаточно, чтобы тот, кто сидит на кабеле, почувствовал запах.

Он обернулся, на ходу выхватил со стола чистый лист и быстрыми штрихами набросал что-то вроде схемы операции: квадраты — «кабинет», «связь», «кабельный узел», стрелочки — от одного к другому, кружок с буквой «Z» — сидит на ветке.

— Мы знаем три узла, где он может сидеть, — продолжал Эль-Текнико. — Мы ставим свои мышеловки здесь и здесь, — он ткнул в схему, — маленькие устройства, которые будут слушать только ваши ложные сообщения. Если «Зденек» их заберёт и перегонит в эфир — мы увидим, в каком узле он дёрнул кабель. Дальше — дело техники. В буквальном смысле.

«Я могу помочь с мышеловками, — бодро отозвался „Друг“. — Могу дать им пару маленьких мозгов, чтобы они отличали нужный пакет от мусора и помечали его фазовыми метками.»

«Погоди.»

— Если «Зденек» не один, — сказал я. — Если на кабеле сидит не одна крыса, а три. Вы вытащите одну, а две другие уйдут глубже. Или, хуже того, они решат, что провод глючит, и переключатся на новый. И тогда опять надо будет начинать с начала.