Azio – Потаенный посредник (страница 3)
Максим Янович улыбнулся своей же шутке, переводя взгляды школьников на себя. По крайней мере всех одноклассниц Алины. Мереньева фыркнула, обнаружив рядом с распечаткой контрольной тетрадный листок с подписью: «Алина Мэйншан, 9Б». Почерк Максима Яновича.
– Ну почему… – одними губами произнесла она, дотягиваясь до стержня от ручки в рюкзаке.
Что Алина могла сделать сразу – она сделала. К сожалению, доступной сходу задачей была нумерация вопросов контрольной. А подсчеты уже не шли. Где-то она не понимала, как начать, где-то стопорилась на приведении дробей. Слишком масштабные перемножения выходили… а уж поделить их без способностей к экстрасенсорике Алина не находила возможным. А время неумолимо утекало. Механические часы щелкали едва уловимо на фоне тапанья пальцев по экранам под партами и «скрывающих» их скрипов стульев, кашля и сопения. Алина не хотела смотреть на других, зная, что не найдет в них поддержки.
Она сама к этому пришла. Они в своей сети. Социальной, цифровой. А она вне. Карман её брюк натягивал весомый «кирпич», как про такие телефоны принято говорить. Давным-давно сломав дорогой сенсорный смартфон, Алина в качестве урока получила от отца кнопочный мобильник, едва помещавшийся в её ладонь. Ладонь выросла, отец ушел, а телефон остался. На удивление, без сожалений, ведь он куда лучше подходил её образу жизни. Пережил не одно падение с гаражей, пятиэтажек и погружение в воду.
Да и не в одном телефоне дело. Одноклассники смотрели на неё с презрением. Кроме одного… Лучше бы его не было, думала она. От такого взгляда не легче. А сейчас и времени нет. Надо было что-то делать. Надо было?
– Почему… – всё сокрушалась Алина.
Звонок матери не вписывался в её планы. А значит и плохая отметка за контрольную. Но числа не складывались, не множились. Хоть голову на ноль дели. Она ведь не компьютер, чтобы оперировать нулями и единицами. Компьютер… в кармане. Клацал клавишами при её малейшем движении. Подняв взгляд на Максима Яновича, Алина удивилась, что его эти шумы не настораживали. А ведь действительно – все списывали, он не мог этого не видеть. Раз в пару минут учитель вставал, прохаживался, шугая класс. Но не Алину. К ней он обычно и не подходил, зная о её кнопочном телефоне.
Но ведь калькулятор в нем был. Да и в задачах, где в условиях понятно, что надо сделать, показной расчет провести проблем не было. А на вопросах с выбором ответа даже записей расчетов не требовалось. Если риск потревожить мать звонком высок, то какая разница – за телефон на уроке или за заваленную контрольную?
Левой рукой из правого кармана достать плотно утрамбованный кирпич было затруднительно. Спасло то, что тот наполовину торчал наружу. Карманы на женской одежде не баловали глубиной. Маленький экранчик заставлял напрячь зрение, но оно у Алины не подводило. Щелчки тугих клавиш вне кармана оказались лишь слегка громче, что прибавило ей смелости в открытии меню и поиске там калькулятора.
Кнопочный телефон уже не раз удивлял Алину своими возможностями. Спустя года использования она находила всё новые и новые функции в глубинах меню и подменю. Фотографии с фильтрами, конвертер валют и даже выход в интернет. Пускай и очень медленный и крайне неудобный с набором текста на цифровой клавиатуре. Но калькулятором с ней пользоваться выходило достаточно ловко, несмотря на отсутствие практики. Едва зародившееся волнение отступало, пока листок стремительно заполнялся ответами.
Задача-минимум вскоре была выполнена. Треск клавиш притих, замедлился, так как она перешла к более логическим, чем арифметическим задачам. Но заметив свой интерес к ним, оборвала попытку решения. Вспомнила, почему изначально не собиралась этим заниматься. И закрыла калькулятор нажатием кнопки «отмены». Однако, вместо возвращения в главное меню, отображающее время и дату, всплыло незнакомое окошко с текстом. Остатки любопытства от порыва решить задачку заставили прочитать его.
– Что? – вслух вырвалось у неё.
– У вас есть вопрос? – тут же откликнулся математик, поднимаясь из-за учительского стола. – Марина.
– Не-
– Максим Янович, а Мейшановна списывает! – подскочив из-за парты, воскликнула сидящая за Мэйншан девочка, до того поднявшая руку.
Ладонь Алины сжалась, хрустнув сразу всеми кнопками её кирпичика. В горле встал ком, взгляд забегал. От спокойного лица учителя, обернувшись через плечо, на Марину. В лице стукачки ей не виделось безразличия, которого Алина искала. Презрение, зависть, злорадство. Что она вообще ей сделала? Мысль возникла и сразу была потеряна, взгляд убежал прочь, на класс. Кто-то пользовался моментом, списывая в открытую. Кто-то с улыбкой наблюдал за драмой.
Шаги учителя становились ближе. Стук в ушах громче. Глаза остановили движение, взглянув на экран телефона под партой. Взгляд застыл. Экранчик залило белым, как при включении.
– Алина? – чужой голос исказило до неузнаваемости.
Разнесясь эхом, он вытеснил все другие звуки. В нем перестал узнаваться голос, лишь протяжное гудение. А перед глазами – белый экран. Маленький, неподвижный. Алина пыталась отвернуться, но ни голова, ни взгляд, ни рука не двигались. Всё застыло. Только свет прямоугольного экрана расширялся, сперва незаметно. Но скорость распространения белизны росла в геометрической прогрессии, застилая обзор сплошным белым свечением. Она захотела кричать, но не ощущала рта. Она хотела бежать, но не ощущала ног. Она хотела закрыть глаза, но не ощущала век.
Черная точка вырисовалась на горизонте. Росла… или же приближалась, становясь линией. Линия приближалась… или же это взгляд Алины приближался к ней, различая прямоугольник. А пролетев внутрь его границ, она видела параллелепипед. Летя в нем… или падая, Алина почувствовала боль в голове, наблюдая искривление ребер этой объемной фигуры, становящейся пирамидой, затем сферой и снова похожей на изначальную… Куб. Он закружил вокруг незримой оси, «отращивая» из себя второй куб, неразрывно связанный с изначальным. А тот куб отрастил другой, в движении окружая Алину темными ребрами со всех сторон, образуя клетку. Решетка клетки множилась, становясь плоскостью. Черной… перекрывшей всё белое.
Тьма. Головная боль. Ломящая спина. Цветные блики, колющие веки. Которые она ощущала. И всё остальное тело, лежащее на знакомой её спине кушетке. Приоткрыв глаза, Алина содрогнулась от того, как четко всё видно. Стену по левую руку, потолок, стол школьной медсестры справа. Почти не двигая зрачками, она видела всё в широчайшей панораме. Веки рефлекторно открылись во всю ширь, что уже совсем напугало её – потолок, на который Алина смотрела, раскрылся, точно цветок, показывая своё бетонное наполнение и комнату над ним. Алина зажмурилась.
– Это сон? – хрипло вопросила она.
– Давай проверю, – откликнулся парень, тут же входящий в медпункт из коридора. – Вот только по сериальному или по сказочному? Ущипнуть, поцело-
– Руку сломаю, – огрызнулась Алина, приподнимая веки. – Нико.
Этот голос – насмешливый, но печальный. Его волосы – соломенные и цветом, и укладкой. Его медовые глаза – сочувствующие и тем бесящие. Одноклассник, которого она не хотела тут видеть. Как и всех остальных. Николай припал спиной к стене на значительном расстоянии, очевидно не собираясь исполнять своих предложений.
– Мне вас оставить? – встрял грубый женский голос. – Давай-ка, душенька, садись. Дневной сон себе устроила, поглядим, не развалилась ли.
Алина перевела взгляд на неё, поднимаясь. Мельком посмотрев на ящик, который открывала медсестра, она увидела его содержимое сквозь стенку. Крепкие руки доставали аппарат для измерения давления. Вместе с тем Алина стала разом видеть все плоскости шкафчика – дно, боковины внутри и снаружи.
– Ну же, присядь хотя бы, – подначивал Николай. – Пять часов уж валяешься.
Алина не поняла его. Укол мигрени заставил зажмуриться. А когда она открыла глаза – снова увидела потолок. Помотав голову за волосы рукой, Алина наблюдала статичную картину перед собой. А попробовав просто подняться, она стала видеть из точки выше… но осталась лежать на кушетке. Хаотичные, способные вызвать тысячу вопросов ощущения почти ввергли её в панику. Но закрыв глаза, уперевшись ладонями в кушетку, Алина просто села, обернулась и протянула медсестре руку на слух.
– Забейте… – прокашлявшись, Алина постаралась звучать убедительно. – Просто захотелось поспать.
– Смеешься? – с горечью спросил парень.
– А похоже? – непроизвольно усмехнулась она.
Николай молча наблюдал за работой медсестры. Обследование не показало никаких проблем. Жаловаться на мигрень, а уж тем более на проблемы со зрением, Алина не стала. Когда процедуры близились к концу, парень молча вышел в коридор. Она проследовала за ним своим странным взглядом, не двигаясь с места. Но за раскрывшейся «лепестками» стеной показался изумрудный жилет, и веки вжались друг в друга.
– Ой, душенька, а скажи-ка по секрету, – громким шепотом тараторила медсестра. – Основной у тебя светлый или темненький?
Ладони сжались в кулаки. На вдохе застыло дыхание.
– Я бы за этого держалась, – смешливо пробормотала женщина. – Не такой смазливый, уверенный, забавный. И без цветочков на причинном месте, боже упаси!