Azio – Потаенный посредник (страница 5)
Алина неприязненно зажмурилась. И Николай исчез из её поля зрения. Открыв глаза, она снова видела поверхность дивана. И не видела его… Со сдавленным рыком Алина заколотила кулаками по обивке.
– Хватит!
Она каталась по полу, хватаясь за волосы, переполняемая отвращением. И видя себя со стороны, Алина ощущала, что к горлу подступает тошнота. Воспоминания делали всё хуже. Руки потянулись к шкафу. Но его не было видно. Да и головой девушка понимала, что Николай уже всё унес. И теперь даже не вытравить из себя этого. Рюкзак закрутился лямкой на плече, болезненно стягивая руку. Поднимаясь на колени, Алина вытянула руку, давая лямке раскрутиться обратно. А потом швырнула рюкзак со всех сил, зажмурившись. Грохот от удара о стену, падения на пол. Знакомый грохот…
Прорезиненные бока, хрустящие кнопки. Отскочив от стены, телефон докатился обратно до девушки, касаясь её ноги. Алина открыла глаза, собираясь продолжить марафон сокрушений. Но размытый слезами вид на пол и больше не способный блуждать взор отвлекли внимание на себя. Зрение вернулось в норму.
А вот дыхание, голова и мысли нет. Подняв кирпичик, она побрела на прогулку. Остыть, желательно до 25 градусов цельсия. Осенний ветер скидывал с Алины капюшон, сколько бы она его не набрасывала. Холод кружил под курткой и толстовкой, уводя от мыслей о прошлом. Набирая грудью воздух, она порой мечтала о том, чтобы больше не дышать. Вечер стремился к ночи, парк скоро должны были закрыть. Но она не думала о том, что будет дальше, не через день, не через час. Здесь и сейчас – Алина захотела взойти на мост.
Округлый мост над озером, увешанный замками с именами людей. Парочек, «скрепивших» свои жизни навсегда. Алина пнула один из замков, показавшийся ей хилым. Но пострадала только её нога. Она смотрела на них со смесью зависти и презрения. Ведь пыталась сделать нечто подобное им… только наоборот. Навсегда «раскрепить» себя. Со всеми. Со всем. Совсем.
– И что же это всё-таки было? – опираясь спиной на парапет моста, Алина рассматривала свой телефон. – Какой-то трип… на пустом месте. Жар, бред?
Устало выгибаясь в спине, отчасти ложась на ограду моста, она приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Холодно. Сделав глубокий вдох, Алина выдохнула блеклый пар. Зажав кнопку на телефоне, не увидела ничего необычного. Десятый час, 17 ноября, пятница. Открыв меню с программами, она не знала, зачем это делает. Если всё закончилось, проще и правильнее было просто забыть.
Но удивления это «неправильное» действие не вызывало. Не в первый раз Алина поступала не так, как надо. Не в первый раз она не видела причин, почему она поступает определенным образом. Именно потому, что такое могло случиться, ей хотелось делать как можно меньше. Меньше решать, меньше говорить. Меньше влиять.
– Не будешь больше чудить? – спросила Алина свой кирпичик, точно и правда надеясь услышать ответ.
Но замолви тот, скажи хоть «да», хоть «нет», девушка непременно бросила бы его в воду. Не нужно было ей такого чуда. Ничего не нужно. Просто тишина и одиночество. Чтобы Николай наконец бросил пытаться. Стал к ней равнодушен. Казалось, что это бы вот-вот случилось. Но после срыва на уроке у него появился новый повод для беспокойства о ней. Поняв это, Алина усмехнулась, разминая ноющую после кушетки в медпункте спину о металл моста. Вытягиваясь на носках, она протянула руки вверх, в самую даль. Ладони сжались, в одной захрустели кнопки.
–
Пошатнувшись от неожиданности, Алина упала. Перегнулась через парапет. Ничего не решая, ничего не способная сказать. И едва ли её невольный выкрик мог повлиять на гравитацию.
–
Высота менее десяти метров. Едва ли смертельная угроза. Но она не могла об этом подумать. Ощущая падение, Алина не слышала шума ветра в ушах, не вглядывалась в темное небо. Ей слышался тогда только один голос. Перед глазами она видела только одного человека. И кричала его имя.
–
Глава 2. Белое на черном
Я один на этой белой, окаймленной садами улице.
Один – и свободен.
Но эта свобода слегка напоминает смерть.
Свет. Голова легка. Спина будто парила в невесомости. Пастельно-фиолетовое полотно облаков простиралось до горизонта. А на нем рыхлая на вид, с крупными бугристыми комьями, черная почва встречала это причудливое небо, протягиваясь под ним во все стороны. Преимущественно равнинный ландшафт с редкими холмиками. На которых кусты с сияющей бирюзовой листвой.
– Это сон? – вполголоса вопросила Алина.
Но никто ей не ответил. Не ощущая недомогания, она без труда поднялась на ноги. Руки отталкивались от земли без сопротивления, точно и не касаясь её. Никакой текстуры на ощупь. Ни влаги, ни холода, ни тепла. Протирая глаза, она понадеялась, что всё исчезнет. Но ей лишь удалось разглядеть больше – алые огни, парящие в метрах трех над землей и выше. Они выстраивались в не очень складные сети, растягивающиеся вдоль параллельных линий, в высоту и в длину, но не в ширину. Точно подвешенные в пределах огромной коробки.
Огни были слишком красные для обычного пламени. Их завихрения, поднимаясь над сферической огненной основой, истончались, приобретая зеленый оттенок. Присмотревшись, можно было заметить много различий в оттенке пламени, – темнее и ярче – в размере, форме, – слегка вытянутой вертикально или приплюснутой в ширину – интенсивности «горения» – скорости восхождения всполохов.
Алина опустила взгляд в землю, которая была наименее странной вещью. Да, чересчур черная, на вид мягкая, на шаг – никакая. Девушка побрела вперёд, ощущая себя невесомой для этой почвы. Ноги не проваливались, не оставляли следов. Она дошла до кустарника с каплевидными листьями, что светились бирюзовым. Свечение мягко ложилось на темные стебли, окученные кольцами. Темных оттенков разных цветов, произвольно меняющейся толщины, где-то от трех сантиметров до миллиметра.
– В тебе, наверное, особый флюори-какой-то хлороформ… – Алина протянула руку под ближний к ней листочек. – Иля бы-
Пальцы прошли насквозь. Без ощущения на коже, без колебания ствола. Девушка смолкла, отмаргиваясь и отступая прочь, не давая себе углублять интерес. Ведь он, как ей казалось, губителен. Грех начинался с заинтересованности. Когда возникает стремление узнать, человек подступает ближе, идет на контакт. А будучи близко, очень легко навредить.
Вот и то не состоявшееся касание – зачем оно было? Внутренний порыв. Точно некий голос внутри, взявший её на слабо. Ныне она его не слышала, по крайней мере не четко. А раньше случалось часто и громко. И Алине нравилось испытывать себя по его наущению. Лезть на заброшки, брать на абордаж новичка-одиночку. Тот научил её тихому шагу, разведке местности и использованию краткого мига.
На них и зародилась её новая игра – незаметно брать с парты Ильи ручку. Его растерянное личико казалась ей до милого смешным. Особенно когда мальчик находил её там, где уже смотрел. Возвращать было сложнее, на этом Алина попадалась. Когда эта шутка перестала удивлять, она пошла дальше, став подкладывать вещи.
Страшные мордочки на бумаге, свой кирпичик, резинки. Канцелярские, так как их она использовала для волос. Но об их подкладывании она быстро пожалела, ведь Николай встал на сторону Ильи. Резинки возвращались хулиганке через полкласса. В затылок, во время занятий. А прицел у их нового друга был точный.
И казалось бы, всё хорошо… Но этот голос-посредник в голове не знает, когда остановиться. Он не нажмет на тормоз, пока не врежется в стену. Пока ты не врежешься.
Однако теперь Алина шла по равнине, где и посреднику не найдется стены. Она брела вдаль, встречая на пути много подобных тому строю огоньков. Эти большие собрания выстраивались друг за другом в пунктирные линии, отрываясь друг от друга на метров пять, иногда десяток. Порой пристраивались боком. Вдоль них встречались кустарники, на которых оказывались не только листья, но и что-то похожее на плоды. Большие, вытянутые, с красными чешуйками, свисали с более высоких и толстых кустов.
Как и с листочками Алина проходила их насквозь. И не ощущала физического воздействия, не замедлялась, не приводила их в движение. Однако соприкоснувшись с таким «плодом», девушка почувствовала кое-что. Невыразимое словами стремление, толкнувшее её вперёд, переводящее с шага на бег. Почти минуту она мчалась, вознеся взгляд в небо, точно собираясь взмыть. Чувство отступило, когда она замахала руками, ощущая неестественность своего движения. Алина остановилась, переводя дыхание. И ужасаясь.
Такого она не хотела. Делать что-то, совершенно не отдавая себе отчета. Без причины. Не слушать потаенного посредника, нашептывающего предложение в обход разума. Но что, если это невозможно? Когда воля не подчинена ей или у штурвала некто иной… нечто иное. Что делать тогда?
Алина нашла для себя решение. Уйти ото всякой возможности дать ему потаенному голосу волю. Быть столь ничтожной, сколь это вообще возможно. Никому не быть важной, никем не дорожить. Чтобы не иметь потенциала навредить. Кого может задеть слово пустого места?