Azio – Потаенный посредник (страница 7)
Темная фигура ускорилась, с пульсацией её сердца увеличиваясь, вбирая в свои необъятные границы её окружение. Внутри «куба» прежде черные ребра обозначились блеском. Сияющие грани визуально отделяли отдельные квадраты, во вращении множащиеся в решетку. Окружающий её мир, уместившийся теперь в границы этой фигуры, переплелся в сияющую сетку. А та обрела иную структуру – из поверхности куба в ленту, изогнувшуюся затем в себя. Её концы встретились, перекрученные, вывернулись в объемное кольцо.
Алина старалась удержать внимание, проследить этот отдающийся треском в голове путь трансформации. Но нарастающие искривления раскололи её окончательно. Сумев закрыть глаза, она была ослеплена вспышкой. А открыв – погрузилась во тьму опущенных век. Ничего не имело смысла.
Алина подняла веки. Теперь и вправду смогла открыть глаза. Видя всё, в том числе и землю под собой, и свой собственный затылок, покоящийся на ней, и своё лицо, изможденное, с растянувшимися во всю ширь зрачками… она обреченно выдохнула. Телефон, оказавшийся под складками её куртки, девушка тоже увидела, дотягиваясь до того с хрустом запястья.
– Что же… – глядя на себя со всех сторон разом, Алина искала повод не унывать. – Лишних конечностей и правда нет. И свои все на месте.
Осматривая себя внимательнее, она вдруг перестала видеть себя… на её месте оказалась пустота. Расширяя взгляд на эту пустоту, вместе черной земли странного мира, Алина увидела плитку. Каменную плитку серых и рыжих прямоугольников, которой стелили некоторые площади её города. А вокруг плитки и сход с тротуара, бордюр, настоящую светло-бурую землю с окурками. От нахлынувшего чувства близкой свободы, она трепетно зажмурилась.
– Не может быть! Всё же… сон?
Но открыв глаза, она снова смотрела на мир фиалкового неба, бирюзовых кустарников… и огней, что теперь не все были высоко. Многие, преимущественно зеленые, хотя красных в воздушных строях было прежде куда больше, плыли теперь в метре над землей. Пролетали и над ней. Взгляд сам собой зацепился за одну группку из трех огоньков – двух поменьше, болотного цвета, и одного качавшегося им в след ниже, будучи больше, ярко красным. Красный пламень сперва обнажил уже виденное Алиной золотое сияние, точно лучики маленького солнца. А затем показал себя в неожиданной форме…
В этот мир ворвался ребенок, бодро скачущий прочь. Она видела гостя со всех сторон своим странным зрением, это была девочка лет девяти, если не младше. В синем платьице, поверх которого накинута осенняя курточка, на шее длинный шарф, качающийся за ней хвостиком. От удивления раскрыв глаза во всю, Алина расширила свой взгляд «той» стороны, разворачивая и зеленые огоньки. Те оказались взрослыми людьми, мужчиной и женщиной, идущими куда сдержаннее впереди улыбающейся девочки. Под их ногами увиделась та самая кладка, а неподалеку вырисовалась парковка, машины, фонарный столб. Обычный мир. Реальность… так близко.
Но оторвав взор она снова смотрела на этот мир. Другие огни, летающие цветы, вдруг спустившиеся со своих вершин. Алина хорошенько осмотрелась, напрягая глаза. Дома с балконами и подоконниками, а на них – голуби. В подцепляемых ею фрагментах нормального пространства девушка узнала одну из площадей около парка, где порой проводились мероприятия.
Казалось, нужно только сделать шаг. Алина попыталась, бросаясь к знакомому виду… иллюзорный разрыв реальности, проход в нормальный мир, не впустил её, оставаясь лишь перспективой. Точкой обзора, недостижимой близью. Девушка отчаянно гаркнула, рухнув на колени, в сердцах колотя кулаками по земле. Однако это не дало выхода чувствам. Она ничего не ощущала, точно под ней и нет земли. Никакой твердости, никакой боли, что заглушила бы страдания. Алина вскричала, лишь бы не думать и не чувствовать. А когда в легких не осталось воздуха, свалилась без сил, переворачиваясь на спину.
– Помогла, да? – издевалась девушка сама над собой. – Твоя никчемная логика… Твои никчемные чувства… Ничтожество, какой ты стремилась стать, – от парения взглядом вокруг себя у неё закружилась голова. – Нет, какой
Алина закрыла глаза, кликая клавиши кирпичика. Все подряд, положившись на авось. Посмотрев на экран – она усмехнулась. Несмотря на окружающий абсурд, в какой-то степени ей везло. Меню «контроль» снова открылось. Не будучи заядлой мазохисткой, девушка переключила «вид…» на двойку, принятую ей за норму. И действительно, глазки заработали привычным образом. И в привычной ей перспективе Алина наконец заметила – на горизонте всходило «солнце».
По меньшей мере, нечто похожее на него. Огромный шар света, поднимающийся вдали. Но, как и всё остальное здесь – его свечение не влияло на девушку. Не резало глаз, не грело лучами. А те выглядели совсем не правильно… Переливающееся всеми цветами солнце испускало из себя несколько выделяющихся световых пик, темнеющих тем сильнее, чем ближе они к земле. Вместо освещения, падая на и без того черную землю, они бросали на неё непроглядные ореолы сплошной тьмы. Будто эти места вымарали из существования. И эти лучи шевелились, передвигая зловещие пятна. В движении Алина заметила, что это был не совсем черный… а скорее крайне темный фиолетовый цвет, остававшийся на земле, растениях и огоньках после касания лучами.
– Что-то мне не хочется проверять, как это на меня повлияет…
Сторонясь «лучиков» этого солнца, Алина поднялась на ноги, вновь смотря на экран мобильника. В меню оставались другие опции. Если телефон отправил её сюда, он должен суметь и обратное. Это то, в чем девушка себя убедила. Ведь иначе надежды попросту не было. Изучая опции по очереди, она думала в меру сил. «n-мерность» давала те же варианты выбора, что и «вид…», однако лишь один вариант был обозначен особенным образом: «4t ●». Менять его не решилась. А дальше – «x-простр. измерение» – отличилось:
«1-физич. ○»
«1-духов. ●»
«1-разум. ◌»
«2-физич. ◌»
«2-духов. ◌»…
Какие варианты шли дальше Алину не волновало. Взгляд вернулся к первым строчкам и затрусил между ними. В голове складывались 2 и 2, получалось 5. Две доли понимания логики, две доли естественности ощущения… и одна скромная надежда. Не давая себе времени на сомнение, Алина решилась:
«1-физич. ●»
Девушка мгновенно ощутила этот переход. Реальность вывернулась наизнанку, как ранее под давлением её взгляда. Но не отдельная точка, а весь разом, наполняясь звуками, влажностью воздуха, ветром, давлением земли на стопы. Наконец настоящим светом и тьмой, которые заставляли напрячь зрение, отвыкшее видеть нормально выглядящий мир. Алина закрыла меню «контроля», затем вовсе выключив телефон. Мобильная связь появилась, однако желания звонить не возникло.
– Всё снова влияет на меня, – с сожалением отметила она. – И я буду влиять.
Для неё это значило – продолжать подводить, продолжать предавать. Воспоминания комом скатывались по горлу, застревая в нем горькой таблеткой. Которую нужно принять, чтобы полегчало. Но этого так не хотелось… Продавить её с болью через глотку или дать раствориться на языке, растечься противным вкусом – по мнению Алины, страдания неизбежны. Но в тусклом свете восхода, казалось, прохожие не приметили её появления, шагая по своим делам. Отсутствие осуждающих, непонимающих и сочувственных взглядов помогло ей не придавать веса этой проблеме в тот момент. И она побрела домой. Не замечая одного взора, что всё же принял её во внимание. Наблюдая с дистанции, парень в черном капюшоне готовился к своему ходу.
Очень аккуратно, миллиметр за миллиметром девушка продвигала ключ в замочную скважину. Без скрипа, предельно плавно, задерживая дыхание, чтобы уменьшить дрожь в пальцах, она повернула его. Дверь открылась почти бесшумно. Однако внутри было ещё тише. Вернуться украдкой не вышло. Внутри было темно и, казалось, холодно. Но только казалось. Алину встретила пара самых родных ей глаз. В которые девушка не могла смотреть, сознавая, что себе позволила. Как сильно заставила маму волноваться.
Алина застыла, не зная, как реагировать. Хотела что-то сказать, объяснить, но слова застряли в горле. Мама не ждала объяснений. Она шагнула на встречу.
– Жива… – прошептала она, уткнувшись лбом в макушку дочери. – Цела, моя девочка…
Ей было бы легче услышать крик. Принять гнев, ярость, наказание. Однако тяжестью на её душе стали материнские объятия. Резкие, крепкие, до боли в плечах. И всхлипы, шепот над ухом:
– Я звонила всем. В больницы. В полицию. Отцу… – голос мамы был тихий, хриплый. – Хоть ты и не хотела бы, чтобы я звонила ему.
– Ему-то зачем? – виновато пробубнила дочка, помогая снять с себя куртку и ботинки. – Может у него и есть связи, но стал бы помогать меня искать…
– Стал бы, – утирая слезы, мама повела Алину на кухню. – Все же ты его кровь, а папа твой – человек мнительный и упорный. Тяжелое в быту, но сильное в трудностях сочетание. Решимость у тебя от него… – посадив девочку на стул, женщина не отпускала её рук, смотря с трепетом, убеждаясь, что всё правда. Что ей не бредится от усталости. – Алина, моя разбойница…
Да, её не было всю ночь, и потому вернувшись с работы мама не могла сомкнуть глаз. Ни ответов на звонки, ни записки. И отец её не брал трубку. Теперь же по квартире разносился запах барбариса и лимона. Позднее утро, почти день. Убедившись, что дочь цела и здорова, мать вскоре разом ощутила накопившуюся усталость. Тянущиеся ей вниз веки смогли продержаться ещё немного после бодрящего глотка чая.