Azio – Потаенный посредник (страница 8)

– Наверное… мне просто спокойнее было бы услышать, что ты ушла к нему, – усаживая Алину, она подвинула к ней чашку и укрыла пледом. – Я бы не переживала тогда.

Пока мать оповещала полицию, Алина ерзала на стуле. Ей казалось, что её правые и левые ноги и руки поменялись местами. А шея вывернута не в ту сторону. Такое чувство возникало у неё и раньше, когда предстояло говорить на неприятную тему.

– Я бы не пошла… – неловко отвечала девушка, пытаясь поднять взгляд на неё. – Но и переживать не стоило. Я просто… Ну…

– Ты же знаешь, я – мать, это моя обязанность за тебя переживать. Я боялась, что ты… – она не договорила. Руки дрогнули, обливая её колени чаем. Пытаясь успокоиться, мама наконец спросила: – Где ты была?

Она опустила взгляд в кружку. Говорить правду? Снова лгать? Устала от этого. Алина не хотела лгать матери. Хотя раньше она и делала это, чтобы меньше влиять на неё… теперь это казалось ещё более неправильным. Только вот правда была слишком невероятна.

– Я… не знаю. Сначала был урок. Потом телефон… он будто… показал мне что-то, – но она попробовала. – Я… стала видеть странное. А когда вечером пошла гулять – упала… он, кажется, перенес меня на черную равнину с фиолетовым небом… там летали большие цветы и маленькие огни. Точно другой мир. Всё было чужое. Пустое. И я… тоже чужая.

Голос её дрогнул. Пальцы сжали кружку. Мама смотрела на неё. Не удивлённо – скорее тревожно. Но не перебивала.

– Там… я могла исчезнуть. Я раньше думала, что хочу этого. Но… потом поняла, что не могу. Просто не могу, – голос Алины сорвался.

Мама не задавала вопросов. Она села рядом, опустив руку ей на макушку. Алина заплакала. Вспоминая, она сознавала, как ей на самом деле страшно. Падение, потерянность, бессилие. Одиночество. Слова рассыпались по горлу пылью, удушая. В них было трудно поверить, но мать не могла сомневаться в том, что Алина чувствовала. А потому смысл её слов не сбивал с толку.

– Ши-ши-ши, всё хорошо, – приласкав дочь, женщина легонько хлопала её по спине. – Дыши спокойно, мама рядом. Ох, давно моя разбойница не плакала, аж на душе легче. Порой необходимо порядочно порыдать.

Алина всегда была радостным ребенком. Никогда не будила мать посреди ночи воплями и слезами. И разбивая коленки и локти на прогулках – только хохотала, пугая всех вокруг. Но в последние годы на неё свалилось много разом. Смерть хомячка, развод родителей, перевод Ильи в другую школу… Всему Алина искала короткий и веселый выход. Локи они хоронили втроем с Нико и Илей, отправившись в местный лесок на поиски достойной могилы хомячьему богу. С уходом отца они с мамой сменили фамилию на более авантюрную, подходящую их свободному духу.

А вот с другом… с тем, как она поступила, Алине не удавалось забыть или пережить. Может на день, неделю. Но воспоминания неотвратимо возвращались, пробивая кулаком в грудь. Ставили её на колени, наполняя ненавистью и сожалением. От которых хотелось бежать, до края вселенной, лишь бы убежать от этой боли.

– Спасибо… что вернулась. – прошептала мать. – Даже если не всё понимаю… я чувствую. Я – твоя мама. И я тебя слышу.

Алина прижалась лбом к её плечу. Слезы ушли. Ей стало легче. Просто оттого, что она была рядом. Что кто-то был рядом для неё.

– Если снова станет страшно – просто скажи. Не молчи. Я не жду идеального поведения. Я жду тебя… живую, – мама улыбнулась, поцеловала её в висок. – Моя разбойница. Слишком храбрая. Слишком упрямая. Только… – тяжело выдохнув, мать слегка заробела. Точно не смела просить то, что собиралась. – Пообещай мне, пожалуйста. Не пропади. Я не могу вечно держать свою девочку у груди, душить своим беспокойством… Впереди у тебя много приключений. Быть может, таких же пугающих, как этот кошмар. И нам обеим будет неспокойно. Потому, не забывай оставить весточку. Не теряйся без следа. Помни о тех, кто ждет тебя.

Алина… ничего не ответила. Лишь пристыженно угукнула. Она не понимала, чем заслужила те безграничные заботу, доверие и любовь. Ведь сама девушка не видела в себе ничего хорошего. Особенно когда она заставила маму так переживать.

Оставшийся день протекал лениво – они заказали пиццу, ведь обе были ужасно голодны и уставши. Алина приняла доставку, так как мама вскоре уснула. Девушка села на диван рядом с ней, смотря их любимый сериал за двоих. Все переживания растаяли. Время будто откатилось назад, в их далекие безмятежные будни. Казалось, пройдет ещё пару часов, запоздало придет отец. Глупо поспрашивает о событиях в сериале, где он пропустил уже пару сезонов. Назовет его дурацким и вернется к своей работе уже на дому. Но, конечно, этого не могло случиться.

Перед сном Алина оглядела свой кирпичик. На нем не было названия фирмы… возможно, стерлось с годами. На поверхности выделялось много более интересных элементов – прорезиненные бока с рисунком протектора, металлические щитки на клепках, подсвечиваемые оранжевые прожилки, обводящие главные кнопки. В чем-то он казался нормальным. Но и странностей хватало. Алина не спрашивала отца, где тот его достал. Он был штатным юристом какой-то компании, это она помнила. А вот какой – толком не понимала, слишком сложные для неё тогда были слова.

Теперь же девушка выключила телефон на ночь, не рискуя ночью опять провалиться в зазеркалье. Тем не менее, сон её был беспокоен. Пускай и вспомнить из него на утро удалось лишь гнетущую серость и ощущение преследования. Алина сосредоточилась на запахе свежих сырников, отмахнувшись от дурного предчувствия. После первого совместного завтрака за долгое время она не заметила, как спокойно ей стало на душе. Днем они прогулялись в парке, посмотрев и тот мост, что в светлое время казался куда ближе к воде, чем когда Алина падала с него… После съездили за продуктами, испекли квадратную пиццу, больше походившую на очень странный пирог, и поиграли в дисковую квест игру времен маминой молодости.

Под конец дня мать всё же подняла одну тему, которую откладывала. Ей не очень нравилось говорить об учебе, так как ей в детстве не прощались ошибки. Приходилось их попросту не допускать. Но ведь её дочь – не она:

– Максим Янович звонил, – не слишком ловко подошла она к вопросу. – Насчет контрольной, твоего плохого самочувствия… Не переживай. Он не станет говорить с тобой об этом в понедельник. Может, тебе даже пока не стоит ходить.

Она было хотела предложить пока ещё посидеть дома, может пару дней или недельку. После рассказа дочери о прогулке мама не высказывала мыслей вслух, изнывая за неё внутри. Однако Алина заверила, что пойдет в школу. Она не смела растягивать переживания матери.

– Только не забудь об обещании. Это всё, о чем я могу тебя просить, – укрывая Алину перед сном, через силу позволила себе повторить мама. – Ты всегда будешь моей маленькой разбойницей… И мне будет хотя бы немного легче зная, что ты умчалась своевольно. Оставив след, весточку.

Глава 3. Свет и тьма

Друг – человек, который знает о вас все,

и, тем не менее, любит вас.

Серость. Над головой и под ногами. А между тем – плотный белесый туман. Куда ни глянь – беспросветная близь. И пока ощущения твердили, что всюду одно – куда ни пойди, всё без разницы – чувства… кричали. «Бей или беги». Что-то надвигалось. Тянулось за ней. Медленно, но непрерывно. Увидя себя со стороны, Алина замерла, когда серые, неестественно длинные, бледные руки с метровыми, испещренные кровящими шрамами пальцами вырвались из дымки. Холодом падая ей на плечи, садясь на неё как один огромный паук. Девушка сорвалась вперед, но восемь лапок-пальцев сомкнулись на ней, будто протыкая стеклом. Зеленым.

Туман развеялся. Перед ней возник лик того, кому принадлежали эти руки. Теперь она видела не на себе, а перед собой, прикованными кандалами. Узник восседал на железном троне в мигающем свете одинокой лампочки. Спадающие до груди вьющиеся волосы как пыльные каштаны рассекали во взгляде и без того тонкую фигуру, будто тюремная решетка. Его вытянутое лицо плотно обтягивало череп, точно старый, протертый брезент. Пустые бледно-зеленые глаза «смотрели» вдаль. Длиннопалые кисти покоились на коленях, длинными тонкими ногтями впиваясь в ошметки ткани, покрывающие тело узника. Истлевший цветочный узор. В нем не было жизни… и тем не менее он поднял палец.

– О-о… – указывая на девушку, узник безголосо молвил. – …на.

Сбрасывая с себя оковы незримой хватки, Алина испустила из груди отчаянный крик. Он не давал девушке слышать ничего, кроме себя. А когда сил кричать не осталось, она всё же обратила внимание на своё окружение. Целый класс людей, в полном недоумении смотрящих на неё. Помимо учителя и Николая, выглядящих скорее вдумчиво. Алина сгорбилась за своей партой, понимая, что на её лбу сейчас огромное красное пятно. Конечности знакомо заныли – сон на уроке дело привычное. Но орать на всю школу было чересчур даже по её меркам.

– Достаньте ваш телефон, Мереньева, – Максим Янович мгновенно сбросил напряжение, обращаясь к Алине спокойным тоном.

Девушка удивилась. В первую очередь тому, как стало тихо. Никаких перешептываний. К тому же и внимания к ней ощущалось немного, вопреки прямому оклику. Даже Николай глядел лишь украдкой. И только после этих соображений она задумалась, зачем ей доставать мобильник. Тот сам ответил на этот вопрос, предварительно завибрировав. Алина поняла, что должно было случится, но не успела отрубить звук. Искаженный гудок отгремел почти также громко, как её голос ранее. Проморгавшись, девушка зажала кнопку «#», переводившую в беззвучный режим.