Азим Шахсаидов – Вечность помнит (страница 11)
Лифт открылся.
Виктор шагнул в последний день.
Часть 2. Колонии
Глава 2.1. Кафе
Она проснулась от того, что кто-то забыл выключить буровую.
Гул стоял такой, будто под окнами работал реактивный двигатель. Катя открыла один глаз, посмотрела на потолок. Серый, с пятном в углу, похожим на карту неизвестной страны.
– Доброе утро.
Потолок не ответил.
Она села на койке, потянулась. За тонкой перегородкой соседи уже ругались – обычное дело по утрам. Он что-то доказывал, она не слушала, ребёнок плакал. Жизнь.
Катя встала, подошла к иллюминатору. За стеклом был Марс.
Красный, бескрайний, мёртвый. Под куполом тепло и воздух. Там, за ним – холод и пустота.
Она смотрела на горизонт, где медленно поднималось солнце. Маленькое, бледное, совсем не такое, каким его описывали в книгах о Земле.
– Всё-таки красиво.
Оделась, причесалась перед мутным зеркалом. Форма – обычная, казённая, сто раз стиранная. Но сидела хорошо.
На выходе из каюты остановилась. Посмотрела на фотографию над столом. Мать. На Земле. Далеко.
– Позвоню сегодня.
Фотография улыбалась.
––
Кафе, где она работала, было маленьким. Десять столиков, пластиковые стулья, искусственные цветы на подоконниках. Из плюсов – большое окно с видом на красные пески.
– Катька! – заорала тётя Зина из подсобки. – Опять опаздываешь!
– На две минуты.
– Две минуты – тоже время! Давай за стойку.
Катя вздохнула, закатала рукава и встала за кофемашину. Старую, рычащую, с вечно забивающимися фильтрами.
Первый посетитель – дядька в форме буровика, с уставшими глазами и трясущимися руками после ночной смены.
– Двойной, покрепче.
Катя нажала кнопку. Машина зарычала. Буровик отхлебнул, поморщился, но ничего не сказал. Расплатился и ушёл.
Катя посмотрела на кружку. Остатки кофе на дне. Отвратительные.
Она и сама не знала, почему он получался таким. Рецепт правильный, пропорции точные, вода фильтрованная. А на выходе – бурда. Может, машина проклята. Может, сам Марс не любит кофе.
––
Обеденный перерыв она провела у окна.
Сидела на подоконнике, жевала синтетическую булку, смотрела на пески. Красные, бескрайние, прекрасные.
– Мечтаешь?
Рядом плюхнулась Ленка, официантка из соседнего зала.
– Ага.
– О чём?
– О Земле.
Ленка закатила глаза.
– Ну, Земля. Трава, деревья, дожди. Скукота.
– Ты была на Земле?
– Нет. Но по голографии видела. Скучно.
Катя улыбнулась.
– А мне не скучно. Я там никогда не была.
– И не попадёшь. Билеты дорогие. Да и зачем? Там свои проблемы. Вон, говорят, квоты опять режут.
– Знаю.
Ленка понизила голос.
– Мой знакомый из Совета колоний рассказывал… Лекарства специально задерживают. Детей не спасают.
Катя молчала. Смотрела на пески.
– Ладно. – Ленка встала. – Пойду работать. А ты мечтай дальше.
––
Вечером она позвонила матери.
– Мам, привет.
– Катенька! – мать улыбнулась. – Как ты?
– Нормально. Работаю.
– Кормят хоть?
– Кормят. Синтетикой, как всегда.
– Ох, дочка. Когда ты уже прилетишь?
– Когда накоплю.
– Я тебе помогу.
– Не надо, мам. У тебя свои расходы.
Мать вздохнула.
– Ты там береги себя. Слышишь? Говорят, с колониями опять нехорошо. Квоты режут, поставки задерживают.
– Я слышала.
– Если что – сразу мне звони. Я тут похлопочу.
– Мам, ты на Земле. Что ты можешь?
Пауза.