Айзек Азимов – Месть роботов (страница 42)
Указательный палец руки дотянулся до клеммы-анода и растерянно остановился. Остальные четыре пальца поднялись вверх и зашевелились, как усики насекомого. Один за другим они сами устанавливались в паз выключателя, нащупывая вторую клемму.
Вспыхнул сноп искр. Взвилось белое едкое облако, и сразу же послышался резкий хлопок. Но входная дверь оставалась неподвижной, а „рука”, сделав свое дело, упала на пол; Ви-Стефенс бросил сигарету, вскочил на ноги и бросился подбирать свой инструмент.
Держа „руку” и действуя ею как органом собственной невромускульной системы, Ви-Стефенс осторожно зажал замок по периметру и через мгновение дернул внутрь. Замок беспрепятственно подался, и венерианин оказался перед пустынным коридором. Ни звука, ни движения, ни охраны, никакой следящей системы за пациентами психиатрического отделения. Ви-Стефенс быстро пошел вперед, завернул за угол и устремился по бесконечным переходам.
Вскоре он стоял у широкого окна, откуда были видны улица, окружающие здания и часть сада больницы.
Он вынул свои часы, зажигалку, ручку, ключи, монеты. Из всего этого его живые руки и металлические пальцы быстро собрали запутанную комбинацию проводков и пластин. Спеша и волнуясь, Ви-Стефенс припаял устройство к нижнему краю окна так, чтобы его нельзя было увидеть ни из холла, ни из сада.
Он уже двинулся по коридору, как вдруг его остановил шум. Это были чьи-то голоса, возможно больничной охраны.
Он рванул обратно в палату. Магнитный замок с трудом встал на место. Тепло от короткого замыкания покоробило зажимное приспособление. Он прижал его и тут же услышал звук шагов. Кто-то стоял за дверью. Магнитное поле замка было обесточено, но подошедший не знал этого. Посмеиваясь, Ви-Стефенс слушал, как тот тщетно пытается преодолеть несуществующее магнитное поле, затем нажал незапертый замок.
— Входите, — сказал он.
В комнату вошел доктор Ле-Mapp. В одной руке у него был портфель, в другой — колдер.
— Пошли отсюда, — быстро сказал он. — Я все организовал; деньги, фальшивое удостоверение личности, паспорт, билеты, разрешение на выезд. Вы поедете как торговый агент вебфутов. К тому времени, как Ганнет это обнаружит, вы будете уже за пределами зоны слежения военных мониторов и юрисдикции Земли.
— Но... ~ ошеломленно начал Ви-Стефенс.
— Поторопитесь! — Ле-Mapp вывел его в коридор, держа в руках оружие. — Тут, в госпитале, я наблюдаю за психическими больными. Вы числитесь нашим пациентом. По моему мнению, вы не больший безумец, чем все остальные. Поэтому я здесь.
Ви-Стефенс посмотрел на него с сомнением:
— Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — Они вместе прошли по коридору, миновали охранника с незапоминающимся лицом и вошли в лифт. — Если вас схватят, то расстреляют как изменника. Сейчас вас видел охранник. Как вы можете сохранить все это в тайне?
— А я на это и не рассчитываю. Вы знаете, Ганнет здесь. Он и его люди сейчас обрабатывают старика.
— Зачем вы мне это рассказываете? — Они большими шагами шли по спуску, ведущему к подземному гаражу. Когда выкатилась машина Ле-Марра, они сели в нее. Хозяин взялся за руль. — Вы же знаете, почему я попал в психушку.
— Возьмите, — Ле-Mapp сунул Ви-Стефенсу колдер и направил машину через тоннель наверх, в гущу дневного движения на улицах Нью-Йорка. — Вам следует войти в контакт с „Колор-Эд” и сообщить им, что Земля проиграет войну. — Он свернул с улицы на боковую дорогу, ведущую к межпланетному космодрому. — Скажите им, что они должны прекратить любые уступки и нанести удар немедленно. Война так война. Верно?
— Правильно, — сказал Ви-Стефенс. — В конце концов, если мы уверены в победе, то...
— Нет, вы не можете быть уверены.
Ви-Стефенс поднял зеленые брови:
— О, мне казалось, что Анджер — ветеран вчистую проигранной войны.
— Сейчас Ганнет ищет возможность изменить ход войны. Он нашел критический момент. Как только он получит точные сведения, он окажет давление на Директорат с требованием немедленного нападения на Венеру
Голос Ле-Марра прервался. Он резко согнулся, как сломанная кукла, и стал сползать вниз. Его голова упала на руль, очки скатились на пол. Спустя минуту Ви-Стефенс пересел на его место.
— Простите меня, — мягко сказал Ви-Стефенс, — у вас прекрасные намерения, но игру вы вели явно нечестно.
Он быстро ощупал голову Ле-Марра. Импульс замораживающего луча проник внутрь ткани мозга. Через несколько часов Ле-Mapp придет в себя. Самое худшее, что может с ним случиться, это сильная головная боль. Ви-Стефенс убрал колдер, схватил портфель и оттолкнул мягкое тело Ле-Марра от руля. Нажав на газ, он развернул машину назад.
Возвращаясь в больницу, он время от времени поглядывал на часы. Еще не поздно. Он наклонился и бросил монету в платный видеотелефон, вмонтированный в переднюю панель машины. Набрав номер, он увидел на экране связистку „Колор-Эд”.
— Это Ви-Стефенс, — сказал он. — Обстоятельства изменились. Я выбрался из больницы. Сейчас направляюсь обратно. Думаю, что буду там вовремя.
— Блок взрывателя собран?
— Да, собран, но сейчас его со мной нет. Я оставил его в госпитале.
— Есть одно осложнение, — сказала девушка с зеленой кожей. — Эта линия закрыта?
— Открыта, — ответил Ви-Стефенс. — Но она доступнее и, по-видимому, редко используется. Нас не могут подслушать. — Он проверил напряжение на счетчике. — Похоже, утечки нет. Продолжайте.
— Корабль не сможет забрать вас в городе.
— О, черт! — вырвалось у Ви-Стефенса.
— Вам придется самому выбираться из Ныр-Йорка, а дальше мы вам сможем помочь. Вам нужно добраться до Денвера на машине. Там поблизости приземлится корабль. Это наш последний оплот на Земле.
Ви-Стефенс тяжело вздохнул:
— Так везет только мне. Вы же знаете, что будет, если меня схватят.
1 — Все вебфуты похожи на землян, — слабо улыбнулась девушка. — Те обманывают нас, мы обводим вокруг пальца их. Удачи вам, ждем.
Ви-Стефенс отключил телефон и поехал дальше. Он поставил машину на общественной стоянке с теневой стороны улицы и быстро вышел у обочины парка. Сзади возвышалось здание больницы. Плотно прижав к себе портфель, он устремился к главному входу.
Дэвид Анджер вытер рукавом рот и в изнеможении откинулся на спинку стула.
— Я не знаю, — вяло повторил он, — я вам говорил, что многого не помню. Это ведь было так давно.
Ганнет сделал знак, и офицеры отошли в сторону.
— Дело двигается медленно, но верно, — сказал он устало.— Через полчаса мы получим все, что нам нужно.
С одной стороны терапевтического корпуса была развернута схематическая карта военного ведомства. На ней были нанесены линии, представляющие расположение частей флота вебфутов и кроусов. Светящиеся фишки обозначали боевой порядок кораблей Земли, образующий плотное кольцо вокруг планеты.
— Это где-то поблизости, — сказал лейтенант Уэст Паттерсону. Его глаза покраснели, руки дрожали от усталости и напряжения. Он указывал на один из участков карты.
— Анджер припоминает, что он слышал разговор офицеров об этом конвое. Конвой пропал на пути с промежуточной базы на Ганимеде. Это произошло на направлении, выбранном намеренно. — Он показал рукой на участок. — А на Земле никто на это не обратил внимания. Лишь позже стало понятно, что именно мы пропустили. Некоторые военные эксперты ретроспективно нанесли этот путь на карту и ввели информацию в электронную машину. Офицеры провели анализ операции. Анджер думает, что конвой был захвачен вблизи Европы, хотя, возможно, это была Калисто.
— Этого недостаточно, — рявкнул Ганнет. — Пока у нас нет других данных о курсе, кроме тех, что были у военных Земли. Нам же нужны точные сведения, полученные после события.
Дэвид Анджер с трудом удерживал в руках стакан воды.
— Спасибо, — пробормотал он с признательностью, когда один из офицеров протянул ему питье. — Я так хочу хорошенько помочь вашим парням, — говорил он жалобно.
— Пытаюсь припомнить, но как-то в голове все неясно, не как всегда. — Его морщинистое лицо перекосилось от напряжения. — Послушайте, мне кажется, что конвой был остановлен возле Марса чем-то вроде метеоритной массы.
— Продолжайте! — Ганнет даже подскочил. Анджер с чувством произнес:
— Я хочу помочь вам всем и я могу, мистер. Многие люди пишут о войне, но они все списывают с других книг.
— На его изуродованном лице было выражение жалкой признательности. — А я надеюсь, что вы упомянете мое имя в вашей книге.
Вот оказывается, в чем дело! Паттерсон досадливо отвернулся. Старик принял Ганнета за военного историка, пишущего о прошедшей войне и собирающего сведения для своего „трактата”.
— Конечно, — живо отозвался Ганнет.— Вы будете упомянуты на первой же странице и, возможно, мы поместим ваш портрет.
— Я все знаю о войне, — бормотал Анджер. — Только подождите немного. Я вам все прекрасно расскажу.
Его состояние резко ухудшилось. Морщинистое лицо стало безжизненно серйм. Его плоть еле держалась на хрупких костях. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Всем было ясно, что Анджер близок к смерти.