Айзек Азимов – Месть роботов (страница 41)

— Мы проиграли, — согласился Анджер. — Оттуда вернулись немногие. Я попал на Луну. Я видел Землю: она рассыпалась на куски, а потом совсем пропала. У меня сердце разрывалось. Я так рыдал, что свалился как мертвый. Мы все плакали — солдаты, рабочие... Мы потеряли всякую надежду. А потом ракеты были повернуты на нас.

Лейтенант Уэст облизнул сухие губы:

— А ваш командир выбрался?

— Натан Уэст умер на своем корабле, — сказал Анджер.

— Это был лучший командир на всем фронте. Ему недаром достайся „Уинд Джайнт”. — Его старое морщинистое лицо потемнело от воспоминаний. — Второго такого человека, как Уэст, больше не будет. Я его однажды видел. Крупный широкоплечий человек с суровым лицом. Просто великан. Это был великий человек. Никто не мог сделать больше.

Лейтенант Уэст усомнился:

— Может быть, кто-то еще из командования и смог бы...

— Нет! — пронзительно выкрикнул Анджер. — Никто не мог сделать больше. Об этом много толковали, мне самому довелось слышать некоторых тыловых толстозадых стратегов. Все это вранье! Никто не мог выиграть этот бой. Мы не имели никаких шансов. Врагов было в пять раз больше, чем нас, две огромные флотилии: одна ударила в середину, а другая выжидала, чтобы разжевать нас и проглотить.

— Подумать только, — с трудом произнес Уэст и судорожно продолжал: — А какого черта они болтают, эти тыловые крысы? Я, собственно, никогда сам не слышал. — Он пытался улыбнуться, но его лицо как будто окаменело.

— Знаю только, что поговаривают: мы могли бы выиграть бой и, возможно, даже спасти „Уинд Джайнт”.

— Вот смотрите, — горячо заговорил Анджер, его впалый глаз сверкнул, кончиком палки он начал выдавливать канавку в земле у своих ног. — Это наш флот. Помните, как его выстроил Уэст? Это было выдающееся построение. Гениальное! Мы продержались двадцать часов, и только потом нас одолели. Никто и не думал, что мы сможем это сделать.

— Он провел вторую линию. — А это флот кроусов.

— Я понимаю, — пробормотал Уэст. Он наклонился вперед, чтобы резкие линии на земле могли увидеть на экране радиолокационной службы перехвата. Оттуда сведения передадут в главный штаб на Луне. — А где же флот вебфутов?

Анджер в сомнении посмотрел на него и вдруг заторопился:

— Я не надоел вам? Ведь старики любят поговорить. Я иногда докучаю людям, отнимаю у них время.

— Продолжайте, — ответил Уэст. Он прекрасно понимал значение рассказа. — Не стирайте схемы, я рассмотрю получше.

Крепко сжав губы, скрестив руки на груди, Эвелин Картер без устали ходила по своей квартире, освещенной мягким светом ламп.

— Я вас не понимаю, — она остановилась у окна, опуская занавески. — Совсем недавно вы были готовы убить Ви-Стефенса. А сейчас не хотите сдержать Ле-Марра. Вы же знаете, что он не понимает того, что происходит. Ему не нравится Ганнет, он болтает о межпланетном объединении ученых, о нашем долге перед человечеством и прочей чепухе. Что вы сможете сделать, если Ви-Стефенс сговорится ё ним и...

— А может быть, Ле-Марр и прав, — произнес Паттерсон. — К тому же и мне не нравится Ганнет.

Эвелин вспыхнула:

— Мы погибнем. Мы не можем бороться. У нас нет никаких шансов. — Она остановилась перед ним, глаза ее сверкнули. — Но там еще этогр не знают. Мы устраним Ле-Марра, хотя бы на время. Он беспрерывно толкует о свободе и ставит наш мир под угрозу уничтожения. Три миллиарда жизней зависят от его устарнения.

Паттерсон задумался.

— Мне кажется, Ганнет сделает нужные выводы из проводимого Уэстом расследования.

— Это пустое дело. Старик наизусть знает каждое сражение, но нам все это не нужно. — Она утомленно провела рукой по лбу. — И мне кажется, что нам это и впредь не понадобится. — Дрожащими руками она собрала пустые чашки.— Хотите кофе?

Паттерсон не слушал ее. Он был поглощен собственными мыслями. Подойдя к окну, он долго стоял, глядя перед собой, пока она не вернулась с горячим кофе.

— Разве вы не видели, как Ганнет убил девушку? — спросил Паттерсон.

— Какую девушку? Ах, эту лапчатую? — Эвелин помешивала в чашке сливки и сахар. — Но она же была готова убить вас. Ви-Стефенс убежал бы в „Колор-Эд”, и тогда война стала бы неминуемой. — Она резко придвинула ему чашку кофе, — хотя из-за девушки мы и спаслись.

— Да, — сказал Паттерсон, — это меня и мучает. — Он машинально взял чашку и сделал глоток, совершенно не ощущая вкуса. — Что же ее заставило поднять оружие? Это дело рук Ганнета. А мы — его сообщники.

— Что?

— Вы же понимаете, какую игру он ведет?

Эвелин пожала плечами:

— Я — реалист. Я не хочу, чтобы Земля погибла. Пусть будет Ганнет, если он сможет избежать войны.

— Он жаждал начать ее всего несколько дней назад. Тогда он рессчитывал на победу.

— Естественно! — Эвелин ядовито улыбалась,— Кто же начнет войну, зная, что проиграет ее? Бессмысленное предприятие.

— И сейчас Ганнет воздерживается от него, — заметил Паттерсон. — Он позволит планетам-колониям обрести независимость. Он признает „Колор-Эд”. Он убьет Дэвида Анджера и всех, кто хоть что-нибудь знает о войне. Он предстанет в маске щедрого миротворца.

— Конечно. Он уже строит планы триумфальной поездки на Венеру и ведет переговоры с представителями „Колор-Эд” о предупреждении войны. Он окажет давление на Директорат, чтобы тот признал независимость Марса и Венеры. Он станет кумиром Вселенной. Но разве это хуже гибели Земли и человеческой расы?

— Сейчас вся машина закручена так, чтобы агитировать против войны, — Паттерсон иронически скривил рот. — Мир и компромиссы вместо ненависти и разрушения.

Эвелин присела на ручку кресла и стала что-то быстро подсчитывать.

— Сколько лет было Анджеру, когда он уволился с военной службы? — спросила она.

— Пятьдесят или шестьдесят.

— А когда человек поступает на службу, он получает личный номер?

— Да, так что же?

— Возможно, я ошибаюсь, но по моим расчетам, — она бегло взглянула на них, — Анджер вскоре должен быть призван. Его номер может подойти в любой ближайший день — в зависимости от того, как быстро пойдет призыв.

На лице Паттерсона отразилось недоумение:

— Но ведь Анджер уже существует. Это пятнадцатилетний парнишка и одновременно это дряхлый старик. И они живы оба!

Эвелин вздрогнула:

— Это что-то сверхъестественное! Предположим, они бы слились один с другим... но ведь между ними огромная разница.

В мозгу Паттерсона возник образ пятнадцатилетнего юноши: у него блестят глаза, со всем пылом идеалиста он стремится вступить в бой, готов хватать и убивать вебфутов и кроусов... И полуслепой старик-инвалид восьмидесяти лет, ковыляющий с алюминиевой палкой из больничной палаты на скамеечку в парк... взывающий своим душераздирающим голосом к любому, кто готов его слушать.

— Мы должны это проследить, — заговорил Паттерсон.

— У вас найдется кто-нибуль в военном ведомстве, кто может узнать, когда подойдет номер Анджера?

— По-моему, это хорошая мысль, — согласилась Эвелин.

— Может быть, нам стоит обратиться в Департамент Цензуры, чтобы нас известили в нужный момент, и мы могли бы поместить...

Она замолчала. Дверь беззвучно раздвинулась. В полутьме стоял Ле-Марр, нажимая кнопку. Тяжело дыша, он вошел в камнату.

— Венчел, мне нужно с вами поговорить.

— В чем дело? — спросил Паттерсон. — Что случилось?

Ле-Марр метнул в сторону Эвелин взгляд, полный ненависти.

— Он это обнаружил. Я так и знал, что это произойдет. Как только он в этом разберется и все данные передадут на машину...

— Ганнет? — По спине Паттерсона прошел озноб. — Что обнаружил Ганнет?

— Переломный момент. Старческая болтовня о конвое из пяти кораблей. Топливо для боевого флота кроусов. Шли без сопровождения к линии боя. Анджер сказал, что наши разведчики их упустили. — Ле-Mapp хрипло и тяжело дышал. — Он сказал, что если бы мы узнали об этом, — он с трудом заставил себя продолжать, — то могли бы их уничтожить.

— Так, — произнес Паттерсон, — и изменить ситуацию в пользу Земли.

— Если Уэст сможет воспроизвести путь следования конвоя, — заключил Ле-Марр, — то Земля выиграет войну. Это означает, что Ганнет будет воевать, и сразу же, как только получит точную информацию.

Ви-Стефенс сидел, согнувшись, на скамейке, которая служила и стулом, и столом, и кроватью для психических больных. Между темно-зелеными губами зажата сигарета. Крошечная убогая комната была полупустой. Время от времени он поглядывал на свои наручные часы, затем переводил взгляд на предмет, движущийся взад и вперед по запломбированным краям дверного замка.

Предмет этот передвигался медленно. Он контролировал надежность дверного запора уже двадцать девять часов. Работая от силового кабеля, он удерживал на месте тяжелую пластину замка. Соединенные с кабелем клеммы были закреплены на магнитном покрытии двери. В течение последнего часа он прерывал свой путь по рексероидной поверхности в дюйме от клемм. Этот ползающий контролер, автономный высоконадежный робот, был хирургической рукой Ви-Стефенса, соединенной с его правой кистью.

Но к этому времени Ви-Стефенс уже отсоединил „руку” и направил ее по стенам комнаты отыскивать возможность выхода. Металлические пальцы тщательно цеплялись за гладкую тусклую поверхность, большой палец присасывался к малейшему выступу на каждом участке пути. Это оказалось непростой задачей для робота: нужно было обойтись без ручного управления.