Айзек Азимов – Искатель, 2004 №1 (страница 24)
Глава 7
— Да, мистер Балдмэн… Конечно, мистер Бадцмэн… Проходите, мистер Балдмэн… Но только вы, мистер Балдмэн!
Доктор Палмерстон ведет меня за собой, а я размышляю над тем, какое значение в нашем деле играют личные контакты и взаимные обязательства. Колоссальное!
Врач муниципальной больницы Локвуда многим мне обязан. Конечно, не так, как его коллеги из госпиталя имени Хопкинса, которых в свое время я спас от грандиозного скандала. На кону была их профессиональная состоятельность. Медиков обвиняли в некомпетентном лечении, повлекшем за собой смерть пациента. Не одну смерть, не один десяток смертей… Мне пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось доказать, что это — тщательно продуманная афера, в которой участвовали сотрудники страховых компаний, «независимые.» эксперты и «безутешные» родственники покойных. С мистером Палмерстоном все иначе. Здесь частный интерес и личная признательность.
Помнится, именно в тот день, когда мы с Колменом ездили в Вест-Крик, Ричард вручил мне конверт с фотографиями, изобличающими доктора как неверного супруга. Сделаны снимки были по заказу миссис Палмерстон, подозревавшей мужа в измене. Подозрения таким образом стали документально подтвержденными, что обеспечивало миссис Палмерстон безоговорочную победу в грядущем судебном разбирательстве и лишение ее сластолюбивого супруга значительной части собственности в пользу подавшей на развод жены. На счет «Детективного агентства Балдмэна» была переведена причитающаяся за услуги сумма, а дело отправилось в архив. Но тут к нам в контору наведался доктор Палмерстон…
Такое случается. Разъяренные мужья и жены, оставшиеся без благоверных и имущества, периодически заходят к нам для выяснения отношений. Вплоть до рукоприкладства. Мужчины махают кулаками, женщины норовят вцепиться в лицо — но у нас не забалуешь! Я вообще не привык миндальничать, когда мне пытаются съездить по физиономии, и отвечаю ударом на удар. Дженни прилично владеет приемами самозащиты, а Колмен без проволочек встречает нападающего хуком в челюсть, а если это дама, то интеллигентно заламывает ей руки.
Мистер Палмерстон драться не собирался. Он хотел стать нашим клиентом. По его словам выходило, что миссис Палмерстон так же грешна, как и он. И в том же!
— Вы думаете, мне неизвестно, куда и к кому она отправлялась, говоря, что едет к мамаше в Вайоминг? Да она у матери не была лет десять! Как уехала поступать в университет, так и сгинула. В мотель она отправлялась, к любовнику! Думаете, сочиняю? Думаете, это я со злости? Да если хотите знать, у нас молчаливый уговор был: она мне не мешает, я — ей. И вот на тебе: решила меня поиметь!
— От нас-то вы что хотите? — перебил доктора Колмен, подпиравший спиной косяк двери.
— Я хочу, чтобы вы ее сфотографировали. Ну, за этим самым. Снимок против снимка, факт против факта. И мы еще посмотрим, чью сторону примет суд.
— Она может затаиться.
— Не станет она этого делать. Она ведь дура! Я вам так скажу: эта затея с фотографиями и разводом — не ее произведение. Она на такое не способна. Это любовничек ей насоветовал, он состряпал.
— А кто у нас любовничек?
— Так разве их всех упомнишь!
Я переглянулся с Ричардом. Похоже, наши мнения совпадали: надо брать!
— Хорошо, мистер Палмерстон, — сказал я. — Мы рассмотрим ваше предложение несмотря на то, что в нюансах оно противоречит профессиональной этике.
— Я заплачу!
— Это естественно. Давайте вернемся к разговору завтра.
До завтра мы с Колменом при активной помощи Дженни Хоуп успели навести необходимые справки и кое-где побывать.
Мистер Палмерстон был кругом прав: его супруга оказалась той еще вертихвосткой, причем у нее и в мыслях не было поумерить свой пыл хотя бы до суда. Что ж, сама напросилась.
— Мы согласны, — объявил я доктору, пришедшему за ответом.
Через несколько дней мы вручили ему конверт со снимками. Эти фотографии Палмерстон в тот же день раскинул веером перед женой и ее адвокатом. Это был сильный ход. Сутяга-законник, которого наняла супруга доктора, оценил его по достоинству и дал совет клиентке разрешить конфликт полюбовно, дескать, чего между милыми не бывает.
— Спасибо, мистер Балдмэн, — сказал доктор, выписывая чек на предъявителя. — Теперь все в порядке.
— На чем вы остановились? — спросил я, забирая чек.
— Будем жить, как жили.
— Значит, развод не состоится?
— Какой развод? Что за глупость? Минус и минус дают большой жирный плюс, то бишь крепкую семью, оплот государства. Но вам я премного благодарен. Если что…
Вот так люди моей профессии и «обрастают» нужными контактами. Я ведь думать не думал, что когда-нибудь воспользуюсь встречными услугами доктора Палмерстона. Но допускал, что такая необходимость может возникнуть.
Она и возникла.
Майка Твистера привезли в муниципальную больницу Локвуда. Мы с Дженни и Диком последовали за «Скорой помощью». Мне очень хотелось перемолвиться с Твистером парой слов, а узнав, что везут его в чертоги мистера Палмерстона, я не сомневался, что мне удастся это сделать.
Колмена и Дженни со мной, правда, не пустили, да в том и не было особой нужды.
— Прошу сюда, мистер Балдмэн.
Я поднимаюсь по ступеням бесконечно длинной лестницы. От стен больничных коридоров веет холодом. Обладай я неконтролируемым воображением, мне бы показалось — могильным.
— Сюда, пожалуйста.
Палата залита светом. На высокой койке, купаясь в свете бестеневых ламп, лежит Твистер.
— Оставьте нас, — говорю я тоном, не терпящим возражений.
Доктор Палмерстон выразительно показывает глазами на дверь, и две женщины в форменном облачении, до того суетившиеся у побитого быком «ковбоя», покидают помещение. Делают они это беспрекословно, однако награждают меня таким взглядом — одним на двоих, — что, будь я из более горючего материала, вспыхнул бы ярким пламенем. К величайшему сожалению коллекционеров аномальных явлений, во мне слишком много жидкости, а медсестры не владеют пирокинезом в достаточной степени, поэтому я сохраняю целостность кожного покрова, на котором не наблюдается и малейшей подпалины.
— Вы — тоже.
Доктор Палмерстон идет к двери, берется за ручку и напоминает:
— Вы обещали.
А обещал я ему, что моя беседа с Майком Твистером не продлится более пяти минут, по истечении которых пациент останется в прежнем виде, то есть без вновь приобретенных увечий.
Я киваю и этим ограничиваюсь, поскольку Твистеру, напряженно следящему за мной, о нашей договоренности с доктором знать совсем не обязательно.
Обычно допрос подозреваемых ведут двое, такова сложившаяся практика, где один полицейский — «злой», а другой — «добрый». Я же в единственном числе, разделение ролей невозможно, а потому должен быть либо мягким, либо жестким, либо сочувствовать и верить всякой небылице, либо орать и грозить газовой камерой. Такой вот выбор… Которого на самом деле у меня нет. Я не собираюсь вникать в сплетение жизненных невзгод Твистера и выяснять, как отцовские издевательства над неокрепшим детским сознанием сподвигли маленького Майкла повесить свою первую кошку. Я не психоаналитик, и передо мной не великовозрастный балбес, а хладнокровный убийца. Поэтому я — «плохой полицейский».
— Вы из полиции? — спрашивает «ковбой».
Я не отвечаю. Знать, что я не государственное лицо, а частный детектив, которого можно и подальше послать, ему также не обязательно.
Мое безмолвие действует на Твистера надлежащим образом. Ему вкололи обезболивающее, и сломанная нога уже не тревожит его так, как предстоящий разговор с плешивым субъектом, выгнавшим из палаты медиков и не считающим нужным выдать скороговоркой дежурную формулу: «Вы можете хранить молчание… Все сказанное может быть обращено против вас…»
Майк Твистер все больше нервничает. Еще немного, и он будет готов к самым крупным неприятностям в своей жизни.
Ну, пожалуй, хватит издеваться над несчастным киллером. Пора задать ублюдку пару-тройку вопросов. Начнем с главного:
— Кто тебя нанял?
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
Голос у Твистера визгливый. Сейчас в нем нет ничего от самоуверенного хамоватого красавчика, каким он был на родео.
— Кто тебя нанял? — повторяю я.
— Не понимаю… — берет с меня пример Твистер.
Приходится объяснить:
— Ладно, парень. Вижу, умножать в уме ты не умеешь — только на бумажке и в столбик. Что ж, я, конечно, не учитель, но придется расписать тебе последовательность действий. Чтобы на будущее ты не возмущался понапрасну, а быстренько соображал, что от тебя требуется. Кстати, ничего, кроме правды, мне не нужно. Так вот, малыш, не так давно, можно даже сказать, недавно, тому день-два, в тамбуре поезда, следовавшего из Нью-Йорка в Локвуд, были обнаружены четыре мертвеца с множественными следами предсмертного насилия. Выяснить, что все четверо были людьми с запятнанной репутацией и уголовным прошлым, труда не составило. А еще из поезда исчез пассажир, которого позже нашли у железнодорожного полотна с проломленным черепом. Этим человеком оказался Лучано Тафарелли, весьма уважаемая в специфических криминальных кругах личность. Ты, разумеется, можешь возмутиться: «При чем здесь я?» А вот при чем: тебя видели в поезде и готовы свидетельствовать об этом под присягой; ты тоже покинул состав, не дожидаясь конечной станции, и так торопился, что не прихватил с собой фляжку и шляпу; на фляге остались твои отпечатки пальцев, их же нашли на ручке чемодана синьора Тафарелли. Вывод: это ты его пришил! И не только его. Мертвецы в тамбуре — все или некоторые — тоже твоих рук дело. Но эта мелюзга меня не интересует, в отличие от Лучано Тафарелли. Впрочем, и он занимает меня лишь постольку-поскольку. Вот почему я спрашиваю: кто тебя нанял?