Айзек Азимов – Искатель, 2004 №1 (страница 26)
— Так, — соглашаюсь я, хотя мне претит пафос Барези и оскорбительны его дешевые фантазии. И все же любопытно: что он наплетет дальше?
— Марко закричал, вцепился в волосы. Глаза его вылезали из орбит. Я сделал шаг, но он воскликнул: «Не приближайтесь ко мне, синьор. Не марайте руки о слабака, недостойного вашего уважения. Но я не так жалок, как кажется, у меня достанет сил свести счеты с жизнью». Он рванул ящик стола и выхватил оттуда револьвер. Я бросился к нему, но и он не медлил. Рука его поднялась, грянул выстрел… О, бедный, бедный Марко!
— Позвольте… — прошу я, обходя сначала Барези, потом стол, а под конец — отставленную ногу телохранителя в ортопедическом ботинке.
Я достаю связку ключей и самым большим из них (он от дверей нашей конторы, но это так, между прочим) подцепляю ручку и тяну ящик стола на себя.
В ящике россыпью лежат канцелярские скрепки и патроны к «Смит-энд-Вессону» 32-го калибра, из которого, несомненно, и вылетела пуля, оборвавшая грешную жизнь телохранителя Фрэнка Барези.
— Видишь? — Мафиози заглядывает мне через плечо. — Патроны!
Я пожимаю плечами и иду к двери. Там останавливаюсь и говорю:
— Мы давно знакомы, мистер Барези. Право, не ожидал, что вы столь невысокого мнения о моих умственных способностях. Я приехал сюда, знать не зная, что Марко встретит меня уже усопшим. Так что комплименты насчет моей прозорливости оставь при себе. Зато твоей информированности впору позавидовать! Когда, от кого ты узнал, что Майк Твистер в больнице и скоро лопнет, как пустой орех, под нажимом полицейских, мне неизвестно. Но ты узнал и на всякий случай решил убрать переговорщика, который имел непосредственный контакт с киллером. Ты убил Марко;! Ты убил его так же легко, как на моих глазах пристрелил другого свидетеля — однорукого Дуче.
Рука Фрэнка ныряет в карман. Но он в пиджаке, а не в плаще, как это было в Вест-Крике, поэтому я надеюсь, что пистолета в кармане нет.
— Чем докажешь? — щурит глаза Барези. С него слетает вся шелуха: ни тебе печали — лицо закаменело, ни многословия — слова срываются губ, как камни с обрыва. Сейчас он тот дон Барези, к которому я успел привыкнуть за эти годы. Расчетливый и хладнокровный негодяй.
— Ну, это просто. Если бы все произошло так, как ты описал, то ящик стола был бы открыт. Все ясно? Но ты не волнуйся, смерть твоего «солдата» меня нисколько не волнует, объясняться тебе придется со следователями из полицейского управления. Разумеется, они не поверят, что твой хромоногий «солдат» самостоятельно ушел из жизни, но уличить тебя в обратном тоже не смогут. Однако и до этого мне дела нет. Ты знаешь, Фрэнк, я сегодня только тем и занимаюсь, что выкладываю доказательства и открещиваюсь от личного интереса к некоторым событиям. Но это мои проблемы. Приехал я к тебе совсем с другим — с предупреждением. Скоро полиции, а значит, и последней собаке в Локвуде, станет известно, что это ты нанял человека для убийства Лучано Тафарелли. Получается, ты пошел против всех — и здесь, и в Нью-Йорке. Тебе это вряд ли простится. И это уже твои проблемы, Фрэнк. Хочу лишь напомнить о договоре, некогда заключенном нами. Я брал на себя обязательства по мере сил помогать тебе как частный детектив. Думаю, тебе не в чем меня упрекнуть.
— Ошибаешься, — цедит мафиози. — Ты до сих пор не выяснил, кто учинил бойню на моем заводе.
— Это вопрос дней.
— Поторопись, Гарри. Мое терпение не безгранично. Мне нужно прижать Кроче! Сейчас мне это нужно, как никогда прежде.
— Я постараюсь, Фрэнк.
— Очень постарайся!
— Я очень постараюсь.
— Теперь уходи. — Мафиози опять начинает машинально шарить по карманам пиджака.
Я ухожу. Сатрапы минувших веков, тираны и короли-самодуры, как правило, казнили гонцов, приносивших дурные вести. Фрэнк Барези не того чина-звания, но апломба и жестокости ему не занимать. С него станется отдать приказ охране, и та с удовольствием и сноровкой нашпигует свинцом сотрудников «Детективного агентства Балдмэна». Посему — поспешим.
Колмен и Дженни уже заждались.
— Отбываем, — говорю я так, что Ричард понимает — мешкать небезопасно.
Из-под колес поднимается веер гравия. Кипарисовая роща, чей покой мы нарушили ревом мотора, возмущенно шелестит нам вслед. Хлопают подрезанными крыльями фламинго.
Створки ворот открыты. «Форд» выскакивает на дорогу, идет юзом, Ричард выравнивает его.
— Все нормально? — спрашивает Дженни.
Я поворачиваюсь к ней. Моя отважная секретарша весьма мила в своем кантри-костюме.
— Вы как-то обмолвились, мисс Хоуп, что Джованни Кроче лучше дрессирует своих людей, чем Барези. Вот сейчас и сравним.
Глава 8
Балдмэн по обыкновению недоговаривал, но я понял: финал близок. Иначе мы бы не рванули к Барези, а оттуда — к Джованни Кроче. Мой начальник решил пришпорить события. То ли запыхался на марафонской дистанции, то ли получил соответствующие инструкции.
До владений Кроче я домчал минут за двадцать — с вычетом того времени, что мы провели на бензоколонке. Бак был полон, но шеф все равно сказал: «Остановись». Ну, надо так надо. Выяснилось, что ему необходимо позвонить. Разговор не занял много времени, после чего Балдмэн опять плюхнулся на переднее сиденье «Форда», а я укрепился во мнении, что шеф согласовывает с кем-то свои действия. Весь вопрос — с кем? С местным мафиози, которого выбрал в качестве любимчика? С криминальными синьорами из Нью-Йорка? Или — с Уилфредом Дженкинсом? Или даже с кем-нибудь из госдепартамента?
По окружной дороге мы обогнули Локвуд и попали в райские кущи, ничем не уступающие тем, где обитает Барези. Здесь тоже были особняки, рощи, бассейны и охрана у ворот. После обязательного звонка — или самому хозяину, или начальнику стражи — нас пропустили на территорию поместья.
По аллее, обсаженной пальмами, я подъехал к сооружению из бетона, стекла и стали. Идеи Корбюзье[16] — в жизнь!
— Вы пойдете один?
Я спросил для проформы, зная, каким будет ответ шефа. И ошибся.
— С тобой, Ричард. А ты, Дженни, садись за руль. Если через десять минут мы не появимся, заводи мотор и улепетывай отсюда.
— Я вас не брошу!
— Что?! — в голосе Гарри Балдмэна зазвучал металл.
— Н-ничего, — пролепетала Дженни.
Мы вышли из машины.
— Прошу сюда, — сказал импозантный мужчина во фраке и белых перчатках. Ох, уж эти нувориши! У Ба-рези дворецкий в ливрее, у Кроче — во фраке. По-людски не могут, гордыня не позволяет.
Стеклянные двери разъехались при нашем приближении — раньше такое я видел только в аэропортах. А оранжерею, подобную той, в какой мы оказались сразу за порогом, — только в ботаническом саду. Вдоль прохода умелой рукой садовника были расставлены кадки и керамические вазы с тропическими растениями. Но обычной для оранжерей липкой духоты не было, ее изгоняли укрепленные на треногах вентиляторы и чуть слышно урчащие кондиционеры.
— Зачем я вам понадобился, шеф? — спросил я, когда дворецкий, попросив обождать, скрылся за дверью, ведущей во внутренние покои.
— У тебя револьвер с собой?
— Конечно.
— Сними с предохранителя.
Исчерпывающий ответ. Ничего не сказано, но все ясно. Почти все.
Я достал «Магнум» из наплечной кобуры, опустил флажок предохранителя и сунул револьвер в карман. Чревато отстрелом некоторых и весьма важных фрагментов тела, но в заботе о жизни в целом, можно рискнуть частностями.
— Гарри?
Кроче был как всегда вальяжен, снисходителен, расчетлив в движениях. Если бы я не видел, как лихо управляется он с кастетом, никогда бы не подумал, что этот лощеный денди способен удержать в руке что-нибудь тяжелее лопаточки для препарации лангустов или «Ротринга»[17] с пером из восемнадцатикаратного золотого сплава.
— Нужно поговорить.
— При нем? (Это обо мне.)
— При нем можно.
— Что-то важное?
— Иначе я бы не приехал.
— Слушаю…
— Это Фрэнк «заказал» Тафарелли.
— Точно? Хотя я это подозревал. Больше некому.
— Точно, Джованни, точнее некуда. Киллер, который выполнил заказ, сейчас находится в больнице Локвуда.
— На него покушались?
— Бык. Этот опереточный «ковбой» участвовал в родео и попал под копыта.
— Его охраняют?
— Еще как!
— Он расколется?
— Обязательно. Полицейские вытрясут его до донышка.
— Значит, Барези конец?
— Не совсем.