Айзек Азимов – Искатель, 2004 №1 (страница 22)
Я выпорхнула в приемную и тщательно прикрыла за собой дверь. Нет, я не опасалась, что двое взрослых мужчин, отпихивая друг друга, будут подглядывать, как я переодеваюсь, но осторожность в отношении между полами никогда не бывает лишней.
Только через десять минут я предстала перед ними.
— Как я вам?
Будь у них нервы не такими крепкими, они бы ахнули. А так — потрясенно промолчали.
Что и говорить, наряд мой был неотразим и потому заслуживает подробного описания. Итак, на мне было:
1) мягкие полусапожки на низком каблуке;
2) джинсы, расширявшиеся к низу за счет кроя и эффектных разрезов по бокам, причем вдоль разрезов топорщилась желтая бахрома;
3) рубашка — розовая, как у Джона Уэйна[10]; кокетка рубашки, охватывающая мои хрупкие плечи, была щедро расшита бисером;
4) шляпа-стетсон с лихо загнутыми полями и густо обмотанной серебряной тесьмой тульей;
5) ремень — результат сочетания умелых рук и дурного вкуса; он был широким, простеганным цветными нитками, с огромной пряжкой в виде скрещенных ножей.
Ничего не забыла? Ах да… На бедре, где у легендарных надзирателей за коровами располагается кобура с длинноствольным «Кольтом», у меня болтался кожаный футляр, прикрепленный к ремню двумя цепочками.
Еще одна цепочка, обвивая ногу, мешала футляру при ходьбе лупить меня по ягодицам.
— Это что, вместо дамской сумочки?
Гарри Балдмэн обрел присутствие духа и дар речи раньше Ричарда. Тот, похоже, никак не мог прийти в себя от моего сногсшибательного вида.
— Не только, — сказала я. — Там и для электрошокера места хватит.
— А что? Мне нравится, — заключил шеф. — Типичная сумасшедшая!
Дик угрюмо кивнул, выражая тем самым согласие с оценкой главы «Детективного агентства Балдмэна».
Я зарделась от похвалы и спросила:
— Шеф, а почему вы так уверены, что убийца придет на родео? Может, в поезде был просто маскарад и никакой он не «ковбой»?
— А я не уверен, — сказал Балдмэн, — но это ничего не'меняет.
На это возразить мне было нечего.
Более подробно о мотивах шефа мне поведал Ричард, когда мы уединились с ним в приемной, чтобы выпить по чашке кофе.
— По идее, убийце следовало одеться попроще, нацепить очочки, раствориться в толпе. В общем, стать невидимкой в точном соответствии с формулой Честертона[11], которую шеф так любит цитировать, хотя вряд ли помнит, кому она принадлежит. Ну, ту самую, о листьях в лесу и камнях на берегу. Однако он поступил иначе, вырядившись как петух. О чем это говорит? О высокой вероятности того, что наш киллер — из фаталистов, всецело вверяющих себя судьбе. Их кредо: что будет — то будет! Так стоит ли дергаться, маскироваться, просчитывать ходы, коли по большому счету это никакого значения не имеет? Если «ковбой» из поезда действительно, помимо заказных убийств, занимается объездкой мустангов и укрощением быков, то для него непривычная глазу обывателя одежда — в порядке вещей. Более того, «ковбой», не исключено, еще и фетишист. Раз провернув удачное дельце, то есть пристрелив кого-нибудь легко, без затей и отягчающих собственную жизнь последствий, он мнит свой костюм «счастливым» и не откажется от него до тех пор, пока на чем-нибудь не споткнется.
— Хлипкие построения, — скептически заметила я.
— Согласен. Я сказал ему то же самое. И знаешь, что он мне ответил? Ничего! Достал из сейфа тощенькую папочку, а из нее — официальный циркуляр Центрального полицейского управления Локвуда. В этом циркуляре начальство извещает подчиненных о розыске убийцы банкира Иеремии Розенблюма. Помнишь, его застрелили два месяца назад? Убийца, по словам свидетелей, был в стетсоне, замшевой куртке и ковбойских сапогах.
Я подняла руки:
— Сдаюсь, — и тут же их опустила. — Все равно хлипко. Допустим, никакой он не наездник, а простой зевака, любитель поп-корна и массовых зрелищ. На трибунах таких тысячи, и каждый второй в «ковбойском» наряде. Пойди узнай его!
— Но попробовать стоит, — сказал Колмен.
— Стоит, конечно, — не стала спорить я.
Этим мы и занялись на следующий день — испытанием на прочность метода проб и ошибок.
К арене мы подкатили на «Форде» Балдмэна. Стоянка для машин была переполнена. Кое-как припарковавшись, мы разошлись в разные стороны: шеф и Ричард — покупать билеты; я же, загребая пыль чуть длинноватыми джинсами, направилась к загону, где у ограды толпились служители и наездники. Девицам моего статуса не пристало обзаводиться, билетами, их проводят просто так… или в расчете на грядущую благодарность самого интимного свойства.
Ричард как мог точно описал своего попутчика в поезде, и я не сомневалась, что тут же узнаю его, если, конечно, он соизволит явиться на родео. Но когда я подошла к загону, разделенному на множество отсеков, где томились несчастные животные, ожидавшие решения своей сценической участи, то уже не была так самонадеянна. Слишком много их было — участников состязаний и обслуживающего персонала, призванного поддерживать порядок на арене и вокруг нее. Причем все были одеты одинаково: те же шляпы в три галлона, которые они без конца поправляли, те же штаны с бахромой по швам и кожаным седалищем, те же прилипшие к губам сигареты «Мальборо». Ну как в таком столпотворении найти убийцу полномочного посла мафии Лучано Тафарелли?!
Я влилась в ряды «отряда поддержки», состоящего исключительно из представительниц прекрасного пола.
— Ты кто такая? — спросила меня коренастая деваха с обветренным лицом, не ведавшим, что такое косметика.
— Дженни, — нимало не слукавила я. — А ты кто?
— Ники Риган. Я — девушка Косматого Би.
— Ясно, — уважительно протянула я, хотя не знала, кто такой Косматый Би. — Я только что приехала в Локвуд, и у меня нет парня. Был, его звали Шестирукий Койот, но он покалечился на тренировке и загремел в больницу.
— А почему ты здесь? — подозрительно спросила Ники. — Почему не с ним?
— Если бы ты знала, дорогуша, как он покалечился, то обошлась бы без вопросов. Он получил копытом в пах. Ясно?
— Куда яснее. Ищешь нового мужика?
— А у вас есть свободные?
— Самцов хватает, но чтобы не козлы и не драчуны, такие наперечет. И у каждого своя подружка. Отбивать не советую. У нас девки крутые, враз отметелят.
— Это еще кто кого отметелит, — обиделась я и сплюнула сквозь зубы.
— Ты вот что, — деваха уважительно посмотрела на меня. — Попробуй подкатиться к Майку Твистеру. Говорят, он со своей прежней в пух и прах разругался. Авось глянешься.
— Где его найти?
— Да вон он, у решетки.
Я посмотрела в указанном направлении и увидела мужчину лет сорока, крепкого телосложения, с волевым подбородком и мускулистыми руками. Мужчина стоял у решетки из деревянных брусьев, отгораживающей загон от коридорчика, ведущего на арену, покачивался с носков на пятки и дымил сигаретой. Сердце мое учащенно забилось, потому что Майк Твистер был похож на словесный портрет убийцы Лучано Тафарелли. Но я осадила себя, вспомнив, что похож на убийцу Миротворца здесь не только он. В чем, в чем, а в этом я уже успела убедиться.
— Попробую охомутать.
— Удачи! — пожелала Ники.
Старательно вихляя бедрами, я подошла к Твистеру и развязно приветствовала его:
— Привет, красавчик.
Мужчина скосил глаза, огладил меня ими с головы до ног, уделив особое внимание распирающему рубашку бюсту, и начал с хамства:
— Я тебя не вызывал.
— А я без вызова.
— Ты кто такая? Я тебя не знаю.
— У тебя есть шанс познакомиться со мной поближе, — сказала я игриво. — Ты ведь Майк? Майк Твистер? Можешь называть меня Дженни.
Нам приходилось повышать голос, чтобы перекрыть рвущийся из динамика над головами супершлягер нынешнего года — развеселую песенку группы «Бич Бойз». Что-то там о серфинге, бикини, бурном море и бурной любви…
— Откуда будешь, девочка?
— Из Дакоты.
— Далеко забралась.
— Тебя искала.
— Ой ли! — Твистер ухмыльнулся. — Хочешь попасть в первый ряд? — не глядя, он указал за спину, в сторону трибун.
— Не откажусь. А ты сможешь это устроить?
Это была примитивная провокация, но она удалась. Майк Твистер клюнул:
— Я-то? Да ты знаешь, кто я? Меня все знают! Я все могу! Иди сюда…