Айзек Азимов – Искатель, 2004 №1 (страница 21)

Как же! Дождешься от него!

Стоя над поверженной киллершей, я торжествовала в уверенности, что теперь-то все будет иначе. И тут разлюбезный шеф меня словно водой окатил. Как он сказал? «Только разберитесь с досье, мисс Хоуп». И весь разговор.

Одно хорошо — Дик теперь смотрит на меня другими глазами. И даже пытается ухаживать. Я не против, пусть. Собеседник он замечательный.

А какой Ричард внимательный! Когда отправлялся в Нью-Йорк, пообещал привезти какой-нибудь сувенир. И не забыл, привез очень миленького ангелочка из ваты с прозрачными золотистыми крылышками и яблоком в крошечных ручках.

— Господи, что с тобой?

Такими словами встретила я его появление в нашем офисе.

— Споткнулся.

— Сам, — буркнул шеф, вошедший следом.

— Может быть, к врачу?

— Обойдемся без докторов, — поморщился Дик. — У нас есть какой-нибудь антисептик?

Десять минут я занималась исключительно тем, что обрабатывала антисептическим раствором царапины и ссадины на лице Колмена. До более интимных мест — голеней и коленей — он меня не допустил, сам справился, попросив оставить его одного.

— Пойдем ко мне в кабинет, Дженни, — сказал Балдмэн.

Мы вышли, а Дик остался. В дверях я ободряюще улыбнулась ему и получила ответную улыбку. Вообще-то мужчины плохо переносят всякого рода санитарные операции, вовсю капризничают, прячут руки за спину, протяжно стонут, но Ричард показал себя молодцом. Я им гордилась.

— Как ты относишься к лошадям? — спросил меня Балдмэн.

— К кобылам или жеребцам? — Все-таки я была очень зла на него. — Если вы о кобылах — это оскорбление, так меня еще никто не называл. Если о жеребцах — то это не ваше дело.

— А если без гонора? Кстати, он тебе не идет.

— А если без гонора, хотя это не гонор, а юмор, то никак не отношусь. Предпочитаю автомобили.

— Придется полюбить — и лошадей, и наездников.

— Это приказ?

— Это задание!

Я была огорошена. Неужто шеф осознал, опомнился и раскаялся? Даже не верится.

— Что я должна делать?

— Ты должна стать умалишенной.

— Биться в припадках и пускать слюни? — заинтересованно спросила я.

— Видимо, я ошибался, — с грустью в голосе произнес шеф, окутанный клубами сигарного дыма. — Ты слишком легкомысленна, Дженни, слишком молода. Лучше тебе оставаться здесь, в офисе. При документах.

— Я исправлюсь, босс! — Ужас отравления бумажной пылью обуял меня. — Обещаю больше не ерничать и постареть в самое ближайшее время.

Балдмэн хмыкнул:

— А ты еще и строптива. Что ж, говорят, опираться можно лишь на то, что оказывает сопротивление. Дженни, тебе случалось играть?

— Во что?

— В жизнь. На сцене.

— На сцене — в колледже. В жизни и в жизнь… Осмелюсь напомнить, что недавно у меня был бенефис в госпитале имени Хопкинса.

— Да, там ты отыграла «на отлично». — Шеф, когда пожелает, может быть объективным. — Посмотрим, как ты справишься с ролью безумной воздыхательницы. У тебя когда-нибудь был кумир?

— В смысле? — растерялась я, мимоходом подумав, не намекает ли он на мое отношение к Ричарду. В будущем надо быть сдержаннее.

— Ты влюблялась в певцов, актеров, бейсболистов? Рыдала от счастья, оторвав на память рукав его пиджака? Было?

— Не было, — сокрушенно покачала головой я.

— Вот и дождалась. Завтра в Локвуде состоится родео, и тебе предстоит стать своей в толпе истеричных красоток, что осаждают этих разряженных современных ковбоев.

— Зачем?

Балдмэн не стал вдаваться в детали, ограничившись необходимым. Я не была в претензии: человек с его ответственностью и таким набором задач обязан быть сдержанным. Но и этой малости оказалось довольно, чтобы я поняла: беспокойство и обида были напрасны, поскольку мое положение в «Детективном агентстве Балдмэна» кардинально изменилось. В госпитале я сдала экзамен, успешно преодолев не только тест на IQ[9], но и гораздо более важное испытание — страхом. Так что с этого дня я не простая секретарша, а секретарша непростая: помимо бумажной работы, которая по-прежнему за мной, в круг моих обязанностей отныне входит сыскная деятельность.

— Спасибо, мистер Балдмэн.

Шеф чуть сигарой не подавился:

— Ты о чем?

— О доверии.

— A-а… Его еще надо оправдать.

— Я постараюсь.

— Вот тебе деньги на экипировку, и отправляйся-ка ты по магазинам.

Шеф отсчитал несколько банкнот и опять окутался облаком дыма.

Я открыла дверь приемной:

— Как ты, Ричард?

Колмен как раз поправлял брюки.

— Все нормально, — мужественно справился он с неловкостью.

— Дик, я ухожу. Могу заглянуть в аптеку.

— Не надо. А ты куда?

— Я ненадолго.

Вояж по магазинам отнял больше сил, чем я рассчитывала. Оказалось, приобрести соответствующий моей роли наряд не так-то просто. Я прошерстила с десяток бутиков и развалов секонд-хэнда, прежде чем набрела на лавчонку, торгующую необходимым мне шутовским облачением.

В магазинчике, притаившемся на окраине города, я провела, пожалуй, не меньше времени, чем потратила на его поиски. Зато вышла я из него вся увешанная коробками и пакетами, словно рождественская пальма, которыми в Локвуде подчас заменяют елки.

— Ну как? — спросил Балдмэн, когда я снова появилась в офисе.

Ричард тоже смотрел вопросительно. А еще в его глазах была тревога. Я догадалась, что шеф посвятил его в свой план и Дик опять категорически против моего участия в операции.

— Не волнуйтесь, мистер Колмен, — сказала я. — По крайней мере на сей раз меня не обездвижат гипсом и не заставят страдать от якобы невыносимой боли. Я буду развлекаться!

— Это мне и не нравится, — проворчал Дик. — Уж очень ты веселишься!

— По-твоему, мне надлежит быть значительной, как на отпевании, и печальной, как при положении во гроб?

Я разозлилась и хотела выдать еще что-нибудь хлесткое, но Гарри Балдмэн хлопнул ладонью по столу:

— Заткнитесь!

Покраснев, я заткнулась. Колмен тоже заткнулся, но сохранил естественный цвет лица.

— Показывай, — последовало новое распоряжение, и я дернулась было открыть одну из принесенных коробок.

— На себе, — конкретизировал шеф.