Айя Субботина – Запретная близость (страница 86)
Я сначала цепляюсь пальцами в подлокотники, потом рывком поднимаюсь и отхожу подальше, к окну, чтобы окружить себя свободным пространством и воздухом — его мне, очевидно, будет сильно не хватать, даже если Руслан задержится ровно на пять минут. Даже если на одну. Бросаю взгляд на три экземпляра документов, которые он должен подписать — они лежат отдельно друг от друга. Так нелепо, если честно. Успеваю собрать их в стопку, прежде чем слышу шагу и следом — шум открывшейся двери.
Он, как всегда, без стука.
Я его жду, я знаю, что он должен подняться, но мое сердце все равно перестает биться как будто на целую вечность.
Вместе с запахом влажного теплого воздуха с улицы, «входит» аромат полыни и табака.
Поворачиваться и смотреть на него и невозможно страшно, и невыносимо хочется.
Но я поворачиваюсь, потому что буду выглядеть очень глупо, ведя разговор спиной. Наш быстротечный тайный роман не повод вести себя как идиотка.
Руслан кажется еще крупнее и опаснее, чем я помнила. В миллиард раз красивее.
Впиваюсь в него взглядом, жадно, отчаянно впитывая каждую черту лица, потому что у меня больше не будет возможности на него посмотреть.
На нем как обычно простая черная футболка — ткань на плечах потемнела от капель, потому что на улице льет как из ведра. Простые черные джинсы, удобные кроссовки. Статус выдают только часы, да и то в основном для тех, кто в курсе. Волосы у него тоже слегка влажные — даже тот короткий «ежик», который я сначала терпеть не могла — а потом в него влюбилась.
Когда наши взгляды сталкиваются, я с горечью осознаю, что у него совершенно спокойное лицо. Он не улыбается, но и не смотрит с гневом. Просто окидывает взглядом сначала меня — бегло, без интереса — а потом — пустою студию. Наверное, вот так и должен выглядеть мужчина, у которого все под контролем, в том числе — ответственность за свой брак.
— Привет, — Манасыпов здоровается первым.
— Привет, — через пару секунд, с трудом сделав крошечный вдох, отвечаю я.
Он прочесывает ладонью волосы — и только потом обращает внимание на стол: документы, предусмотрительно приготовленная мной ручка. Подходит медленным размеренным шагом человека, для которого в происходящем нет ничего триггерного. Теперь между нами метра три свободного пространства — и целый океан боли в придачу.
Я хочу что-то сказать, но в этом нет необходимости — Руслан бегло просматривает документы, берется за ручку. Мне больно от того, что сейчас он просто подпишет и уйдет, хотя я ума не приложу, о чем бы нам можно было напоследок поговорить. Спросить его о том, почему продает дом? Я знаю. Поинтересоваться как дела у жены? Не хочу лицемерить и делать вид, будто мне не все равно. Спросить, что за проблемы у них с работой? Не думаю, что упоминать Сергея — хорошая тема для разговора.
Поэтому просто становлюсь в пол-оборота, стараясь сфокусироваться на дожде, а не на мужчине, по которому мое сердце тоскует не переставая.
То, что происходит потом, забирает от силы несколько секунд — Руслан даже не читает. Берет ручку — вжик! Ставит росчерк — быстрый и резкий. И так — еще дважды. Совершенно спокойно перерезает последнюю артерию, которая нас связывает.
Все?
— Да, все, — слышу из-за плеча, запоздало понимая, что последнюю мысль произнесла вслух.
— Зачем продаешь? — Его вопрос звучит неожиданно, как раз в ту минуту, когда я готовлю нервную систему к звукам его удаляющихся шагов.
Вздрагиваю. Разворачиваюсь и, даже понимая, что рискую, подхожу ближе, чтобы спрятать свой экземпляр в ящик. Вернусь сюда еще завтра — проконтролировать, чтобы грузчики не играли моими коробками в баскетбол.
— Поступило хорошее предложение. Глупо было отказываться. — Это не совсем та причина, но такое предложение уже действительно есть.
Чувствую пристальный взгляд Руслана у себя на виске. Ощущается он, как будто сверло, но я все равно не поднимаю голову. Разглядываю идеальную полированную столешницу, как будто ищу там тайные письмена. И снова вспоминаю, как мы здесь… господи…
Я так боюсь момента, когда он уйдет… но и находиться с ним рядом просто невыносимо.
— Сворачиваешь бизнес, сидишь на коробках, — он перечисляет факты ровным, безжизненным тоном. — Муж решил, что тебе пора осесть дома, м?
Неприкрытая ирония доставляет боль, но я ни в чем не собираюсь его разубеждать. Пусть лучше думает, что я меркантильная трусиха, чем смотрит на руины моей жизни с высоты своего собственного, воспрянувшего как феникс из пепла, брака. Ложь — не самый надежный щит, но другого у меня нет.
— Это мое личное решение, Руслан, — стараюсь говорить так же отстраненно, как и он, но жутко фальшивлю. — Я просто меняю вектор развития.
— Вектор развития, значит, — он усмехается как будто каким-то, совершенно не связанным с нашим разговором, мыслям. — Ну, удачи, да?
Киваю без единого звука.
Руслан разворачивается и делает пару шагов к выходу. Знаю, что сейчас выйдет за эту дверь, и моя жизнь превратится в бесцветную, плоскую картинку. Может быть — на год, может — навсегда. Есть ли пределы у боли, которая родилась из одного «люблю»?
Мое сердце начинает биться так быстро, что я боюсь, он услышит этот грохот. Я считаю его шаги — один, второй, третий…
Цепляюсь пальцами в столешницу, глотаю рвущийся наружу судорожный вздох.
Убеждаю себя в том, что держалась хорошо, и почти выжила.
Но шаги вдруг останавливаются.
Я не поднимаю голову, но чувствую, как голубой взгляд снова возвращается ко мне.
— На улице ливень, — голос Руслана звучит чуть резче, чем секунду назад. — И уже поздно. Давай я тебя подброшу. У тебя вид такой, что за руль точно нельзя.
— Нет, спасибо, — тут же качаю головой, чувствуя, как внутри нарастает паника. Нет, нет и нет. Я больше ни за что не сяду в его машину. Потому что там, я уверена, в окружении огромного количества воспоминаний, гораздо более опасных, чем этот чертов письменный стол, я просто… расклеюсь. Начну плакать, кричать или просто брошусь ему на шею. Все это — недоступная для меня роскошь. — Я вызову такси.
— Такси? — Он медленно поворачивается ко мне всем корпусом. Щурится. В глазах появляется то опасное, цепкое выражение хищника, почуявшего нестыковку. — А «Ягуар» твой где?
Я сглатываю, чувствуя, как предательски сохнет верхнее нёбо и немеет кончик языка.
Хочу наплести ему про сервис, техобслуживание, но это все сейчас — слишком сложно.
Ограничиваюсь коротким:
— Все в порядке, я вызову такси, серьезно.
И чтобы окончательно поставить точку в этом коротком разговоре, достаю телефон, изо всех сил пытаясь попасть пальцами по кнопке вызова. Руки невыносимо предательски дрожат.
Руслан делает быстрый, резкий шаг обратно.
Ко мне.
Я даже не успеваю отдернуть руку — широкая, горячая ладонь молниеносно перехватывает мое запястье. Пальцы смыкаются абсолютно безапелляционно.
— Руслан, все кон…
Пытаюсь выдернуть руку, лишь через мгновение понимая, что Манасыпов не смотрит мне в лицо — он смотрит только на мою руку, которую держит в своей ладони под светом лампы.
Взгляд прикован к безымянному пальцу, на котором вместо золотого ободка теперь только бледная полоска кожи — единственное свидетельство того, что кольцо вообще когда-то там было.
Тишина в студии взрывается оглушительным звоном.
Руслан медленно, очень медленно поднимает к моему лицу потемневшие до черноты глаза. Пальцы вжимаются в мою кость сильнее и сильнее с каждой секундой, но я не издаю ни звука.
— Где кольцо, Сола? — От нового, совершенно мне незнакомого тембра в его голосе, мурашки по спине.
И появляющаяся вслед за ними потребность сбежать, забиться обратно в свою ракушку, где мне не придется униженно во всем ему признаваться.
Я пытаюсь выдернуть руку. Инстинктивно, по-звериному дергаюсь назад, но это же Руслан — не представляю, кем нужно быть, чтобы ему противостоять, но точно не пятидесяти пяти килограммовой коротышкой. Неудивительно, что мои попытки освободиться Руслан просто игнорирует, огибает угол стола и без приглашения вторгается в мое личное пространство. Запросто сминает безопасную дистанцию, за которую я так отчаянно хваталась.
— Пусти. — Дышу тяжело, прерывисто, глядя снизу вверх в его потемневшие от гнева и какого-то жуткого, жадного непонимания глаза. — Руслан, отпусти, мне больно!
— Я спросил: где твое долбаное обручальное кольцо, Сола?
Он не повышает голос, говорит почти шепотом, но этот странный приглушенный звук беспощадно бьет по моим натянутым в струны нервам. Поднимает мою руку выше, прямо под свет настольной лампы, словно демонстрируя мне самой разоблачительный след на коже.
Я еще раз дергаю рукой, уже просто рефлекторно, ни на что не рассчитывая.
Врать нет смысла. Мы никогда не снимали кольца кроме того единственного раза — в день нашего знакомства. Однажды, в кондитерской, куда заскочили за парой кексов, нас даже приняли за супружескую пару и сделали скидку.
Он знает, что я не сняла бы кольцо просто так.
— Ты же видишь — его нет. — Я стараюсь говорить спокойнее, но в голосе все равно звучит надрыв. Это потому что нервы на пределе. Потому что мне хочется, чтобы он ушел — но остался. Иррационально.