Айя Субботина – Запретная близость (страница 83)

Он слушает, потом как-то странно смотрит на чашку кофе, которую официантка ставит перед ним и тут же растворяется.

На долю секунды мне даже становится его жаль.

Все это хуйня, конечно, выводить столько бабла за его долю мне и близко сейчас не выгодно, я нал по карманам собирал, хотя все это можно было сделать аккуратнее и в течение полугода. Но необходимость сталкиваться с Морозовым делает мою жизнь невыносимой.

Пока Серёга рядом — она тоже рядом. Пока у меня общий бизнес с ее мужем — я связан с ней невидимой пуповиной.

Сергей все-таки открывает папку, смотрит. Мы сидим на летней площадке, но вокруг так тихо, что слышно, как за соседним столиком звякают вилки.

— Ты шутишь? — Сергей отодвигает папку так резко и брезгливо, словно она заразная. — Поверить не могу, что это…

— Я похож на шутника?

— Ты не похож на моего друга, блядь!

— Я не твой друг, Морозов, я просто человек, который выкупает твою долю, — перебиваю, чтобы не сводить мужской разговор до уровня бабского выяснения отношений и наматывания соплей на кулак. — Сто процентов. По рыночной оценке плюс премия за срочность. Деньги я нашел. Кредитная линия открыта. Сделка может быть закрыта за три дня.

— Да, почему, блядь?! Ты из-за турок? Слушай, я… я обещаю, что решу вопрос.

— Я уже его решил. И все остальные — тоже. — Смотрю ровно ему в переносицу, стараясь отодвинуться от желания все-таки ему высказать. Нихуя это все равно не решит, да и, если честно, так или иначе будет только полуправдой. Не могу же я ему задвинуть, что вышвыриваю его из бизнеса потому что трахался с его женой. — Я просто меняю стратегию и хочу двигаться дальше один. Единоличное управление. Мне так удобнее.

— Удобнее?! — Сергей начинает закипать. — Ты выкидываешь меня из бизнеса, потому что тебе удобнее? Это бред! Откуда у тебя вообще такие деньги?! Тебе придется вымыть всю оборотку!

— Это мои проблемы. Твоя проблема — подписать и получить кэш. Ты станешь очень богатым человеком, Серёга. Сможешь открыть свое дело. IT-стартап, что угодно. Ты же всегда хотел больше творчества. Вот твой шанс.

— Мне не нужны твои деньги! — Он громко хлопает ладонью по папке, чуть не переворачивая чашку. Звяканье вилок за соседним столом прекращается — мы явно привлекаем внимание. — Мне нужен мой бизнес! Мое дело! Рус, мы же друзья! Что с тобой происходит?!

Друзья. Ну да.

Меня передергивает.

— Дружбы в бизнесе не бывает. Есть интересы. Мои интересы изменились.

— Я не продам, — он снова откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Рожа выражает тотальное упрямство. Знакомая херня — если он во что-то уперся, то сдвинуть можно только железобетонными аргументами. — Этот холдинг точно такой же мой, как и твой. У меня сорок процентов. Ты не можешь меня заставить.

Ожидаемо. Сергей мягкий, но когда его загоняют в угол, начинает упираться.

Я наклоняюсь вперед. Теперь я — не друг. Я — рейдер.

Примерно как та троица, которую вышвырнул из офиса Солы. С ними Серёга бы никогда сам не справился, а я ему точно не по зубам.

— Могу, Морозов. И заставлю.

— Угрожаешь?

— Объясняю расклады. У меня контрольный пакет. Я могу назначить допэмиссию акций. Размыть твою долю до одного процента. Это займет полгода, но я это сделаю, и ты останешься с фантиками вместо акций.

— Это незаконно…

— У меня отличные юристы. Все будет очень законно. Изо всех ебучих сил законно. — Не говоря уже о том, что весь этот срок я могу свернуть до трех месяцев, если зайду в парочку «высоких» кабинетов. Проблема в том, что даже три месяца — для меня слишком много. Точку я хочу поставить сейчас. Сегодня.

— Я пойду в суд, — выкатывает Морозов.

— Валяй. Будем судиться годами. А пока суд идет, я, как гендиректор, переведу все активы на дочерние структуры. Выведу прибыль в офшоры. Будешь гордым владельцем дырки от бублика.

Я вижу, как в его глазах медленно гаснет надежда.

Он все отлично понимает — знает и мою хватку и то, что я такими обещаниями не разбрасываюсь. И все озвученное могу сделать — с меня гордость не упадет добиться своего любыми доступными способами.

— Уничтожишь холдинг, лишь бы от меня избавиться?

— Не драматизируй. — Пододвигаю к нему ручку. — Я устал от коллектива. Хочу быть сам по себе, чтобы рассчитывать тоже только на себя. Подписывай. Сейчас цена хорошая. Завтра будет хуже. Не заставляй меня с тобой воевать. Я тебя раздавлю, ты знаешь.

Он смотрит на меня очень долго. Наверное, видит перед собой монстра, который сожрал его друга. Потом берет ручку — его рука дрожит, но подпись он ставит твердую.

— Да пошел ты, — швыряет ручку на стол. — Ублюдок.

Уходит Морозов быстро, почти бегом.

Я медленно стравливаю воздух сквозь зубы, подбивая итог — у меня больше нет жены, у меня больше нет друга и партнера, никто не мозолит мне глаза своим охуенным счастьем. Бизнес полностью мой, и со временем все это обязательно окупится в геометрической прогрессии.

Я настраиваюсь на триумф, но не успеваю как следует им насладиться, потому что в мое одиночество вторгается настойчивая трель телефона.

Моргаю, стряхивая с себя оцепенение.

— Да.

— Руслан Викторович, добрый день! Это Антон, ваш агент по недвижимости, — голос риелтора звучит как всегда бодро и услужливо. — У меня отличные новости — владелец того дома в «Серебряном Бору», которым вы интересовались, готов показать объект.

Я чиркаю зажигалкой, закуривая и воскрешая в памяти недвижимость, на которую положил глаз: хай-тек, огромные панорамные окна, три гектара леса в личной собственности, полная приватность. И самое главное — дом абсолютно новый, в нем никто не жил, там не пахнет чужими скандалами и счастьем. Он готов под отделку — именно то, что нужно для моей новой крепости.

— Спасибо, Антон, согласуем время?

Моя старая жизнь сгорела дотла.

Пора строить новую — из бетона, стекла и стали.

И покупать мастифа, мордатого.

Глава тридцать третья: Сола

Домой из столицы я возвращаюсь с одной дополнительной сумкой и собранным планом действий на ближайших пару недель. Выхожу из прохладного воздуха такси прямо в адскую августовскую жару — к вечеру воздух настолько раскалился, что асфальт под ногами кажется мягким, как пластилин.

Я расплачиваюсь с водителем и опираюсь на ручку чемодана, давая себе секунду передышки после убийственного ритма мегаполиса, который не отпускает меня даже здесь. Понимаю, что мне все равно придется к нему привыкнуть, и что лучше начать культивировать в своей голове мысль о том, что очень скоро в моей реальности появится метро, долгие дороги до дома и вид на огромные высотки, но… я буду скучать по своему провинциальному «маленькому Парижу».

Я уже успела по нему соскучиться, хотя провела в столице всего неделю.

Это была не спонтанная поездка. Крупное архитектурное бюро, с которым я несколько раз сотрудничала на удаленке по коммерческим объектам, выставило вакансию и я решила, что это мой шанс. Подала заявку на общих условиях, устроила себе то, что сейчас принято называть модным словом «челлендж» и уже на следующий день получила приглашение на встречу.

Ехала на собеседование, чувствуя себя студенткой перед экзаменом. Но все прошло так, словно мы давно ждали друг друга. Стеклянный офис на сороковом этаже башни бизнес-центра, амбициозные проекты, бешеный ритм — я поймала себя на мысли, что, возможно, все это даст мне тот самый правильный шумный внешний мир, который однажды наполнит мой внутренний вакуум. И, неожиданно, мне предложили не просто должность, а место ведущего дизайнера премиальной недвижки, в комплект к которому прилагается отличная зарплата, огромная ответственность и — главное — возможность полностью раствориться в работе.

Я согласилась — и они ждут меня через две недели.

Четырнадцать дней, чтобы закрыть все дела здесь и навсегда исчезнуть из этого города.

Я уже все решила и придумала. Составила очередной план, чтобы не развалиться в приступе паники, вчера, когда гуляла по набережной и разглядывала красивые новостройки в форме странных геометрических фигур. Сниму маленькую светлую квартирку с большущими окнами поближе к новому офису. Куплю новую посуду, в которой не будет ни грамма воспоминаний о прошлых семейных ужинах. И обязательно заведу кота. Большого, пушистого, наглого рыжего кота, который будет спать на моих чертежах. У Сергея была аллергия на шерсть, поэтому в нашем идеальном доме животным места не было. В моей новой неидеальной жизни я отдам ему право сажать свою пушистую задницу даже на обеденный стол.

Я делаю глубокий вдох, перехватываю ручку чемодана и делаю шаг к подъезду.

— Соломия!

Меня в спину бьет резкий женский голос. Знакомо визгливый.

Я замираю, инстинктивно сжимая пальцы на пластиковой ручке, и медленно оглядываюсь.

Со стороны детской площадки, в это время всегда забитой детьми, родителями и бабушками с дедушками, ко мне агрессивно несется Ирина Витальевна.

Моя свекровь.

В последний раз мы виделись около двух месяцев назад, чуть меньше — столько прошло с тех пор, как я собрала вещи и ушла от Сергея. Но сейчас кажется, что это какая-то очень посторонняя женщина, хотя один ее вид вызывает у меня изжогу и привкус капустного пирога, который хочется вычистить целым тюбиком зубной пасты. Обычно мать Сергея выглядит как эталон «совковой» элегантности: начес, массивная бижутерия, черные колготки даже в сорокаградусную жару. Но сейчас ее лицо покрыто нездоровыми красными пятнами, волосы кое-как собраны гребнем, а в глазах плещется неприкрытая ненависть, в которой она, по-видимому, решила меня утопить.