Айя Субботина – Запретная близость (страница 4)

Сергей с меня пылинки сдувает, даже в постели, так что сейчас я впервые чувствую, как это — быть распластанной под мужиком.

Он наклоняется, жесткие губы находят мою шею. Не целует — кусает, лижет, оставляет влажные, горячие следы, спускаясь все ниже по ключицам, метит царапинами от щетины.

Жадный рот находит грудь. Втягивает сосок, лижет шершавым языком, захватывает зубами и оттягивает. Роняю взгляд вниз — от его губ тянется тонкая ниточка слюны.

Господи боже…

Выгибаюсь дугой, кричу, пока его пальцы накручивают нитку стрингов. Рвет их без усилий. Ему не нужна эстетика — ему нужно мое голое тело.

Прежде чем нависнуть надо мной снова, на мгновение отстраняется.

Тянется к карману джинсов, достает бумажник. Щелчок. В полумраке блестит фольгированная упаковка. С холодным механическим звуком, рвет ее зубами. Никаких чувств. Никакой страсти. Просто функция. Просто безопасность.

Раскатывает латекс по члену. Инстинктивно пытаюсь сомкнуть колени, но мне мешают его вклиненные между ними бедра. Наверное, размер его члена можно назвать… внушительным? Соответствующим габаритом своего хозяина? Или правильнее будет сказать — просто пиздец?

Страх во мне медленно перетекает в темное порочное любопытство.

Второй в моей жизни член выглядит красивым — толстым, большим, в аккуратно подстриженной светлой поросли. Ударивший в ноздри мускусный запах вызывает приток слюны во рту, но я запрещаю себе анализировать.

Охаю, когда мой любовник резко дергает меня под коленом, забрасывает ногу себе на локоть, раскрывая словно устрицу.

Я зажмуриваюсь, инстинктивно готовясь к боли.

У моего организма есть одна «маленькая особенность» — я не бываю мокрой.

Никогда.

Но проходит секунда или чуть больше — и я, все-таки не выдержав, открываю глаза. Может он передумал? Все увидел, оценил как это будет ощущаться — и…

Он действительно опускает взгляд вниз, мажет пальцами, порочно улыбается.

И входит. Без подготовки. Одним мощным, глубоким толчком.

Я кричу от острой, пронзающей боли, которая тут же смешивается с ощущением невероятной наполненности. Член заполняет меня до предела.

Кажется, я не выдержу даже одного этого движения — вот-вот порвусь.

Слезы брызжут из глаз. С Сергеем все… знакомо. Уютно. Его тело как будто продолжение моего.

А это — вторжение. Завоевание. Грязное… владение.

Он замирает на мгновение, все-таки давая привыкнуть. А потом начинает двигаться. Жестко. С оттяжкой. Глубоко. Не пытается доставить удовольствие, а просто использует мое тело. Помечает своей агрессией и силой.

И я начинаю плыть.

Ненавижу себя. Ненавижу его.

Но мое преданное и предающее тело начинает отзываться на эту похоть без чувств.

Боль уходит, сменяясь волнами обжигающего, запретного жара. Каждый его толчок — как удар, выбивающий из меня всю лишнюю рефлексию, оставляя только животные инстинкты.

Незнакомец отпускает мои руки, перемещает ладони на бедра. Сжимает, разводит их шире, приподнимая мой таз себе навстречу. Он контролирует все — каждое движение, даже то, как я дышу, подстраиваясь под его ритм. Шершавые ладони оставляют красные следы на моей коже. Он входит до самого основания, выходит почти полностью и снова врывается внутрь. Звук наших тел, шлепающих друг об друга — влажный и пошлый.

Стыд заставляет закрыть глаза, но это только усиливает ощущения, потому что так я еще острее чувствую его запах — полынный, мужской, злой.

— Смотри на меня, — слышу приказ, и послушно распахиваю глаза. Его лицо близко. В темных зрачках пляшет огонь. — Ты со мной. Не с ним. Со мной.

Он снова легко дергает мои бедра вверх, меняет угол, и его член ударяет по какой-то точке внутри, о существовании которой я даже не подозревала. По телу пробегает судорога чистого, слишком яркого удовольствия.

Я вскрикиваю — он усмехается.

Он нашел. Он знает, как.

И он начинает долбить в эту точку снова и снова.

Целенаправленно. Жестоко. Как молоток.

Я чувствую приближение оргазма. Он налетает как шторм.

Мое тело выгибается в жестких мужских пальцах, трясется в судорогах, пока я громко бесстыже ору, срывая голос до хрипоты.

Это крик освобождения и падения одновременно.

Реальность взрывается белым светом.

Незнакомец не останавливается.

Продолжает вгонять член в мое содрогающееся тело, и это продлевает агонию, растягивает удовольствие до невыносимого предела. Делает еще несколько глубоких, размашистых движений и с глухим стоном сквозь зубы изливается в презерватив.

И только потом замирает.

На целую вечность, как мне кажется, но вряд ли больше чем на несколько секунд.

Я лежу под ним, опустошенная и разбитая, и запрещаю своим рукам до него дотрагиваться.

Отомстила, Сола… Ну как, полегчало?

Я жмурюсь до тех пор, пока за веками не начинают мелькать красные размытые пятна.

Но ощущение неправильности произошедшего, по-настоящему наваливается только когда он резко выходит и отодвигается. Между ног саднит. Я, наконец, смыкаю колени, но мой мозг все равно еще какое-то время фантомно ощущает внутри его член.

Незнакомец поднимается, словно ничего не было. На меня даже не смотрит. Идет в угол комнаты, стягивает использованный латекс, выбрасывает. Наливает себе виски и залпом выпивает. Я лежу на диване, голая, униженная, и чувствую, как холод комнаты начинает пробирать до костей. Липкое ощущение между ног смешивается с липким стыдом в душе.

Он находит свою рубашку, накидывает на плечи. И только потом поворачивается ко мне. Его взгляд холоден. Пуст. Словно он смотрит на неодушевленный предмет.

— Одевайся. Я вызову тебе такси.

И выходит из комнаты, оставляя меня одну в тишине, наедине с разорванным кружевом, растрепанными волосами и оглушающей пустотой на месте моего разбитого сердца.

Глава вторая: Руслан

Пустота.

Вот что остается после. Неприятный гул как в пустом доме.

Я стою у бара, вливая в себя еще глоток алкоголя, который уже не греет, а просто проваливается куда-то вниз, не оставляя приятного послевкусие на языке. Поэтому с каждой секундой все отчетливее чувствую во рту ее — незнакомый привкус кожи и металла от прокушенной губы. В носу — запах ее волос, что-то цветочное, слишком «сладенькое» для того, что мы только что сделали.

Я трахнул ее. Жестко. Грязно. Так, как она выпрашивала.

Из нее выбил дурь, из себя — напряжение.

Работает безотказно. Обычно.

Но сейчас что-то не так, что-то скребется внутри и дергает, как будто заноза.

Она лежит на диване, и даже в полумраке я вижу, как подрагивают ее плечи — бледная кожа, растрепанные волосы, на полу рядом — разорванное кружево. Картина разрушения. Жалкая какая-то что ли. Хорошая девочка получила то, за чем пришла. Пора заканчивать спектакль.

— Одевайся. Я вызову тебе такси, — бросаю, стараясь не смотреть на нее, и выхожу из комнаты, чтобы закурить в коридоре.

Мысленно даю ей пять минут.

Дым от сигареты сегодня по-особенному горько жжет легкие.

Стою немного, делаю пару затяжек. Сую руку в карман, на секунду торможу, прежде чем достать до дна и вытащить кольцо. Верчу его в пальцах, разглядывая, как на белом золоте бликует огонек сигареты. Надеваю на безымянный палец и морщусь от того, что за шесть лет так к нему и не привык. Всегда ощущается чужеродно.

Возвращаюсь в ВИП. Она уже на ногах, натянула платье, которое теперь выглядит помятым и как будто с чужого плеча на ее тонком теле. Пытается застегнуть молнию на спине, но руки не слушаются. Я молча подхожу и одним движением застегиваю замок доверху. Ее кожа под моими пальцами ледяная и как только дело сделано — мстительница тут же отшатывается. Хмыкаю, удерживая на кончике языка замечание о том, что вообще-то корчить целку после того, как я ее выебал без имен — смешно.

— Спасибо, — бросает она, не оборачиваясь.