Айя Субботина – Запретная близость (страница 3)
Еще пара таких фраз — и я к черту сбегу.
Поэтому, чтобы не сбежать, сама загоняю себе в ловушку — огибаю стол, подхожу ближе.
Дрожу так сильно, что кажется, каблуки поддакивают в такт лихорадящему сердцу.
— Кому и что ты здесь доказываешь, м-м-м? — Мужчина поощряет мою смелость — подается вперед. Вижу, как его ноздри раздуваются, когда жадно втягивает мой запах. — С мужиком поругалась?
Попадающее точно в цель предположение похоже на пощечину.
— Исповедовать меня будешь? — Я, хоть и сто
— Значит, пришла кому-то отполировать рога, — как будто находит ответ на мой вопрос даже в простой грубой попытке отбрить на хрен все его вопросы.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — шиплю и сжимаю кулаки.
— Думаешь, поможет? Ну, типа, отпустит, если один хуй другим выбивать?
Морщусь от внезапной грубости. Мужчина на мою брезгливость отвечает коротким смехом. И от этого унижения вся моя напускная смелость осыпается, как штукатурка. К глазам подступают злые, униженные слезы.
— Это, блядь… — говорю сквозь зубы, — не твое дело.
— Раз ты здесь — значит, теперь мое, мстительница.
С глухим стуком опускает стакан на стол. И поднимается.
Боже.
Встает — а я инстинктивно делаю шаг назад.
Он не просто высокий. Он настоящий великан.
На две головы выше меня на самых высоких «шпильках» на этой планете.
Широченный в плечах — буквально заслоняет собой свет из зала. Я рядом кажусь хрупкой и ненастоящей. Незнакомец делает шаг ко мне — я снова пячусь, упираюсь спиной в стеклянное ограждение.
— Знаешь, в чем твоя ошибка? — Его голос звучит уже совсем рядом, обволакивая тьмой. Порочной и горячей. — Ты слишком много думаешь, мстительница. А иногда нужно просто… отпустить.
Он берет меня за руку — шершавая горячая ладонь полностью накрывает мою, длинные пальцы замком смыкаются на запястье с собственнической силой.
— Пойдем.
Это снова приказ — и я снова подчиняюсь. Не могу не подчиниться. Сдаюсь без сопротивления, потому что это так легко — когда кто-то другой принимает решение. Хочу, чтобы этот огромный, опасный мужик просто стер из моей головы этот день.
Незнакомец ведет меня сквозь лабиринты клуба, уверенно расталкивая людей плечом.
Я семеню следом, как маленькая тень, прикованная к его руке.
Мы останавливаемся перед неприметной черной дверью без ручки. Открывает ее ключ-картой из кармана, и замок тихо щелкает. Дверь открывается, проглатывает нас, а потом захлопывается с тихим щелчком, стирая весь остальной мир.
Комната внутри тонет в полумраке. Звуки клуба сюда почти не доносятся. Я сразу тону в запахе дорогой кожи и озона.
Незнакомец не дает опомниться.
Разворачивает и вжимает в дверь всем своим телом.
Удар несильный, но я все равно вскрикиваю от неожиданности. Вес огромного тела наваливается на меня, лишая воздуха и возможности двигаться. Одна рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, сжимая их у корней, заставляя запрокинуть голову. Другая ладонь упирается в стену рядом с моей головой.
Я в ловушке.
Мы смотрим друг на друга долгие, вязкие как мед секунды.
Мои руки беспомощно висят вдоль тела. Я пытаюсь их поднять, но не получается — тело как будто сопротивляется, вырубает мышцы одну за другой, так, что я даже пальцами не могу пошевелить. Просто стою с задранной до боли в затылке головой, и смотрю не на незнакомца, а на его чернильное воронье под кожей. Почти слышу их насмешливое карканье — по мою душу, да. Надо мной даже его татуировки насмехаются так же открыто, как и он сам.
— Не тормози, мстительница, — мажет шепотом мне по губам, его приправленное алкоголем дыхание обжигает. — Ну, блядь…?
И, подначивая, толкается в мой живот очевидной твердостью в брюках.
Я все-таки кое-как тянусь, чтобы обнять его за шею.
Пытаюсь придать этой похабщине хотя бы оттенок нормальности, но не доношу руку даже до его плеча — она срывается и в последний момент успеваю схватить его за рукав рубашки, отчаянно вцепиться в шелк, но скользкая ткань предательски выскальзывает из пальцев.
Я вздрагиваю, вжимаюсь в дверь, как будто хочу собственным телом продавить путь на свободу.
Господи, да что я творю?!
Мне здесь не место…
— Я… я не могу, — бормочу заплетающимся непослушным языком, потому что его руки, в отличие от моих, работают отлично — он забрасывает мои себе на плечи, подтягивает, вынуждая встать на носочки — и от этого запретного контакта я просто… плыву. — Это ошибка.
Ноздри щекочет дурманящий полынный запах, табак, алкоголь…
Но больше всего нервирует то, как жесткие короткие волоски на твердом затылке жалят кончики моих пальцев.
Незнакомо.
Я впервые в жизни трогаю другого мужчину…
— Может и ошибка, мстительница, но жалеть о ней ты будешь потом.
Таран в мои губы сложно назвать поцелуем.
Это нападение. Его губы жесткие, требовательные. Он не просит, он забирает. Язык властно проникает в мой рот, исследуя, подчиняя, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Я чувствую во рту привкус дорогого виски и его собственный — терпкий, мужской. Щетина царапает мою кожу, и это ощущение — унизительное, болезненное — почему-то зажигает внутри искру.
Он целует не так, как Сергей.
Он ощущается совсем иначе.
Я всхлипываю, пытаюсь поймать его за волосы, оторвать его голову от моего рта. Но вместо этого короткие ногти яростно скребут затылок. А незнакомец в ответ издает низкий предупреждающий рык — и я, к черту, плавлюсь…
Его рука скользит с моих волос вниз по спине, сжимает ягодицу так сильно, что я вскрикиваю ему в рот. Он самодовольно хмыкает в ответ, довольный моей реакцией. Второй рукой находит застежку на платье. Молния с сухим треском ползет вниз. Прохладный воздух комнаты касается обнаженной спины. Он отрывается от моих губ и одним резким движением срывает платье. Дорогая ткань безвольно падает к моим ногам.
Я остаюсь в тонких ниточках стрингов и на блядских каблуках, дрожа от холода и первобытного страха. Голубые глаза пожирают меня в полумраке — шарят по моему телу, задерживаются на груди. Дергаюсь, чтобы прикрыться, но одного его взгляда достаточно, чтобы я тут же избавилась от этой мысли.
Или, может, мне уже не хочется?
Он подхватывает меня на руки. Легко. Словно я ничего не вешу.
Я инстинктивно обвиваю его ногами за талию, руками — за мощную шею. И снова с головой тону в его запахе и ощущении силы. Он несет меня к огромному кожаному дивану в центре комнаты, бросает без церемоний. Не кладет, а именно бросает, так что я отскакиваю от упругой прохладной кожи. Пытаюсь сесть, но мужчина нависает надо мной, упираясь коленями по обе стороны моих бедер.
— Давай ты, — подтягивает мои ладони к себе на грудь, давая понять, что мой ход в нашей грязной игре — снять с него рубашку.
Мои пальцы позорно дрожат, когда выуживаю пуговицы из петель.
Слишком медленно. Он раздраженно отталкивает мои ладони, сдергивает ткань с плеч, и часть пуговиц точно отлетают «с мясом».
Я вижу его торс — широкую мощную грудную клетку, рельефный пресс, здоровенные руки.
Грубая, первобытная неотесанная мужская сила.
Он хватает мои запястья, заводит над головой, сжимая обе руки в одной своей ладони.
Я полностью обездвижена.
Беспомощность ощущается так… до противного остро.