Айя Субботина – Запретная близость (страница 5)

— Такси внизу.

— Не нужно.

— Что? — Не то, чтобы сильно, но удивляюсь. Она отсюда в таком виде на метро собралась ехать без трусов?

— Такси не нужно. — Поворачивается. Лицо заплаканное, но взгляд… определенно изменился. Паника ушла. Вместо нее — холодная, колючая злость. — Ты меня отвезешь.

Я усмехаюсь. Просто в голос. Типичное женское: пизда чесалась у нее, но виноваты в этом все вокруг, и теперь должны выстелить перед заплаканной принцессой свои жалкие кости.

— Ты, кажется, что-то перепутала, мстительница. Я тебе ничего не должен.

— Ты порвал мое белье. Ты оставил на мне синяки. Ты был груб, — чеканит сталью в голосе. — Ты меня отвезешь. Или я выйду отсюда и закричу.

Какая сучка. Какая внезапная, отчаянная сука.

Это даже забавно. Думает, что может меня шантажировать?

Второй раз за вечер придерживаю во рту слова, которые бы точно вернули ее на грешную землю. Невиданная щедрость — Руслан Манасыпов, не посылающий и не наваливающий сразу.

Наверное, дело в ее взгляде. Смесь вызова и отчаяния неожиданно цепляет. Это не страх и не желание наживы — просто упрямство.

— А вдруг у меня развалюха, а не машина? Не побрезгуешь? — решаю постебаться.

— Мне плевать, хоть на телеге. Поехали.

— Ладно. Твоя взяла. — Усмехаюсь. Это даже неплохо, что она не сбежала сразу — мне нужно переключиться. — Пошли, мстительница.

В машине она молчит. Огромный салон моего «Гелендвагена» кажется еще больше из-за звенящей тишины между нами. Она сидит на пассажирском сиденье, вжавшись плечом в дверь, словно боится, что я ее… что? Трахну? Веселая девка. Дурная, но забавная.

Вывожу машину с подземной парковки, и рев восьмицилиндрового двигателя разрезает ночную тишину.

— Адрес, — бросаю, выруливая на проспект. Она называет улицу на другом конце города. Ехать минут сорок. Отлично. Просто великолепно. — Решила устроить мне экскурсию по ночному городу?

— Решила вернуться домой, — огрызается она.

Я еду, барабаня пальцами по рулю, пока город проносится мимо размытыми огнями.

Она явно не из тех, кто от скуки прыгает по чужим постелям — все ее тело кричало об этом. Неуклюжая, зажатая, но при этом… отзывчивая. Слишком отзывчивая. Когда ебал ее, это было… идеально. Узко. Горячо. Словно ее создали под меня.

— Первый раз изменяешь? — не выдерживаю. Обычно из меня слова не вытянешь, но ее молчание, помноженное на воспоминания и проклятый, прилипший к языку вкус, действуют странно.

Она дергается, поворачивает голову. На секунду смотрим друг на друга, потом ее взгляд падает на мои руки, съезжает на пальцы. Замечает кольцо. Крепко жмурится, как будто получила пощечину.

Ну вот, теперь ее собственная измена стала еще грязнее.

Пока я делаю вираж по короткой дороге, роется в сумке. Долго, как будто пытается найти там нефтяную скважину. Достает… кольцо и рывком возвращает его на палец.

Меня такой сюжетный разворот нашей маленькой грязной истории, вообще не удивляет.

— Значит, все-таки муж, — констатирую вслух.

— А ты давно этим занимаешься? — резко переключается на меня. Правильно, обсуждать чужие грехи всегда приятнее.

— Угадай.

— Свой допуск в ВИП, презервативы в кошельке… — Начинает бодро, но потом спотыкается. — Видно богатый опыт.

— Опытность — не порок, — усмехаюсь без тени злости. Она все увидела правильно, и даже выводы сделала верные, только… я сегодня тоже первый раз. Но не буду подслащать ей пилюлю. — А вот неопытность иногда приводит к проблемам, мстительница.

— Это ты сейчас на что намекаешь?

— На то, что ты даже не знаешь, с кем села в машину.

Она фыркает и отворачивается к окну. Плотно сжимает губы, видимо, твердо решив до самой точки «Б» играть в молчанку.

Я тоже замолкаю, но продолжаю на нее коситься, потому что тянет взгляд, как магнит.

Чертово платье от долгого сидения задралось, открывая ее ноги почти до бедра. Длинные, стройные ноги. Идеально гладкая кожа. Я помню, какая она на ощупь. Помню, как сжимал эти бедра, вдалбливаясь в нее.

Блядь.

Пытаюсь думать о другом. Переключаюсь на работу — посевная в самом разгаре, что ни день — то и «здрасте». То с комбайнами хуйня, то снова голова сельсовета решил, что можно заявиться к фермеру и потребовать что-то на нужды «громады».

В голову вторгается мысль о Надежде — внезапно.

Пальцы рефлекторно сильнее цепляются в руль.

Уже год — да, реально целый ебаный год — она с «упоением» (на самом деле — нет) обставляет наш новый дом, пытаясь склепать из двухэтажного особняка уютное семейное гнездышко. Но пока что получается какой-то абсолютно непригодный для жизни склеп. Пока она никак не может определиться с отделкой стен, планировкой комнат и цветом столешницы на кухню, мы вынуждены жить в «трешке» — хорошей и обустроенной, но в разы меньше домины. Нахуя я его покупал, спрашивается?

Хотя вот это «нахуя» можно прилепить буквально ко всему в нашей с ней жизни.

Нахуя мы живем вместе, если все наши разговоры в последнее время так или иначе сводятся к ее истерикам? Я не ангел — я все про себя знаю. Но запас терпения и железная жопа до поры, до времени помогали удерживать наш брак на крутых виражах. Пока не остопиздило окончательно. Может, и не нужно было? Ну развелись бы через год — не мы первые.

Нахуя мы спим в одной кровати, если наш секс стал похож на тот самый «супружеский долг» — механически, правильно, и по времени минута в минуту, как будто сдаем ебучие нормативы.

Мстительница ёрзает на сиденье, снова переключая на себя мой фокус.

Вспоминаю, как кричала подо мной. Как выгибалась в ладонях, царапала кожу. Отвечала на каждое движение, подмахивала и текла.

Я понимаю, что сравнивать супружеский секс с новой бабой — хуйня. Конечно, новое «мясо» после шести лет брака ощущается по-другому. Но…

В ее сумочке пронзительно и требовательно вибрирует телефон.

Она смотрит на экран, ее лицо моментально каменеет. Одним движением сбрасывает вызов и заталкивает телефон в сумку, на самое дно.

— Муж? — спрашиваю с насмешкой, которую даже не пытаюсь скрыть.

— Не твое дело.

— Уже мое. Он же причина, по которой ты оказалась на моем диване.

Она резко поворачивается, ее янтарные глаза мечут молнии.

Пиздец красивая сучка. И злая.

— Заткнись. Просто заткнись и вези меня.

Но я уже завелся. Ее дерзость и минимум одежды смешиваются в один ёбаный гремучий коктейль. Я снова ее хочу. Здесь. Сейчас.

— А если не заткнусь? — Сбрасываю скорость.

— Я выйду из машины.

— Не выйдешь.

Смотрю на ее ноги. На след от моих пальцев на внутренней части бедра чуть выше колена. Обычно у меня нет проблем с контролем — потрахаться без тормозов я люблю, но без перегибов. А с этой просто заклинило.

— Задери платье, — мой голос становится хриплым, и откуда во мне эта херь — ума не приложу.

— Что? — Мстительница смотрит на меня, как на сумасшедшего.

— Ты слышала. Задери. Чертово. Платье. Выше.

Она молчит, шире распахивает глаза. В них — смесь удивления и… любопытства. Как у ребенка, которому дали странную новую игрушку — не знает, что с ней делать, но очень хочет делать хоть что-нибудь.

— Давай, — повторяю почти шепотом. Чувствую себя говном, толкающим святошу к краю обрыва, в котором — адский грех. Но не испытываю при этом ни грамма ебучего раскаяния.

Она подчиняется. Словно во сне, кладет руки на подол и начинает тянуть ткань вверх. Сантиметр за сантиметром. Нарочно медленно — вот же сука. Открывает колени, потом бедра. Ее трусы я порвал, так что выше — ничего. Только бледная кожа и припухшая от нашего траха абсолютно гладкая щель.