Айя Субботина – Запретная близость (страница 35)

Он выглядит таким виноватым, будто сам спровоцировал скандал.

— Мам, ну перестань. Давай сменим тему. Как там твоя рассада?

Он переводит тему и сглаживает углы. Он — хороший сын, который никогда не пойдет на открытый конфликт.

Руслан бы этого не потерпел.

Эта мысль вонзается в мой мозг слишком предательски, как будто все это время ждала, когда я потеряю бдительность.

Те три амбала в студии были гораздо, гораздо опаснее, чем эта стареющая женщина с ядовитым языком. С ними у Руслана разговор был короткий и конкретный. С ней бы он… наверное, ограничился парой слов. Или просто взглядом, после которого она бы подавилась и пирогом, и своими советами.

Мне становится душно. Беспомощность — моя и Сергея — выкачивает воздух из помещения, в котором остается только этот неприятный, приторно-сладкий запах заварного крема и негодования моей свекрови.

Я хочу куда-то деться — не знаю, телепортироваться на Луну без обратного билета?

Когда в висящей на спинке стула сумке коротко пару раз вибрирует телефон, я хватаюсь за этот звук, как за спасительную соломинку. Просто чтобы отвлечься и получить индульгенцию не делать вид, что мне стыдно за свои слова.

Нет, не стыдно!

Я достаю телефон под столом, включаю экран.

С короткой припиской «Если что — таскаю их в кармане», фото мужской руки на фоне руля «гелика». Пальцы уверенно сжимают в кулаке клочок телесного кружева.

В мои ладони ударяет дрожь, а в щеки — раскаленная кровь.

Просто чудо, что телефон не валится у меня из рук.

И что Сергей продолжает стоять рядом с матерью, пока вслед за первым сообщением прилетает второе: «Ни хуя не выходишь у меня из головы. Где тебя подхватить?»

Я не могу продохнуть, потому что с торможением вдруг понимаю, что начинаю набирать сообщение в ответ — прямо под пристальным взглядом свекрови.

Быстро роняю телефон обратно в сумку и отворачиваюсь к окну.

Сердце колотится так, что, кажется, это слышно на всю комнату.

Не знаю, привыкну ли когда-нибудь к его грубой прямоте.

Не знаю, почему вдруг думаю о «нас» с какой-то дальней перспективой.

Почему не удалила его сообщения через секунду, потому что если Сергею вдруг захочется взять мой телефон… боже…

Но несмотря на сдавленное, словно тисками, горло, дышать мне становится легче. Как будто открыли настежь все окна.

Я чувствую еще одну порцию коротких вибраций.

Поджимаю губы.

Поглядываю на мужа и свекровь: под предлогом померить давление, Сергей уводит ее в гостиную. На самом деле — чтобы развести нас по разным углам ринга.

Выждав, пока их голоса станут приглушенными — даже если Ирина Витальевна ему сейчас сватает новую жену при живой «старой» — плевать! — достаю телефон, читаю новое входящее от Руслана: «Ебаться не обязательно — можно просто увидеться».

Я снова кусаю губу — на этот раз намеренно, до крови, чтобы наказать себя за улыбку в экран. В отражении она максимально идиотская.

Нужно удалить все, немедленно.

Нельзя отвечать.

Необходимо рвать, пока не поздно, пока между нами только животное, а не живое.

Но вместо того чтобы совершить единственно правильную вещь на свете — я совершаю еще одну неправильную.

Я ему отвечаю: «Не получится, я на семейной каторге».

Перечитываю сообщение, крепко жмурюсь.

Вот что случается, когда пишешь впопыхах, не взвесив и не обдумав. Потому что читается это буквально как «Я бы хотела с тобой увидеться, просто не могу».

Но самое страшное даже не вот эта тень за словами, а то, что я действительно так думаю.

Руслан читает сразу, и тут же отвечает: «Где конкретно?»

Мы правда будем это обсуждать?

Предпринимаю еще одну попытку удалить переписку — не получается.

Прячу телефон в сумку, но через секунду достаю снова.

Я: На Вокзальной, у свекрови.

+… … 9892: Прессует?

Я: Насилует пирогом с капустой и нравоучениями.

+… … 9892: Сергей что?

Я: Меряет давление матери, после моей варварской попытки огрызнуться.

+… … 9892: Сука, ебаный цирк!

Сразу после того, как меня укрывает иррациональная эйфория, случается резкий откат.

Настолько мощный, что я выключаю экран телефона и ссутуливюсь на стуле из-за адской тахикардии.

Господи, что я творю?! Жалуюсь любовнику на мужа! Это дно!

И снова — откат, на этот раз в ту сторону, где мне плевать на «кто есть кто», потому что здесь и сейчас, Руслан — тот, кто не осуждает мою злость. И он не скажет никакой фигни, типа, «потерпи, ну она же его мать».

Телефон снова вибрирует, на этот раз несколько раз подряд.

Я прислушиваюсь к голосам в гостиной. Видимо, Сергей заговорил матери зубы, потому что она перестала грузить его детьми и начала грузить рассадой и какими-то саженцами, которые ей срочно нужно купить и высадить.

Я беззвучно сцеживаю облегчение сквозь зубы. Боже, если бы только свекровь знала, что пока она там пытается отобрать у меня любимого сына, я здесь только этого и жду — датчики на тонометре явно пробили бы потолок!

Открываю переписку, читаю сообщения Руслана.

+… … 9892: Хочешь, заберу тебя оттуда?

+… … 9892: Позвоню Сергею, скажу, что панели отвалились и без тебя никак. Никто и не пикнет.

+… … 9892: Я буду возле 14 школы минут через пятнадцать.

+… … 9892: Сола?

Последнее сообщение приходит только что, пока я, как дурочка, сижу и воображаю: как откроется дверь, войдет Руслан — огромный и наглый, опасный, как волк в курятнике. Как он посмотрит на Ирину Витальевну своим тяжелым взглядом. И правда заберет меня так, что никто не посмеет встать у него на пути.

Даже мой муж.

Последняя мысль действует отрезвляюще, помогает развеять дурацкую розовую сахарную вату в голове.

Ты, блин, серьезно сидишь тут и мечтаешь, как один женатый мужик заберет тебя на глазах у мужа из дома свекрови? Серьезно, Сола?!

Я окидываю квартиру свекрови пристальным взглядом, пытаясь счесать об эту затрапезность налет дурацких фантазий со своего здравого смысла. Кручу обручальное кольцо на пальце. Вспоминаю, что у Руслана такое же.

И беременная жена в придачу.

Медленно-медленно трезвею.

Я: Хочешь устроить скандал?